Безумный мафиози (ЛП)

– Это утешает.
– Итак, вернемся к тебе и Энцо. Я беспокоюсь о тебе.
Я не хотела расстраивать Эмму. Ей нужно было расслабиться и прийти в себя, а не беспокоиться обо мне. Я пыталась преуменьшить это.
– Здесь не о чем беспокоиться. Я люблю секс, и Энцо великолепен в этом.
– Ты не можешь говорить это всерьез. Ты действительно пытаешься разыграть это, как будто он какая-то интрижка?
– В этом нет ничего особенного. У меня все под контролем.
– В этом очень много особенного, Джиджи. Ты спишь с человеком, который пытался убить Фаусто, и мне трудно поверить, что это по обоюдному согласию. Я не хочу, чтобы он заставлял тебя делать то, чего ты не хочешь. Помоги этому обрести смысл. Он промыл тебе мозги?
– Нет, конечно, нет. — Я пыталась придумать, как это объяснить. – У нас есть эта связь. Это как ненависть, блядь, на стероидах. Что бы это ни было, я не могу этому сопротивляться. Но не волнуйся, я работаю над планом.
Эмма ущипнула себя за переносицу большим и указательным пальцами.
– Это все те любовные романы от ненависти до любви, которые ты читала в детстве. Это все ненастоящее! Энцо Д'Агостино – опасный психопат. Мы должны убраться с этой яхты.
– Я пыталась, поверь мне. Это не так-то просто. Мы окружены водой.
Эмма посмотрела на меня и скрестила руки на груди. Это была ее позиция
– Я не верю в твою чушь, — и это подействовало на меня как сыворотка правды.
Признание вырвалось из моих уст.
– Эм, я не хочу, чтобы он мне нравился, и я в ужасе от того, как легко я сдаюсь. Как будто он точно знает, что сказать, что сделать, чтобы проникнуть в мою голову. У меня никогда раньше не было такой связи с мужчиной.
– О, черт.
Чтобы Эмма выругалась, я знала, что ситуация должна была быть серьезной. Я плюхнулась обратно на кровать.
– Я в полном беспорядке. Изголодавшаяся по члену шлюха с проблемами с отцом длиной в милю.
– Кто сказал тебе эту чушь? — огрызнулась она. – Это был Энцо? Потому что я дам ему пощечину.
– Один из папиных охранников давным-давно. Я имею в виду, может быть, я действительно испортила семью, вечно разочаровывающая дочь Манчини. Та, которая меньше всего нравилась моему отцу, и которую охранники считали шлюхой. Может быть, я заслуживала того, чтобы меня держал опасный бандит, использовал как секс-игрушку для своего развлечения.
Эмма внезапно оказалась на матрасе рядом со мной, ее рука крепко схватила мою.
– Ты знаешь, что это неправда. Ты не разочаровываешь и не портишь семью.
Я не была уверена, что согласна. Я держалась за нее, так благодарна за то, что она здесь, даже если это означало, что теперь мы оба были пленницами.
– Просто пообещай держаться подальше от Энцо.
– Ну, я хочу, чтобы ты пообещала держаться подальше от Энцо.
Я не могла. Хуже того, я не была уверена, что хочу этого.
Когда я ничего не сказала, Эмма положила свою голову на мою.
– Что мне с тобой делать, Джиджи?
– Давай забудем обо всем этом и пойдем посидим немного в горячей ванне.
– В горячей ванне?
– Ну же. — Я села и потянула ее вверх. – У этой лодки есть одно или два преимущества. Понежься со мной, а потом сможешь вздремнуть.
□
 Энцо 
Моя нога подпрыгивала на полу столовой, пока я ждал. Где, черт возьми, она была? В комнате никого не было, кроме меня, наш ужин был накрыт на столе.
Я хотел, чтобы она была здесь. Нет, она была нужна мне здесь.
Мой разум кружился, переполненный мыслями, и я устал.
После того, что казалось вечностью, она вошла, и все внутри меня успокоилось. Кожаное платье Доменико, то самое, в котором она была на подиуме в Милане, было доставлено сегодня утром. Поэтому я отдал его Сесилии с запиской, что Джиа должна надеть это платье на ужин.
Блядь, она была горячей. Кожаные ремни облегали ее изгибы и пересекали тело крест-накрест. Она выглядела свирепой и сексуальной, и у меня руки чесались прикоснуться к ней.
Она остановилась и огляделась.
  
– Где все?
– На ужине будем только мы. Иди сюда, котенок.
Джиа нахмурилась, глядя на меня.
– Я хочу увидеть свою сестру, ты, чертов псих.
Нет, это не так работало. Я отодвинул свой стул от стола и похлопал себя по бедру.
– Сюда. Прямо сейчас.
Она пристально посмотрела на меня, и я мог видеть, как она обдумывает мой приказ. Взвешивая последствия отказа мне. Готова ли она рискнуть и отправить свою сестру в клетку или послушается меня?
Когда она все еще не двигалась, я высокомерно приподнял одну бровь, не заботясь о том, что разозлил ее еще больше. Мне нравилось, когда она становилась злой. Это делало секс с ней еще более взрывоопасным.
Затем она направилась ко мне, от ее длинных стройных ног у меня потекли слюнки. Волны темных шелковистых волос рассыпались по ее плечам и спине, пухлые губы сжались в недовольную линию, когда она приблизилась.
– Можно мне вместо этого сесть в кресло? — Она указала на пустое место рядом со мной.
Я не сказал ни слова, просто не сводил с нее глаз. Она не выиграет эту битву со мной.
Раздраженно фыркнув, она скользнула ко мне на колени и повернулась боком, ее ноги были сбоку от моих.
– Ты мудак, – сказала она себе под нос.
Мои руки сомкнулись вокруг ее бедер, и я притянул ее ближе. Я уже привык чувствовать, как она прижимается ко мне.
– Осторожно. Ты же знаешь, что бывает с непослушными девочками.
– Они испытывают оргазм?
Я провел ладонью по ее бедру.
– Нет, они получают порку.
– Где моя сестра?
– В ее каюте. — Я протянул ей Aperol Spritz. – Вот. С тех пор, как мы так и не закончили наш в Милане.
– О, ты имеешь в виду, потому что ты взорвал ресторан? Кстати, спасибо за сотрясение мозга. — Она отхлебнула аперитива. – Ммм. Он такой вкусный. Даже если он напоминает мне о том, что я чуть не умерла.
– Я бы не позволил тебе умереть. А теперь допивай свой напиток, чтобы мы могли поесть.
Мы пили молча, пока она не спросила:
– Ты когда-нибудь чувствуешь вину за то, что делаешь?
Мой ответ последовал незамедлительно.
– Нет.
Она сделала еще глоток Aperol Spritz, затем прижала стакан к груди и отклонилась, чтобы видеть мое лицо.
– Серьезно? Ты не чувствуешь вины за то, что убил горстку невинных людей, чтобы похитить меня?
– Это были три человека. А то, что я дон, означает, что я должен делать все необходимое. Я не принимаю эти решения легкомысленно, но я не могу показать слабость. Ты должна знать это от своего отца и своего шурина.
– Я точно не вхожу во внутренний круг мафии. Например, долгое время я думала, что мой отец был обычным бизнесменом.
Я заправил шелковистую прядь ее длинных волос за ухо. На ней не было ни косметики, ни украшений, и она все равно была самой великолепной женщиной, которую я когда-либо видел.
– Мы все обычные бизнесмены.
Ее губы изогнулись в ухмылке.
– Конечно. Обычные бизнесмены с оружием, которые пытают своих врагов.
– Эх, мы ничем не отличаемся от мировых лидеров и президентов крупных корпораций. Они такие же грязные и безжалостные, как Мафия.
– Это звучит как рационализация.
Я допил остатки своего напитка и поставил стакан на стол.
– Мне не нужно объяснять то, что я делаю. Особенно когда я зарабатываю за год больше денег, чем почти кто-либо другой в Европе.
- Больше, чем Фаусто?
Услышав имя моего врага на ее губах, мои мышцы напряглись.
– Даже больше, чем Раваццани.
– Правда?
Я закатила глаза.
– Да, правда. Именно поэтому вражда с Раваццани началась в первую очередь.
Ее голова резко повернулась ко мне.
– Я думала, это из-за моей сестры.
– Да ладно, Джианна. Она красива, но из-за нее не стоит начинать войну.
–Тогда из-за чего стоит?
– Твой шурин пытался заставить меня отдать ему процент от моего бизнеса. Вместо того, чтобы согласиться, я позволил другому уговорить меня нанести ответный удар.