Щебечущая машина

7
Если социальная индустрия – это экономика внимания, а удача распределяется так же, как между игроками казино, то выигрыш может оказаться самым ужасным событием в жизни. Многие пользователи на собственной шкуре знают, что не любая публичность хороша.
В 2013 году сорокавосьмилетнего каменщика из городка Халл, что на севере Англии, нашли мертвым – он повесился на местном кладбище. В Facebook на Стивена Раддерхама напала анонимная группа линчевателей, которые решили, что он педофил. Не имея никаких на то оснований, некто взял фотографию из его профиля, вставил в баннер и подписал «Грязный извращенец». Уже через пятнадцать минут публикация насчитывала сотни репостов. А через три дня гневных писем, угроз убийством и кастрацией Раддерхам покончил с собой.
Всего за несколько дней до этого стало известно, что Чад Леско из города Талидо, штат Огайо, неоднократно подвергался нападкам полиции и оскорблениям со стороны местных жителей, потому что его считали виновным в изнасиловании трех девочек и собственного сына. Впервые ложное обвинение опубликовала бывшая подруга Леско, зарегистрировав для этого фиктивный аккаунт. По иронии судьбы Леско сам некогда стал жертвой своего отца. Подобная травля, которая все чаще и чаще встречается в социальных сетях, – не всегда результат осознанного злого умысла. На Гарнета Форда из Ванкувера и Триза Джеффриза из Филадельфии началась настоящая охота в сети, потому что их спутали с разыскиваемыми преступниками. Форд потерял работу, а под окнами Джеффриза собралась разъяренная толпа.
Возможно, приведенные примеры – это крайний случай, но они прекрасно демонстрируют все те известные проблемы, которые в социальных медиа обостряются еще больше: от фейковых новостей до троллинга и буллинга, депрессий и суицидов. А еще они поднимают важные вопросы относительно работы социальных платформ. Почему, например, столько людей склонны верить так называемым фейкам? Почему никто не остановил толпу и не указал на безумность их мести? Какое удовлетворение видели для себя участники травли, кроме злорадства над человеком, который идет ко дну или даже умирает?
С одной стороны, считается, что социальные сети в состоянии стереть различия между людьми, с другой, они просто переворачивают с ног на голову обычные иерархии власти и достоверные источники. Присоединившиеся к линчующим толпам ничем не могли подтвердить те убеждения, которым следовали, а лишь ссылались на чьи-то слова. Чем обвинения более анонимны, тем они эффективнее. Анонимность обособляет обвинение от обвинителя и любых обстоятельств, контекстов, личных историй или отношений, которые бы позволили провести анализ или копнуть глубже. Начинает преобладать логика коллективного гнева. На определенном этапе уже неважно, действительно ли отдельные участники возмущены. Обвинение просто выдвигается от их лица. Оно живет своей жизнью: катится без цели во всех направлениях, словно ядро, сносящее все на своем пути, словно бестелесный голос, словно домогательство без обидчика, словно виртуальный охотник на ведьм. Стандарты достоверности не просто перевираются, а отделяются от традиционного понятия человека как источника свидетельской истины.
Ложное обвинение – это разновидность фейковых новостей. Оно затрагивает вопросы правосудия и требует от людей принять одну из сторон. А поскольку большинство не имеют ни малейшего понятия, что происходит, то ни у кого нет возможности защищать обвиняемого. Наблюдателям остается лишь сохранять тревожное молчание или скрыться в толпе с мыслью: «Упаси меня боже от такого несчастья». В последнем случае вы хотя бы получите несколько лайков за беспокойство.
Социальные сети никак не причастны к появлению линчевателей или показательных судов. Блюстители порядка выискивали вероятных педофилов, насильников и убийц в надежде растерзать их задолго до появления Twitter. Люди получали удовольствие от лжи еще до того, как смогли отправлять ее напрямую в свой смартфон. И офисы, и дома полны всевозможных слухов и травли, которые мы наблюдаем онлайн. Чтобы обезоружить интернет-линчевателей, троллей и агрессоров, надо сначала понять, почему такое поведение настолько распространено вне сети.
 
В чем же тогда роль социальных сетей? Благодаря им среднестатистическому человеку определенно стало проще вводить других в заблуждение, случайным хамам – нападать на свою жертву, а анонимной ложной информации – распространяться с молниеносной скоростью. Но самое главное, Щебечущая машина по-новому обобществила проблему.
8
В 2006 году покончил с собой тринадцатилетний мальчик Митчелл Хендерсон. В последующие дни после трагедии семья, друзья и родственники собрались на его страничке в MySpace, чтобы виртуально почтить память безвременно ушедшего.
Не прошло и нескольких дней, как на них напала группа троллей. Сначала троллей забавляло, что Хендерсон незадолго до смерти потерял iPod, и они принялись писать, будто его самоубийство было пустой, эгоистичной реакцией на потребительское разочарование: «проблемы первого мира». В одном из постов кто-то прикрепил фотографию настоящей могилы мальчика с лежащим у надгробного камня плеером. Но что действительно вызывало у них приступ веселья, так это недоумение и возмущение, которое могли вызвать их действия у ничего не подозревающей семьи. Чем эмоциональнее реакция родственников, тем веселее.
Десять лет спустя одиннадцатилетний мальчик из Теннеси, Китон Джонс, снял душераздирающее видео, на котором со слезами поведал, какие издевательства ему приходится терпеть в школе. Его мать, Кимберли Джонс, разместила ролик на своей странице в Facebook, и он моментально стал вирусным, разлетевшись по разным социальным сетям. Известные люди, от Джастина Бибера до рэпера Snoop Dogg, также не остались в стороне и всячески поддерживали этого ребенка, какой-то незнакомец объявил сбор средств для семьи Джонс.
Определенная доля скептицизма относительно данной истории была вполне оправдана. Эмоциональный, «жалостливый» вирусный контент в стиле Upworthy [2] давно стал традицией, в большинстве случае истории не просто выдуманы, они призваны манипулировать людьми. Такие видео давят на чувства и укрепляют общепринятую мораль. Например, всем известный вирусный ролик, где бездомный мужчина на пожертвованные ему деньги покупает еду для других (а не выпивку), успел собрать 130 000 долларов США, прежде чем его разоблачили. И все же история Китона Джонса не вызывала сомнений и казалась правдоподобной.
Джонса быстро возвели в лик святых, но в одно мгновенье все изменилось. Диванные детективы перерыли аккаунт Кимберли Джонс в Facebook и нашли фотографии, где она с улыбкой держит флаг Конфедерации, а также посты, в которых она нелестно отзывается о протесте Колина Каперника, игрока в американский футбол, против расизма. Основываясь на материалах, найденных на фейковой странице в Instagram, ей приписывали откровенно расистские комментарии. Поползли ничем не подтвержденные слухи о том, что Джонса якобы травили за расистские оскорбления одноклассников. Твиты с этим заявлением разошлись по сети сотнями тысяч. Пародийный аккаунт «Джитон Конс», где Джонс изображался в стереотипных цветах «белого отребья», стал вирусным.
Выражаясь языком пользователей социальных сетей, Джонс оказался Milkshake Duck [3]. Он стал одним из тех многочисленных людей, которыми целых пять минут восхищался весь интернет, но которые внезапно впали в немилость из-за случайно всплывшей или выдуманной неприятной истории. Но в данном случае, и не в первый раз, под сомнительным моральным предлогом интернет оказался намного безжалостнее и циничнее, чем самый отчаянный школьный хулиган. Будто в идеализировании человека заранее есть нечто потенциально жестокое и карательное. Будто вся эта слезливо-сентиментальная идеализация и заключается в том, чтобы потопить человека – сначала ставишь его поудобнее, а потом как следует пинаешь.