Щебечущая машина
На первый взгляд, троллинг отличается от повседневных подколов, потому как для троллей не существует ограничений, не существует критериев, кроме лулзов. Как гласят «Правила интернета», размещенные на пресловутом имиджборде /b/ площадки 4chan, «ничто не должно восприниматься всерьез», «не существует никаких реальных границ» и «ничто не свято». Поэтому тролли абсолютно антисоциальны. Чтобы общество продолжало существовать, в какой-то момент шутку необходимо прекратить, а жертве позволить посмеяться со всеми. В противном случае, боясь насмешек, люди начнут замыкаться в себе. Троллям плевать. Их единственное сообщество – это анонимная, объединенная в сеть толпа. Свою идентичность, а вместе с ней и нормы морали, они оставляют за порогом, когда залогиниваются. И только отстраненность остается им нечуждой.
Дело Джейсона Фортуни, одного из самых известных интернет-троллей 2000-х годов, доказывает, что эта отстраненность не такая простая, как кажется. Сначала он сделал себе имя, подвергая сексуальным унижениям случайных мужчин. Фортуни завлекал незнакомцев с помощью фейкового объявления на Craigslist, выдавая себя за женщину, которая ищет «брутального натурала с атлетическим телосложением, альфа-самца». Его завалили запросами, откровенными сообщениями, контактами, даже фотографиями – и все это он постил в своем блоге, создавая хаос, а некоторые из его жертв даже потеряли работу.
По его мнению, они поплатились за свою глупость: троллинг стал для них жестким уроком. В интервью New York Times в 2008 году Фортуни рассказал, что троллить – это «все равно, что быть питчером, который говорит отбивающему надеть шлем, оттаскивая его с подачи». Так же, считает Фортуни, и люди должны уже перестать обижаться на слова. Решив обидеться, ты становишься соучастником. На вопрос о своем троллинге он воскликнул: «Разве я плохой парень?.. Нет! Это жизнь. Добро пожаловать в жизнь. Все через нее проходят». В ответ журналист поинтересовался, через что именно прошел он? Сексуальное насилие. Пятилетнего Фортуни насиловали его собственный дедушка и еще несколько родственников, после чего он отдалился от семьи. Он прекрасно понимал, что такое сексуальное унижение.
Отстраненность – это способ выжить в мире, где любой может подвергнуться насилию. Тролли, якобы избавившиеся от связей, выражают неприязнь к привязанностям своих жертв. RIP-троллей больше всего возбуждают и возмущают самоубийства, казалось бы, состоятельных белых людей, поэтому они их высмеивают и считают, что те просто потакают своим прихотям. За публичной демонстрацией горя скрываются, как сказал один тролль, «скука и патологическая жажда внимания». Но если бы они были такими отстраненными, как говорят, то их повторяемость было бы сложно объяснить. Кампании Даффи, например, несмотря на всю их злобность и дикость, странным образом стремились доказать, что погибшие подростки были идиотами, бесполезными членами общества, горящими в аду, а девушки при этом – непременно шлюхами. Как будто он снова и снова рассказывал один и тот же анекдот. А многократно повторенная шутка начинает выглядеть как одержимость, бессмысленный ритуал психически больного человека и навязчивое повторение. Отдает хождением по кругу.
Мнимая отстраненность RIP-троллей подозрительно похожа на эмоциональную зависимость. Они смеются в лицо смерти, будто обуздали ее. Их веселье напоминает, как говорил Гоббс, «внезапный триумф» смеющегося зверя, удовольствие, которое получаешь от неожиданного и непредвиденного превосходства. И все же, чтобы знать, как лучше причинить боль, ты должен испытать ее на себе. Если RIP-троллей так притягивает горе, то, может быть, потому что они знают, что это такое – потерять близкого человека. И если их сравнивают с «темными туристами», то только потому что они не могут держаться подальше от кладбища. Жестокая агрессия, направленная на людей в трауре, косвенно, упреждающе направлена на самого тролля. Война против горюющих родственников – это своеобразный бунт против собственной впечатлительности.
4В августе 2012 года ведущая австралийского канала Шарлотта Доусон опубликовала в Twitter свои, как она думала, последние слова: «Ваша взяла x».
Тролли в один голос призывали: «повесься» и «убей себя, грязная шлюха». Среди хештегов троллинговой кампании были такие, как #diecharlotte («умри, Шарлотта») и #9gagarmy («армия 9GAG») со ссылкой на сайт мемов, где собирались тролли. Доусон, судья конкурса «Топ-модель по-австралийски», проглотила горсть таблеток.
За несколько месяцев до этого Доусон стала жертвой онлайн-паранойи, оказалась в центре медийного скандала из-за того, что в шутку призывала «убить» филиппинского фэшн-блогера Брайана Грей Ямбао, а также непристойно высказалась о других его коллегах. Шутка Доусон была сомнительной. Но, надев маску благородного благочестия и мнимой наивности, многие пользователи восприняли ее слова как буквальную угрозу убийством. Доусон не приняла ситуацию всерьез. Но однажды в августе она стала объектом грубых нападок со стороны случайного недовольного ее телевизионным образом пользователя Twitter, который призывал: «пожалуйста, ИДИ УЖЕ, ПОВЕСЬСЯ!!!».
На этот раз Доусон было не смешно. Не сумев вычислить обидчика, она выследила какую-то девушку из другой ветки и написала ее работодателю, в университет Монаша. Женщину, Таню Хети, отстранили от работы. Тролли, истолковав эти действия как посягательство на свободу слова, пришли в ярость. Будь то проект «Чанология», когда целью участников 4chan стала Церковь саентологии, или троллинг Агентства национальной безопасности США, тролли всегда неизменно занимаются издевательствами и подавлением информации. И с их точки зрения Доусон была лицемеркой и обидчицей. Этого было достаточно, чтобы оправдать жестокость и подстрекание к самоубийству, к тому же уже несколько лет Доусон, не скрывая этого, боролась с депрессией.
Доусон выжила, была экстренно доставлена в отделение скорой помощи, а затем проходила психиатрическое лечение. Вместо того, чтобы прислушаться к добрым советам и не подкармливать троллей, она решила провести самосуд. Так же, как и до попытки самоубийства, когда она делала ретвиты сообщений троллей в попытке разоблачить их, Доусон решила вывести троллей «на чистую воду» и начала публичную войну. Она стала активистом движения против травли. Троллинг был единственной токсичной стороной ее славы, с которой Доусон не могла смириться. Через два года, будучи на пике своей карьеры, после интервью ее бывшего мужа в программе 60 Seconds, Доусон не выдержала. Ее нашли мертвой в собственном доме. Она повесилась. До конца не ясно, какую роль в ее депрессии и в конечном счете смерти сыграл троллинг, на самом деле мы этого никогда не узнаем. Ясно одно: тролли либо получали удовольствие от агонии Доусон, либо им было абсолютно плевать.
Прославленная аморальность троллей предстает теперь перед нами в другом ракурсе. В рассмотренном выше примере они действовали не ради лулзов. Наказание имело свою цель. Многие аналитики идентифицируют троллей как «трикстеров»-провокаторов, объявивших тотальную войну социальным нормам. По словам Бенжамина Редфорда, тролль – это «самопровозглашенный культурный критик». Габриэлла Коулман, чей анализ основывается на классическом анализе Льюеса Гайда, который называет трикстеров «нарушителями границ» и духами «зла», рассматривает троллей как воплощение архетипа. Даже провокации Эндрю Ауэрнхаймера, больше известного как weev, тролля-неонациста и сторонника превосходства белой расы, так же трансгрессивны. Уитни Филлипс настроена более критически, но все равно говорит о троллях как о людях, которые разрушают добро и зло как систему онтологических принципов. По ее мнению, миссия тролля заключается в том, чтобы «подорвать существующие моральные устои или как минимум поиграть с ними» – будто разница между обрушением моральных устоев, их подрывом и игрой не такая уж и большая. Троллям нравится такой образ. Он позволяет им заявлять, что хоть они и социопаты, зато, по крайней мере, свободны от лицемерия. Возможно, тролли никогда не говорят правду, но они честнее, чем создавшая их культура.