Дневник. Начало (СИ)
Наконец-то, он выдохся. И мы уже начали конструктивно вести наш диалог. В результате которого мы постановили: пускай змейка живет. Жила тысячу лет, проживет еще столько же. А еще я узнал несколько любопытных вещей. Оказывается, я могу разговаривать с василиском ментально. То есть, обмениваться мыслями. И зачем тогда мучить себя изучением парселтанга? А взгляд, который убийственный – это всего лишь реакция на испуг. Если просто окаменел, значит не очень испугался, а если на смерть, то... Кстати, Миртл вот так и умерла когда-то. Но в подробности Салазар вдаваться не стал, сказал, что мутная какая-то история вышла.
К слову, василиск вел себя как игривый щенок. И в гостиной своего факультета я появился в очень непотребном виде. Увидев меня, Малфой чуть с кресла не свалился. Велев мне взять чистые вещи, он притащил тапочки с зайчиками (интересно, откуда они у него??), предварительно уменьшив их раза в два, и дал пароль от ванной комнаты старост, сказав, что эту грязь можно оттереть только там. Я настолько устал, что сопротивляться не было сил. Вымывшись и переодевшись в мягкую папину рубашку, которая доставала мне почти до колен, я поплелся обратно в гостиную, шлепая тапочками с зайчиками.
Ну вот почему именно сегодня, когда я был настолько голоден, уставший, и по этой причине очень злой, ко мне пристали эти упыри с Гриффиндора. Практически полгода не сталкиваясь со мной, они умудрились стать очень популярными у половины школы. Поттер вообще стал ловцом и принес кубок по квиддичу Гриффиндору. Впервые за двенадцать лет. В общем зачете Гриффиндор тоже лидировал, с заметным отрывом от Слизерина. Мне тогда было совсем не до баллов. Золотые ребятки, видимо, расслабились и стали чувствовать определенную безнаказанность. С громким смехом они запустили мне в спину какое-то заклятие, полностью сковавшее меня по рукам и ногам. Насладившись этим зрелищем, Блек подошел и ударил меня ногой по лицу. Кровь хлынула в разные стороны. Видимо, этот урод сломал мне нос. Нос — это ерунда, поправят, но кровь залила единственную вещь, которая досталась мне в память об отце. И я совершенно не хотел портить ее магией. Даже не трансфигурировал ее под себя. Это стало последней каплей! Глаза застилала красная пелена. Освободившись от заклятия, я резко встал. Дальше все было как в тумане. Могу сказать одно: палочкой я не пользовался и магией тоже. Бил я их жестко, больно, но аккуратно, чтобы не оставлять следов. Этому меня научили друзья магглы. Когда из-за поворота вышел Малфой, поинтересовавшийся, не утонул ли я, я подтащил к нему уже не сопротивляющихся Поттера и Блека. Всучил их Малфою и попросил подержать. Малфой вымолвил только: «Зачем?». Я ему объяснил, что мне нужно в мою комнату, переобуться, а то тапочки слишком мягкие, они сваливаются и ими неудобно бить. Но тут за поворотом послышались шаги. Судя по характерному звуку шагов, это была МакГонаглл. Сориентировался я мгновенно. Прошептав: «прости, Малфой, потом сочтемся», я заехал ему в нос. Он, от неожиданности, упал. И от шока не мог сказать ни слова. Следом повалился я, прямо под ноги Блеку и, зажав разбитое лицо руками, громко застонал. МакГонаглл потеряла дар речи. В ее голове, наверно, не помещалась мысль о том, что ее львята смогли ударить старосту Слизерина. Я подполз к ней. Обнял ее ноги руками, уткнулся лбом в колени и запричитал:
— Спасительница! Если бы не вы, они бы нас убили! Они напали на меня из-за спины и стали избивать ногами! Когда Люциус попытался их остановить, они его тоже начали бить, предварительно обездвижив, а потом снова начали бить меня. Я не мог даже защититься. Я шел из ванны! У меня даже палочки с собой не было!
— О, Мерлин! Малыш, успокойся, — прошептала профессор, гладя меня по голове, — мистер Малфой, вы пришли в себя? Сможете сами дойти до больничного крыла и довести туда Северуса?
— Разумеется, — прошептал Люциус, взяв меня под руку.
Малфой ругаться на меня даже не стал. А когда на следующее утро мы узнали, что Гриффиндор опережают все факультеты, он при всех Слизеринцах пожал мне руку».
— Я же говорил, что василиск был живой! — закричал от радости Поттер.
— Слизерин что, не был против Магглорожденных? — впервые подал голос Драко Малфой.
— Да нет, что ты, мальчик, он хотел устроить кровавую резню, — просто сообщила Эйлин, — как говорил мой мальчик, нет человека, нет проблем.
— Он даже тапочки описал, — удрученно пробормотал Кингсли.
— Надежда умирает последней, — радостно сообщил директор, — вдруг произойдет чудо и будет вырвана страница! Или надейся, что Северус тебя не заметил! Вас в той комнате трое было, а у моего крестника на тот момент была более важная задача: как бы сдержаться и ненароком половину Лондона не разнести, что ему какие — то авроры?
— Ну да, я там был таким незаметным! Продолжай, Уизли!
====== глава 14 “И опять в школу” ======
«3 сентября 1973 года.
Это лето, как и прошлогоднее, я проработал на той же самой автомойке. Получив расчет, я понял, что следующим летом я сюда не вернусь. Нужно будет найти что-то более доходное.
В Косой переулок я не пошел. Зачем? Если мантии стали короче всего на пару дюймов, это исправлялось элементарно – иголкой и ниткой. Дыр на моей одежде не было, и ладно. Вообще, я заметил, что начинаю наплевательски относится к собственной внешности. На шмотки — плевать. На прическу – плевать. Главное — душ не забывать каждый день принимать, а то совсем на маргинала буду похож. Причем, малолетнего. Похоже, я каждую осень буду подвергаться депрессиям.
В этом году я наотрез отказался ехать на поезде. Надоело! Не хватало мне остатки небезграничного ангельского терпения растерять при встрече с этими недоумками. На каникулах я прочитал занимательную книжку. Маггловский писатель Дарвин писал про эволюцию человека разумного. Типа, становление нашего вида началось тогда, когда обезьяна взяла в руки палку. Это перерождение человека обычного в человека разумного проходило миллионы лет. Я задумался. Если учесть, что Поттер и Блек взяли палочку в руки два года назад, то боюсь даже миллиона лет им не хватит, чтобы прекратить прыгать по деревьям и начать культурно себя вести. В их случае маггловская штука «эволюция» бессильна. Спокойно и рассудительно я сказал крестному: «Если желаешь видеть меня в этом году в качестве студента, позаботься о моем перемещении в школу. Это же в твоих интересах. А то на пиру, в честь начала учебного года, ты можешь не дождаться нескольких ошибок природы».
Он и позаботился, правда, уже в последний момент, я как раз начал распаковывать собранный чемодан. Аппарировав до Хогсмита, он довел меня до «Кабаньей головы» и сдал на руки Аберфорду. В его кабаке есть вход в замок, ведущий в Выручай-комнату. О нем мало кто знает. И это чертовски удобно! Я вообще знаю, как минимум, 12 тайных выходов из Хогвартса, десять из которых идут в Хогсмид, а два — я так и не понял куда. Один из них вел в какую-то хижину, месторасположение которой я так и не смог определить, а другой открывался в огромный туннель, заканчивающийся тупиком. Для чего он был нужен я тоже не понял. Четырьмя ходами, ведущими к Аберфорду, я пользовался частенько. Надо же мне хоть изредка общаться с умным человеком, а то занятия с Учителем меня перенапрягали очень сильно. Что придумает Салазар в этом году страшно себе представить! Конечно, надежда на то, что они с Василиском поубивали друг друга, грела мое сердце, но реализм дико смеялся над мечтами.
Настроения моего не улучшила и толпа галдящих первокурсников, идущих в Большой зал на распределение. Волею судьбы, а точнее моего опоздания, мне пришлось топать вместе с ними. Когда один из нахальных первогодок поинтересовался на каком факультете я бы хотел учиться, терпение мое лопнуло, и я буквально ворвался в зал, громко плюхнувшись на свое место между Малфоем и Нарциссой! Надоело! Что я вообще тут делаю?! Лучше бы я на поезде сюда ехал! Хоть душу бы отвел, и ничто бы не защитило этих идиотов, если бы они снова ко мне полезли! Нарцисса начала бурно хлопотать надо мной, похоже репетируя роль заботливой мамочки. Оказывается я: