Орел и Ворон

Так вот, в 1618 году примерный размер даров крымскому хану оценивался в двадцать тысяч рублей деньгами. А кроме того, русский царь отправил и меховую казну стоимостью еще в десять тысяч… И вот именно за этим посольством поспешил Сагайдачный с казачками, не отказывая себе в удовольствии пограбить по пути.
Первой жертвой стал Путивль – город хорошо защищенный, но практически не располагающий гарнизоном: Смутное время забрало большинство ратников. Затем черкасы разорили окрестности Ливен и окружили второразрядную крепость с гарнизоном в несколько сотен человек. Последовал жестокий штурм, после которого Ливны пали – численный перевес казаков, малое число защитников, слабость городских стен и крепостной артиллерии предрешили трагедию… Ну а дальше – а дальше Сагайдачный отдал город на разорение казакам, и те вовсю «погуляли»! Я не воспроизведу летописи на память слово в слово, но общий их смысл таков: казаки убивали всех без разбора – мужчин, женщин, детей, даже малых. Также многих женщин и детей забрали в полон – неужто крымским татарам на продажу? Кроме того, прямо указывается на полное разграбление и осквернение церквей «православными казаками»…
Можно предположить, что довольно суровый на расправу гетман, в свое время самыми жесткими методами насадивший дисциплину в рядах запорожцев и реорганизовавший их войско, во время московского похода ситуацией уже не владел. Совершенно очевидно, что его казаки любили пограбить – так, освобождая пленных христиан в Кафе, они же вырезали большую часть мусульманского населения и взяли много пленных на обмен. Также к его войску наверняка присоединились и те, кто уже успел «погулять» на Руси при Лжедмитрии, кто разложил остальных. Очевидно, что голытьба присоединилась к походу именно для того, чтобы грабить… Но ведь у гетмана был выбор. Он мог не вести черкасов на Москву! Однако повел, поверив, что обещания польских панов православным холопам могут чего-то стоить…
Также есть точка зрения, что Сагайдачный поступил с Ливнами демонстративно жестоко и, сохранив жизни некоторым горожанам, отпустил их: бегите, разнесите по окрестностям весть, как свирепы запорожцы к тем, кто смеет с ними драться! Однако можно ли оправдать этим действия гетмана в Ливнах?
Однозначно – нет.
Следующей целью черкасов стал Елец, в котором как раз и укрылось царское посольство с дарами для хана. В это время Елец уже обзавелся внешним кольцом стен, защищающим городские посады, и, вместо того чтобы сжечь их и отвести жителей и воинов во внутреннюю цитадель (стены ее были более крепкими и мощными, рубленными «тарасами»), воеводы приняли решение защищать посады. Впрочем, они действовали согласно своей логике – скорее всего, в цитадели не поместились бы все гражданские, включая не только горожан, но и сбежавшихся с окрестностей крестьян и ливенских беженцев. Очевидно, что поначалу хватало и ратников. Ведь помимо сильного гарнизона какая-то охрана имелась и у посольства. А кроме того, перед самым нападением запорожцев в Ельце укрылась сотня воронежских служивых казаков, направляющихся в Мценск.
Отдавать казакам послов и государеву казну ельчане отказались…
Три дня черкасы безрезультатно штурмовали крепость – защитникам хватало пушек и пороха отбивать все атаки врага, и они сами ходили на вылазки подземными ходами. Тогда Сагайдачный решился на ночной штурм, подкатив туры (осадные башни) к Новосильским и Ливенским воротам. Были предприняты три атаки – и все они были отбиты! Однако уже на рассвете после ночного штурма пал Аргамачий острог – согласно обнаруженным в летописях записям, запорожцы поднялись на стены по «холму из тел павших соратников». Не уверен, что это было действительно так, но оставлю все на совесть хронистов и историков, цитирующих обнаруженные записи…
Так или иначе, смяв воронежских казаков, черкасы прорвались за внешнее кольцо стен, и начался тяжелый полевой бой с елецкими ратниками, отступающими из посадов в цитадель, прикрывая при этом и бегство жителей… Тут необходимо отметить, что со стороны Аргамачьего острога посад был отрезан от цитадели рекой Елец (современный Ельчик), и здесь запорожцами были прижаты к водной преграде многие защитники города, в тяжелом бою понесшие большие потери.
  
Впрочем, цитадель удалось удержать, и также понесшие значительные потери черкасы (наверняка пустившие вперед необученную и плохо вооруженную голытьбу) вновь предложили ельчанам выдать казну. А заодно и членов посольства, и воевод… Руководители обороны на общем совете приняли решение отдать часть казны, но не выдавать послов и воевод – и купились на уловку запорожцев… Ибо, как только крепостные ворота были открыты и посольство вышло наружу, казаки тут же атаковали и ворвались в город на плечах бегущих под их напором ельчан…
После запорожцев Сагайдачного брать Елец штурмом никто не пытался вплоть до Великой Отечественной. А сами уцелевшие жители объясняли это разорение расплатой за свои грехи в Смутное время.
Будь оно неладно!
После захвата и грабежа Ельца, черкасы во главе с гетманом наконец-то отправились к Москве, внемля требованиям королевича Владислава. Попутно запорожцы взяли штурмом и разграбили Лебедянь и Данков, но неожиданно уперлись в героически обороняемый Михайлов, где бравший штурмом Варну, Кафу и Синоп гетман Сагайдачный потерпел полное фиаско.
Отступив от Михайлова и довольно долго потоптавшись у бродов через Оку, Петро все же сумел найти неприкрытые переправы и обойти вдвое уступающий ему отряд князя Григория Волконского (тот действительно сделал все, что смог, и отступил к Коломне). После чего гетман устремился к Москве, при этом в дороге казаки разделились, и отряд черкасов под началом Михаила Дорошенко (будущего гетмана и деда предателя Петра Дорошенко) сжег дотла Каширу, истребив ее население.
Кстати, ранее он записал на свой счет Епифань, Скопин и Ряжск, и именно запорожцы Дорошенко взяли Данков. Короче, погуляли «православные воины» в братской православной стране широко, с размахом!
Зато под Москвой казаки себя никак не проявили. Но дело отнюдь не в набожности вдруг вспомнивших о родстве крови и веры черкасов! Нет, просто вдоволь разорив Русскую землю, захватив дары к крымскому хану и взяв богатую добычу в разграбленных городах, запорожцы уже не стремились умирать под мощными стенами Москвы. Куда уж им, не сумевшим справиться с дерево-земляными укреплениями Михайлова! А даже если бы им и улыбнулась бы удача, все сливки со столицы собрали бы именно поляки… Так что историки действительно не врут, говоря о том, что запорожцы не оказали никакой помощи ляхам при осаде Москвы в 1618 году. Не оказали потому, что струсили, стараясь держаться в задних рядах и убегая из-под стен, когда натыкались на более-менее крепкое сопротивление…
И паны подобных «маневров» совсем не оценили!
Черкасы вскоре получили по заслугам – получили сполна. Поляки не выполнили НИ ОДНОГО обещания, данного Сагайдачному, а наоборот, ввели армию на Поднепровье, где начали активно закрепощать вчерашних «казаков». Кинутый гетман, проглотив унижение, подписал Роставицкое соглашение, сумев добиться лишь увеличения реестра до трех тысяч казаков; всех остальных, включая внесенных в реестр за последние пять лет, из списков вычеркнули.
Естественно, Петро вновь перестал быть гетманом…
В 1620 году Сагайдачному хватило наглости проситься под руку Москвы – после всех его художеств в России! Естественно, его предложение было отвергнуто: во-первых, Петро говорил лишь от части казачества, во-вторых, война с Речью Посполитой после Смутного времени и разорения, устроенного черкасами двумя годами ранее, была для царства неподъемна. Ну и в-третьих, запорожским казакам просто не доверяли.
Как показала будущая война, правильно делали, что не доверяли…
Сагайдачный вновь купится на посулы ляхов в 1621 году, когда турки во всю мощь ударят по Речи Посполитой. Вновь ему пообещают золотые горы, и вновь гетман соберет казаков и двинет их на помощь полякам, где в битве при Хотине, объединившись, черкасы и ляхи сумеют разбить турков и татар. Битва, безусловно, славная, и драться в ней пришлось всерьез – тот же гетман Петро был ранен и вскоре скончался.