Колонистка Бет (СИ)
— А если полным именем, то тебя будут звать Венсдей? — Бетани открывает дверь и видит реакторный зал, полутемное помещение, красное аварийное освещение, стоящего у пульта бота-паука, с поднесенным к груди пробойником. Она наклоняется и… рывок! Одним движением она сбивает бота с ног, выхватывая пробойник и выворачивая его в сторону!
— Эй! — раздается крик: — ты чего⁈
— Вот хрен тебе, Вендсдей Дрейк, а не пробойник! — отвечает Бетани: — что за глупости⁈ Будешь себя так вести — отшлепаю!
— Во-первых имя Венди — это и есть полное имя. Никакого отношения к Венсдей Адамс оно не имеет. И во-вторых — ты только что мне манипулятор оторвала, громила эдакая.
— Что? — только сейчас Бетани понимает, что ее подруга сменила «ладонь» манипулятора, вставив в крепления пробойник, а она — выкрутила и выломала его из сустава!
— Ой, извини! — говорит Бетани: — но ты не переживай! Мы тебе его заменим! На новый!
— Слезь с меня, горилла ты эдакая. — ворчит ее подруга: — и успокойся. Не буду я помирать. Расхотелось что-то.
— Точно? — прищуривается Бетани: — ты меня не обманываешь? А то я тебе могу и остальные манипуляторы повыдергать и на спину себе подвесить…
— Боже как мне повезло с подругой. — вздыхает Венди Дрейк: — уже и помереть спокойно не дадут. Правда, слезь с меня, у меня кажется сейчас замкнет что-то в корпусе, ты тяжелая.
— Хорошо. — Бетани встает и помогает Венди — встать с пола. Вертит в руке отломанный пробойник.
— Сильна. — качает «головой» Венди: — отломать мне манипулятор одним разом. А это, между прочим, довольно прочный сплав. Паук-бот для работы в шахте разрабатывался.
— Я переволновалась. — признается Бетани: — мне стало страшно, что ты…
— Угу. И ты решила угробить меня самолично… — Венди поднимает свой перекрученный манипулятор с обломанным запястьем и смотрит на него: — знаешь, а это неожиданно помогло.
— Э… пожалуйста?
— Ой, не надо. Ты не знала, что так получится. Просто бросилась на меня как горилла и руку оторвала, тоже мне подруга. — фыркает Венди: — а если с Алисой в реальности встретишься — ей тоже что-нибудь оторвешь? Но… — она снова поднимает обломок манипулятора: — мне не больно, понимаешь? Значит… наверное мне и дальше не будет больно. Наверное, никто не может сделать мне больно. И это — хорошо.
— Ты ничего не чувствуешь? — спрашивает Бетани: — совсем ничего?
— Есть сигналы о повреждениях, но я могу их игнорировать, — отвечает она: — ну, типа как «приняла к сведенью, двигаемся дальше». С болью так не получится, если болит, то болит и все тут. Как ты не убеждай себя, что боль это всего лишь импульсы в мозг. А тут… легко получается. Я просто отключаю оповещение о повреждениях.
— Разве это не… страшно?
— Чего бы ты понимала, Бет. — говорит Венди: — меня до усрачки пугает боль. Терпеть ее не могу, у зубного врача по пять раз прошу все обезболить, чтобы не чувствовать ничего. А тут — ее нет. Ладно, все, я взяла себя в руки. В конце концов я теперь бессмертная… и могу тело заменить. Видела я женоботов в каталоге, не подумай ничего, случайно в мои руки попал. Каталог. Там такие тела… хочу такое. Правда в боте удобно, куча конечностей и все такое, но охота снова две руки и две ноги иметь. И лицо красивое. Раз уж я теперь — Венди Дрейк, первая в мире оцифрованная личность… нужно же быть готовой.
— Готовой? К чему?
— К тому, что у меня будут брать интервью все СМИ Солнечной Системы. Я вот подумала, единственный способ чтобы на мне опыты не ставили — это как можно более широкая огласка. Ты мне поможешь, Бетани Стоун?
— Конечно помогу! — без колебаний отвечает Бет: — как иначе. Ты моя подруга. Что нужно сделать?
— Как только связь восстановится — нужно будет во все ведущие СМИ скинуть информацию обо мне. Давай запишем ролик и сожмем его в архиваторе. Чтобы потом одним импульсом на почту закинуть. И тогда, если обо мне будет известно всем — меня уже не запрут в лаборатории, чтобы опыты ставить. А я себе тело закажу, чтобы люди не ассоциировали меня с машиной. Правда нужно взять такое, чтобы не совсем секси… поскромнее. Есть в каталоге модели «Синий Чулок» и «Староста класса», вот такие. Скромные и в очках.
— Ничего себе. — говорит Бетани: — как у тебя голова быстро работает. Вижу, что передумала под камень заползать… и хорошо. Конечно, я тебе помогу. Знаешь, что еще? А давай прямо сейчас про тебя всем, кто на станции расскажем, чтобы знали? И Джексонвилл в известность поставим?
— С теми, кто на станции — согласна. — отвечает Венди: — а вот с Джексонвиллом… извини меня, Бет, но я вашим не доверяю. Не принимай близко к сердцу, я бы никому не доверила такое… потому что сейчас только у Джексонвиля есть возможность нас тут запереть и информацию не выпустить. Понимаешь? Вот ты свяжешься с ними, они поймут, что тут происходит и… вся информация пока отсюда выйти не сможет никуда. Связи нет. Легче легкого вниз спуститься, меня обездвижить и у тебя забрать. А всех, кто будет лишнее говорить — устранить. Устроить аварию внизу и всего дел.
— Джексонвилл никогда так не поступит, ты чего, Венди⁈
— Ну… не обязательно прямо устранить, но заставить замолчать. И даже если и расскажет кто — скажут что почудилось и все. Если доказательств нет, а есть только рассказы… в общем давай всем, кто сейчас на станции расскажем, а с Джексонвилем — подождем. Сперва пусть они нам связь дадут, мы про меня всему миру расскажем, а уже потом…
— Зря ты Венди нашим не доверяешь. — говорит Бетани: — хотя и ладно. Это тебе решать. Я послушаю тебя, в конце концов это твои секреты и твоя жизнь. Но вообще — это в тебе житель Старой Земли говорит, понимаешь?
— В каком это смысле?
— Видишь, на Старой Земле можно обманывать людей. А потом есть вероятность что ты их никогда и не увидишь больше. У нас в Джексонвилле это не так. Если ты решишь кого-то обмануть или там что плохое ему сделать — ты все равно будешь встречаться с ним снова и снова. Говорят, что в поселении много людей. Это так… я не всех знаю в лицо, но все же Джексонвилл — это очень тесное сообщество. И у нас все понимают, что никто не может уйти из поселения. Потому что некуда. Родившиеся на Марсе — не могут улететь на Землю, там они долго не протянут. А на самом Марсе всего несколько поселений и все остальные — национальные. Где живут вахтовым способом. Так что никто и никогда не будет никого обманывать в нашем Джексонвиле. Лучше всегда говорить, как есть, пусть даже это будет больно. Вот как я тебе.
— Про могильный камень?
— Ну да. И это было честно, потому что надпись «здесь лежит не пойми что» я бы точно постеснялась на камне выбивать. То ли дело сейчас «здесь лежит Венди Дрейк, которая сама себя запугала до смерти». И дату.
— Не пугала я себя!
— Да, а кто тут сопли развесил «теперь все человечество будет меня или насиловать или в боеголовки засовывать»? Я такого экзистенциального кризиса в жизни не видела!
— Я просто боли очень боюсь. А если не больно… значит и потерпеть могу. Хотя в боеголовку или там стелс-дрон — все равно не хочу. Мне бы в сеть попасть… а там я уже смогу сделать так, чтобы меня не заперли. Всем напишу про себя и свою ситуацию. А ведь я могу людям помочь!
— Будет тебе сеть. — отвечает Бетани: — обязательно. И женобота тебе выпишу. У твоего блока управления разъемы стандартные, я тебя хоть куда встроить могу. Если «Витязь» этот найдем — и туда тоже. Ладно, давай будем возвращаться. Реактор мы заглушили, теперь только спасателей подождать осталось.
— Странно. — говорит Венди: — почему начальник станции нас не вызывает. Они же видят, что энергия пропала. Я думала что будут вызывать.
— И правда. — говорит Бетани: — что-то у меня предчувствие нехорошее… — она переключает волну: — станция «Мимоза»! Сергей Владимирович! Здесь Бетани Стоун! Мне удалось заглушить реактор, как вы меня слышите? Прием!
Она замолкает и прислушивается к эфиру. Тишина.
— Знаешь, что, Венди? Давай-ка мы поторопимся…