Встреча с демонами (ЛП)

— Мы можем возродиться? — спросила я. То есть, мы не можем вернуться.
— Только самые могущественные, или те, кого прокляла тьма перед смертью. Моя бабушка рассказала историю одного из наших предков, которые не смог возродиться. Многие детали этой истории она объяснила очень расплывчато, сказала только то, что та была очень могущественной ведьмой. Ходили слухи, что она была проклята из-за того, что давным-давно сделала с очень могущественным демоном.
— Я кое-что слышала об этом, эта история — часть катехизиса.
— Да, я сделала это частью катехизиса; её история редко рассказывают. Моя бабушка поведала её мне, чтобы я смогла поделиться с другими, прежде чем моё время на этой земле закончится.
— Ты умираешь? — прошептала я, широко раскрыв глаза.
— Не сегодня, но каждая жрица чувствует, что её время приближается. Я буду жить ещё некоторое время; однако ты должна знать, что эта история может повториться и повторяется из-за того, кто её проклял.
— Какое отношение имеет ко мне её история? — спросила я.
— Потому что раньше это повторялось примерно раз в шестьдесят лет, а после недавних событий, думаю, пришло очередное повторение.
— Ты думаешь, что меня преследует тот же монстр, который убил одного из наших предков?
— Если я не чувствую тьму, это может навлечь беду на ковен, Магдалена. Однако меня беспокоит, что это уже второе покушение на твою жизнь и на родословную твоей семьи.
— Это только предположение. Не сочти за неуважение, но и моего брата ты тоже не почувствовала. Внутри него таится тьма, и всё же он каким-то образом научился её скрывать, — призналась я.
— Ты права насчёт его тьмы. Я почувствовала перемену в равновесии, когда он появился, но в нём нет злобы, способной причинить вред другим.
— Если ты почувствовала его, почему не предупредила? — спросила я, ошеломлённая её признанием.
— Из-за шрамов твоей матери, которые необходимо залечить, — ответила она с мягкой улыбкой. — Моя работа — защищать и обучать ковен, а не вмешиваться в их дела. Я направляю и веду. Только ты можешь выбрать, по какому пути идти; я могу лишь привести тебя к развилке дорог, Магдалена.
— О, — только и смогла сказать я.
— Если хочешь переодеться во что-нибудь более удобное, я подожду, — объявила она, когда я открыла дверь коттеджа.
— Пожалуйста, — сказала я, и румянец залил мои щеки. — У моей бабушки случился бы сердечный приступ, узнай она, что ты видела меня в таком образе.
— Плевать, если ты вся в грязи, Магдалена. Я тоже нахожу садоводство приятным занятием, и после всего, что тебе пришлось пережить, приятно, что ты занимаешься чем-то, занимая мысли. Я знаю, что он изнасиловал тебя…
— Он не насиловал меня, — перебила я. — Тодд тоже был жертвой, и как только ты это увидишь, поймёшь. Я не считаю это насилием, потому что не чувствую, что меня изнасиловали. У меня такое чувство, будто меня изнасиловали, но не Тодд. Он любил меня, даже если у нас были разногласия.
— Ты не похожа на большинство женщин, знакомых мне. Ведьмы не ценят целомудрия, а ты ценишь. Твоя бабушка сказала, что ты решила оставаться чистой до свадьбы с мальчиком.
— Я хотела, чтобы это было что-то особенное, что-то большее, чем просто секс. Тодд согласился; думая, что это мы разделим в первую брачную ночь.
— Многие предполагают, что он взял тебя силой после того, как ты отвергла его ухаживания на церемонии открытия, — задумчиво произнесла Табита.
— Я уже не была девственницей, когда он… когда это случилось, — пробормотал я.
Она улыбнулась и покачала головой.
— Понятно; может, всё-таки есть надежда.
— Надежда? — спросила я, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Она думала, что я безнадёжна? Нехорошо.
— Я пошутила, Магдалена. Иди и переоденься, я заварю чай. Нам потребуется время, — объявила она.
Я схватила футболку из мягкого розового атласа и пару удобных чёрных брюк, прежде чем направиться в ванную. Я быстро умылась и собрала волосы в высокий хвост, затем оделась и пошла в маленькую уютную гостиную.
— Чтобы я увидела, ты должна пустить меня за стены, которые возвела, — объявила она, удивив.
 
— Я не возводила стен…
Она улыбнулась и покачала головой.
— Я абсолютно точно знаю, что ты сделала ради защиты себя от чувств, которые не хочешь, и не виню. Но если я пройду сквозь них сама, ты ещё нескоро сможешь восстановить барьер, а я полагаю, что ты сделаешь это, как только мы закончим.
— Я не знаю, как их убрать, — призналась я.
— Ты должна этого захотеть, — ответила Табита.
— Я не хочу; если они опустятся, я буду чувствовать всё.
— Я стану сдерживать боль, если позволишь, — печально сказала она. — Жаль, что ты не осталась здесь после похорон брата; мне бы очень хотелось узнать тебя поближе, как и всех остальных.
— Я не могла, мне просто нужно было время…
— Тебе нужно было исцелиться, но для этого мы и существуем. Так мы соединяемся и растём вместе. Я могла бы помочь тебе справиться с болью, научить, как использовать её во благо. Каждая эмоция имеет своё место внутри волшебной триады. Фейри питаются ими, но мы, ведьмы, используем их для усиления заклинаний, для связывания уз и защиты.
— Я этого не знала, — сказала я, наблюдая, как свечи зажигаются в комнате, а чайник проплывает мимо моей головы и разливает чай в маленькие кружки на кофейном столике. По мановению пальца Табиты в чашке зашевелились ложечки, кубики сахара заплясали в воздухе и шлёпнулись прямо в чай.
— Ты многое пропустила, пока изучала травы, — лукаво улыбнулась она. — Я знаю, что у тебя есть мать, но в каком-то смысле я тоже твоя мать. Моя работа присматривать за тобой. В том числе и в момент, когда покидаешь дом, не успев пробудить силы, которые дадут защиту.
— Давай начнём, — сказала я и поморщилась от того, как горько говорила, но спросила: — Неужели мне придётся увидеть всё снова?
— Нет, я просто покопаюсь у тебя в голове, чтобы найти воспоминание; ты ничего не увидишь, просто впусти меня.
— Я не понимаю, зачем нужен был ритуал крови, если ты можешь легко покопаться в моих воспоминаниях. Тогда тоже могла бы так сделать и исключить меня из списка подозреваемых в пожаре, — заявила я, наблюдая, как она улыбнулась и мягко кивнула. Терпеть Лукьяна, копающегося в моём прошлом очень неловко. Это было всё равно, что вручить совершенно незнакомому человеку свой дневник и наблюдать, как он читает каждую запись.
— Да, могла бы, и какое-то время размышляла об этом, прежде чем решила не вмешиваться. Во-первых, большая часть ковена не знает, что я могу делать это без ритуала крови. — В её глазах появился озорной блеск. — Знаешь, у девушки должны быть секреты. А причина гораздо серьёзнее, как я уже говорила, заключается в том, что моя работа — защищать и учить ковен, а не вмешиваться, и это действительно подпадает под категорию вмешательства. В этой ситуации мне нужно видеть, чтобы защитить ковен и направить его в правильном направлении. А теперь сядь и расслабься. — Она грациозно опустилась на ковёр и похлопала по месту перед собой.
Я села на пол напротив неё, скрестив ноги, и приняла протянутые ей руки. Табита молчала, но я чувствовала, как её магия заполняет комнату, пока она готовилась использовать её, чтобы проникнуть в воспоминания.
— Ты почувствуешь, как я слабо рыскаю, но помни, я ищу только то, что произошло во время нападения, — сказала она, быстро сжимая мои руки для утешения, затем отпустила их и осторожно коснулась моих щёк. Я почувствовала шок от магии, когда та проникла в мой разум, но далеко не ушла. — Стены, Магдалена, убери их. Поверь мне, — прошептала она.
Я представила, как они рушатся, обнажая боль, от которой я так старалась убежать. На глаза навернулись слёзы, когда первый уродливый кусок боли пронзил душу, а затем он исчез. Я открыла глаза и увидела, что глаза Табиты наполнены теми же слезами, что только что были у меня.
— Я понимаю, почему ты прячешься от этого, — печально прошептала она, но, казалось, всё равно справлялась с этим. Я ничего не могла сказать в своё оправдание.