Встреча с демонами (ЛП)

— Это огонь, — упрямо ответил он, переводя взгляд с меня на пламя.
— Ты не видишь их? — спросила я, наблюдая, как твари и скелеты двигались в пламени.
— Вижу что, Лена? — спросил он, прижимая к себе, пока я не вскрикнула от боли. Он ослабил хватку. В этот момент Бейн принёс полотенца и протянул их Лукьяну, который нежно завернул меня в них.
— В огне скелеты, которые тянутся ко мне, — прошептала я, наблюдая, как они манили меня к себе, завлекали к смерти, которая меня ждала в огне. — Видишь? — спросила я, указывая на одного из скелетов, далеко вылезших в окно. — Он говорит идти к нему.
— Бейн, отведи Лену в коттедж; она может наблюдать с порога, — приказал Лукьян, передавая меня в руки Бейна, и пошёл ближе к горящему дому.
— Не подходи слишком близко, — предупредила я, и голос надорвался, когда один из людей Лукьяна вышел из огня, неся на руках бездыханное тело Кендры. Я не могла вдохнуть, начала вырываться из рук Бейна и упала на колени. Даже отсюда я чувствовала дым, который засел в её теле, будто отказывался отпустить её из рук смерти, которую так соблазнительно предлагал. Бейн помог мне подойти к Кендре, не то чтобы он сильно хотел помогать, но я бы всё равно добралась до своей сестры с его помощью или без. Я упала на землю, не замечая боли, и встряхнула Кендру, отказываясь верить, что её больше нет. Злые слёзы покатились из глаз, когда я увидела, как один из мужчин начал делать ей искусственное дыхание, а другой вынес мать из огня.
— Кто-нибудь ещё есть внутри? — спросил Лукьян, и мужчина резко дёрнул подбородком, показывая, что внутри никого нет.
— Бабушка? — прошептала я.
— В доме больше нет живых, — проговорил он, положив маму на траву. От его рубашки поднимался дым. — У неё дела не так плохи, как у молодой.
Я повернулась и посмотрела на Кендру, которая так и не задышала. Я легла на траву рядом с ней и поцеловала в щеку, шёпотом умоляя не бросать меня тут одну.
— Прошу. Я не могу без тебя. — Когда я уехала, без неё было тяжело, и больше этого я пережить не смогу. Я закрыла глаза, отказываясь верить в то, что её не стало. Я чувствовала Кендру. Почему, если она лежала рядом со мной мёртвая?
Я услышала судорожный вздох, затем сильный кашель, поэтому открыла глаза. Я увидела, что она смотрит на меня, пытаясь вдохнуть чистый воздух. Я судорожно выдохнула, не осознавая, что задержала дыхание, и почти истерически всхлипнула, затем протянула руку и коснулась её щеки.
— Нужно оттащить их от огня, и Бейн, позвони в ковен. Пламя гаснет — ему не удалось сделать то, для чего его создали. Оно для них. — Лукьян помог мне подняться, но не дал мне уйти в коттедж. — Сегодня кто-то пытался тебя убить, Лена. До тех пор пока я или ковен не решим, что уже безопасно, ты останешься со мной, — приказал он. — Позже я пошлю кого-нибудь забрать твои вещи, но сейчас необходимо промыть раны, а твоей сестре поспать и восстановиться.
Я не стала с ним спорить, потому что меня правда кто-то хотел убить. Мне нужно отдохнуть, собрать силы и восстановиться. Кто-то пытался навредить моей семье. С Лукьяном мне безопаснее, поэтому я отказалась от протокола ковена и позволила увести себя. Кроме того, он велел своему человеку позвонить ковену и сообщить о случившемся.
Я быстро шла по его дому, не в силах рассмотреть ни одной детали, кроме того, что он экстравагантно украшен, с роскошной мебелью, которая пристыдила наши старые потрепанные жилища. Мне нравилась старая мебель, которая рассказывала о другом мире. Его спальня — сама роскошь, тёмные, глубокие мужские оттенки чёрного и синего, которые напомнили мне его глаза. Массивная, широкая дубовая кровать с балдахином была задрапирована кремовым шёлком вокруг столбиков. Пододеяльник был чёрным, с блестящими кристаллами по краям, создавая иллюзию мерцающих бриллиантов. В камине рядом с кроватью горел огонь, и я задрожала от жара пламени. Затем повернулась, чтобы посмотреть на Лукьяна, и обнаружила, что он наблюдает за мной.
— Почему я в твоей спальне? — тихо спросила я, хриплым голосом.
 
— Откуда ты знаешь, что она моя? — спросил он, опустив глаза на мою грязную обгоревшую ночнушку. Я сглотнула и сделала шаг к нему, морщась от боли, заполнившей каждый нерв тела.
— Здесь всё тёмное, как ты сам
— С чего ты это взяла, Лена? — прошептал он, медленно поднимая руку и убирая несколько прядей волос с моего лица.
— А есть другая комната, где я могу спать? — спросила я, уклоняясь от ответа.
— Тебе нужна ванна. В других моются твоя мать и сестра, а ждать ты не можешь, так что воспользуешься моей. Бейн принесёт целебные соли, а также лепестки цветов для лечения ожогов. Сядь и расслабься, пока я всё приготовлю.
Я сглотнула. Лукьян приготовит мне ванну, у себя в спальне. Мужчина, который почти взял меня на кухне коттеджа, проник в мои сны, соблазнял и мучил тело, пока оно не оказалось на грани безумия, теперь заботился обо мне. Я не знала, что чувствовала по этому поводу, но была благодарна, что мы не умерли. Сегодня он дважды спас меня и мою семью. Что-то случилось с ковеном, кто-то нацелился на нас, и я планировала выяснить почему.
Для начала мне нужно исцелиться. Адреналин сходил на нет, а вместе с этим пришла невероятная боль от ожогов, которые я получила, пытаясь быть героиней, и абсолютно провалившись.
Я сидела в мягком кресле с высокой спинкой, пока Лукьян и Бейн ходили по комнате. Затем Лукьян остановился передо мной и протянул руку. Я приняла её и поморщилась от пронзившей боли. Ужасно; из-за простых и привычных движений я морщилась.
Я вошла в ванную с Лукьяном, который закрыл нас внутри, и остановилась, чтобы повернуться и посмотреть на него. По моим щекам, обжигая кожу, текли слёзы.
— Я сама могу справиться, — пробормотала я.
— Ты упадёшь в обморок ещё до того, как войдёшь в воду; ожоги намного больнее любого пореза. Не волнуйся, Лена, я не собираюсь соблазнять тебя, пока не поправишься. Я очень терпеливый мужчина. — Он достал ножницы из ящика туалетного столика.
— Я сама могу, — настояла я, не желая обнажаться перед ним, но понимая, что у меня не было сил даже снять одежду. Говорить больно, всё болит. Кто же знал, что для разговора требуется воздействовать столько мышц?
— Я не сниму с тебя трусики, но ты войдёшь в воду, — настоял он.
— Хорошо, — сдалась я и изо всех старалась развернуться так, чтобы он мог разрезать ткань сзади, а не спереди. Я почувствовала, как он осторожно перебирает волосы и мягко кладёт их мне на плечо, а затем звук разрезания ткани наполнил комнату. Я не видела ожогов, но когда посмотрела вниз, увидела ужасные отметины на опухших ногах. Чёрная сажа застряла в повреждённых тканях, и я закрыла глаза, про себя молясь, чтобы ковен быстрее появился и исцелил мою семью и меня.
— Не двигайся, Магдалена, — прошептал Лукьян, когда лезвие ножниц коснулось спины, и я вздрогнула. Я чувствовала, как он ставит пальцы, чтобы не дать лезвию задевать кожу. Его прикосновение превратило мою и без того пылающую плоть в пламя. Мои соски затвердели, стоило прохладному воздуху их коснуться, когда Лукьян срезал с меня верх. Я хотела прикрытья волосами, но он поднял их и собрал в хвост. Его способность делать это с такой лёгкостью пробудила интерес, сколько же женщин у него было. Он не дёрнул и не пропустил ни одного волоска. Закончив, он обошёл меня и, не сводя взгляда, помог войти в тёплую воду, наполненную ароматными лепестками. Как только я оказалась в воде, застонала и закрыла глаза. Именно так чувствуешь себя в раю. Боль сошла на нет, соль лей-линии облегчила ожоги. Соль была своего рода мазью для ведьм и наполнена целебными свойствами. Сейчас она жгла, но могла облегчить почти любую рану, если была нанесена правильно и как можно скорее. Аромат цветов опьянял, и я вздохнула, избавляясь от ядовитого, сернистого запаха огня. Я испытала такое облегчение, что даже не услышала, как Лукьян пошевелился или вернулся с губкой.
— Сейчас будет больно, — предупредил он. — Это нужно сделать. Если сможем засыпать соль глубоко, предотвратим рубцы.