Бремя крови

Расстроенный из-за гибели отца, и, наконец выбравшийся из под его контроля, младший Глейгрим, не спрашивая совета, захотел поквитаться с обидчиками ровно таким же способом – отправил людей, всех украшенных символами их рода совершать такие же набеги. Ту самую табличку «Ответ» он приказал прибить, но в этот раз к старейшине деревни на землях лорда Дарона.
Раял жалел, что не заточил брата в темницу или, хотя бы, не закрыл в своем замке без возможности командовать людьми. Надо было сделать это после первых же нападок.
Разумеется, на этом не прекратились детские выяснения отношений. Флеймы еще раз прислали людей, а Хагсон, вновь проигнорировав запрет, отправил в ответ своих. Вероятно, лорд Дарон Флейм, хоть и был старше в два раза, не понимал – от таких глупых проделок страдают крестьяне. Если их убивают и пугают, если их еду отбирают, а дома сжигают, то они могут и не пережить зимы. Они не прокормят своих детей, им нечем будет платить лордам, и они могут умереть без пропитания и без дома. Мертвые крестьяне уже не сумеют обеспечивать все замки провизией, и тогда начнут страдать лорды. Да и простолюдины совершенно не виноваты в ссорах своих хозяев, они лишь выполняют положенную работу.
Но донести простые и даже интуитивно понятные истины до двух невероятно упрямых лордов оказалось невозможно.
Лорд Дарон решил пойти дальше. Зачем – правитель Династии Глейгрим не знал. Флейм отправил вооруженный отряд, чтобы напасть на леди Гартон Глейгрим – жену Раяла. Та возвращалась с бала в землях Вайткроу, она очень любила подобные мероприятия и посещала все, что получалось. Самому Раялу не очень нравились чрезмерно шумные встречи, на которых он появлялся изредка и лишь для того, чтобы высказать свое уважение. Да, он мог поддерживать непринужденную беседу, иногда даже позволял себе пару-тройку танцев, однако больше предпочитал тесные компании. Наследник пошел в отца, а его брат – в мать.
Воины встретили леди Гартон и ее свиту на землях Редглассов, у самой границы с Глейгримами и Флеймами. Отправленные Дароном люди поломали у карет колеса, убили нескольких лошадей, избили и ранили сопровождающих леди, напугали ее подруг, вытащили из кареты саму жену лорда Глейгрима и помахали у нее перед лицом оружием.
Бедняжка так испугалась, что, когда весь отряд кое-как отбился и добрался до дома, бросилась в объятия супруга, долго рыдала, а после заперлась в своих покоях. Она принимала еду только от своих подруг и придворных дам. Кроме них она впускала Гроссмейстера Валга, лекарей и своего супруга.
Раял, обычно спокойный и уравновешенный, был очень зол – они с женой и так пережили трагедию и чуть больше сезона назад потеряли своего первенца, ребенок родился слабым, не пережил первых трех дней и теперь лежал, вместе с другими лордами, в расщелине. Сейчас они вновь ждали пополнения и пережитый страх мог усугубить и без того неважное самочувствие леди.
На его несчастье младший брат как раз приехал погостить и перепуганный за свою семью, встревоженный здоровьем еще не родившегося наследника и взбешенный поступком Флеймов Раял наговорил много лишнего. О, он даже захотел сорваться с места и отправиться к Дарону Флейму, чтобы потребовать понести ответственность за свои деяния. Однако, он выплеснул накопившееся и успокоился. Лорд-правитель одной из девяти Великих Династии одумался и не стал объявлять войну своим соседям, он принял куда более, по его мнению, правильное и взвешенное решение – обратиться с жалобой к королю и его регенту.
На поспешное отбытие Хагсона Раял тогда не обратил внимания – младшего Глейгрима могли ждать важные дела, он мог хотеть написать гневное письмо Флеймам, а быть может, и вовсе планировал собрать своих рыцарей и составить компанию брату во время путешествия к Его Величеству, чтобы там, брызжа слюной, покрывать грязью хозяев соседних владений.
Но как же ошибался Раял…
Отправляться малой группой опасно, он понимал это и потому потратил драгоценное время на созыв пяти десятков рыцарей для сопровождения и еще шести десятков – для обеспечения безопасности своего дома и леди-жены. Это было лишним, конечно же, их замок охраняли и умелые воины и менее умелые, но горячие и жаждущие проявить себя юноши. Созыв дополнительных защитников был необходим скорее для успокоения леди Гартон.
 
Поскольку Раял был тогда намерен просить помощи в решении конфликта и хотел добиться лояльности для своей Династии, являться с пустыми руками было верхом неуважения – лорд Глейгрим был вынужден задержаться еще и для того, чтобы снарядить обозы с продовольствием и дарами, выбрать еще сотню хороших воинов и отобрать полтора десятка прислуги, чтобы его отряд ни в чем не нуждался в процессе.
Когда все было почти готово, и поутру вся процессия должна была выдвинуться из замка, Хагсон прислал письмо.
«Я позаботился о нашей Династии, брат. Мы отомщены», – таковы были первые строки. Хагс так и не научился начинать свои послания с вежливого обращения. А быть может, он хотел поскорее похвастаться своей задумкой и пренебрег правилами этикета.
Лорд-правитель Глейгрим помнил, как, читая письмо, все больше бледнел и ощущал как его шею все сильнее сдавливает невидимая рука.
Брат хвастался, что придумал прекрасный план мести – он отдал свою бедную жену, юную леди Дарию Глейгрим на потеху своей свите. Раял не любил этих людей, хоть они и были одними из лучших в искусстве войны, а четверть и вовсе состояла из рыцарей – Хагс словно притягивал неприятных, озлобленных, жестких, жестоких и беспринципных людей. Младший лорд ценил их, ему всегда нравилось их общество, его приближенные платили уважением и преданностью лорду Хагсону Глейгриму, но правитель рода с удовольствием бы отправил их подальше от младшего брата и нашел бы тому более достойное окружение.
Хагсон, как было сказано в письме, позволил им надругаться над честью его жены, щедро оплатив услуги каждого, кто принимал участие в отвратительном действе, а затем, собрав всех ее служанок и придворных, которые два года назад прибыли с ней, усадил жену в карету, выделил небольшое сопровождение и отправил ее обратно к отцу – лорду Зейиру Флейму. Младший Глейгрим отправил с ней и послание, гласившее, что Дария бесконечно испорчена, как и весь ее род и потому он возвращает негодный товар.
Импульсивный и не желающий думать о последствиях брат в этот раз переплюнул сам себя. Раял имел честь видеться и общаться с леди Дарией Глейгрим, показавшейся правителю с самой первой встречи обворожительной.
Юная дочь Зейира Флейма тогда, в свои четырнадцать лет, была пухловатой, ее лицо еще не потеряло детских черт, она много и интересно говорила тихим мелодичным голосом, была мила, пожалуй, излишне боялась множества вещей и смешно морщила нос, когда ей что-то не нравилось. Последним своим обдуманным указом, пока он был еще в состоянии передвигаться, пусть и в карете, и принимать у себя гостей, лорд Джур Глейгрим захотел заключить союз при помощи брачных уз с извечным врагом – Династией Флейм. Отец Раяла и Хагсона смог найти общий язык с Дароном Флеймом, и, спустя четырнадцать циклов, то есть полных два сезона, тяжелых переговоров, дочь Зейира Флейма, как того и требовали традиции, с приданным, служанками, тремя подругами-придворными, личным лекарем, двумя поварами и тремя учителями музыки, танцев и пения прибыла во владения Хагсона, где и проводилась церемония.
Два года Раял, посещая брата, дивился почему тот не любит свою прелестную жену и не уделяет ей должного внимания. Со временем детские черты стирались, она прибавила в росте и стала обладательницей весьма приятных глазу форм. Раял уважал свою жену, любил брата и горевал из-за болезни, а после и смерти отца. Возможно, будь он чуть более похож на свою эмоциональную мать, чуть менее тактичным, и если бы он не хотел нести ответственности за свои действия и не считал бы это предательством по отношению к своей заботливой леди Гартон, он бы позволил своим чувствам развиться и сам бы приударил за бывшей леди Флейм. Увы.