От Кяхты до Кульджи: путешествие в Центральную Азию и китай. Мои путешествия по Сибири

Эта находка зуба носорога в одной из впадин обширной Гоби обратила на себя внимание ученых только много лет спустя. В Северной Америке в самых внутренних штатах также имеются пустынные площади, похожие на Гоби. Исследуя их, американские геологи обнаружили, что в третичных и меловых отложениях, распространенных в этих пустынях, содержатся в изобилии кости сухопутных позвоночных животных разного рода. После того как было собрано много этих остатков и закончилось их изучение и восстановление всех особенностей тех организмов, которым кости принадлежали, стало известно много совершенно новых видов, родов и семейств меловых пресмыкающихся и третичных млекопитающих.
Палеонтология, наука об органической жизни минувших геологических периодов, сделала большие успехи. И тогда в среде ученых, работавших в Музее естественной истории Нью-Йорка по реставрации этих ископаемых животных, возникло предположение, что внутри обширного материка Азии в течение мелового и третичного периодов могли быть подобные же условия развития и распространения сухопутных животных. Обратились к изученивю литературы по Внутренней Азии, особенно русской, прочитали дневники моего путешествия и сообщение о находке зуба носорога. Эта находка доказывала, что в третичный период в Гоби жили уже сухопутные животные, а характеристики Гоби, как мои, так и Пржевальского, Потанина и Певцова, установили, что отложения, в которых могут быть найдены остатки вымерших животных, занимают значительные площади.
В 1922 г. экспедиция Музея, организованная на частные пожертвования, прибыла в Монголию и начала поиски с того пункта, где я нашел зуб носорога. Они увенчались успехом: в том же месте были найдены многочисленные кости третичных млекопитающих титанотериев, а в соседней впадине озера Ирен-Дабасу-Нор открыты кости пресмыкающихся мелового возраста. Экспедиция открыла в Гоби ряд впадин с костями меловых и третичных животных и вывезла в Нью-Йорк обширные коллекции большого научного значения, позволившие установить не только новые виды и роды, но даже семейства ископаемых животных. Между прочим были открыты даже окаменевшие яйца целыми гнездами, а в меловых отложениях – остатки млекопитающих примитивного типа новых видов и родов.
По окончании Гражданской войны исследования в Монголии организовала Академия наук Советского Союза. Работавшая в 1923–1926 гг. Монголо-Тибетская экспедиция П. К. Козлова получила задание обратить внимание на поиски остатков ископаемых животных. Она действительно нашла в урочище Холт, в восточном устье Большой долины озер между хр. Хангай и Монгольским Алтаем, третичные отложения с остатками костей. Но в ее составе не было палеонтолога и опытных препараторов, что отрицательно отразилось на полноте и сохранности добытых коллекций.
В 1946 г. Палеонтологический институт Академии наук СССР снарядил экспедицию, подготовленную надлежащим образом для раскопок и перевозки тяжелых грузов с костями. Экспедиция побывала в Монголии, открыла несколько новых местонахождений остатков третичного и мелового возраста в восточной части Долины озер и в Восточной Гоби и вывезла большие коллекции. В 1948 и 1949 гг. экспедиция побывала вторично, частью в тех же местах, частью в других, и сделала новые открытия. Найдены в целом ряде местонахождений остатки фауны и флоры разного возраста, от верхнепермских до четвертичных: хвойных деревьев и болотных кипарисов, млекопитающих, птиц, пресмыкающихся, земноводных, рыб, моллюсков, насекомых, населявших большие озера и речные дельты многочисленных впадин, с густой растительностью жаркого и влажного климата мелового и третичного периодов.
Попадались стволы деревьев до 2 м в поперечнике. Замечательны находки верхнемеловых динозавров с черепами длиной до 2 м и утконосых динозавров, ходивших на двух ногах и похожих на птиц. Яйца, найденные американцами, скорее принадлежат черепахам, а не динозаврам; последние, вероятно, были пожирателями этих яиц. Американцы, в сущности, искали кости только вдоль караванных дорог, не изучая тщательно костеносных отложений и закономерностей их образования, и поэтому пришли к неправильным выводам о пустынности Монголии начиная с мелового периода.
 
Принимая во внимание успехи нашей экспедиции, а также геологические сведения о Гоби, собранные при новых исследованиях, можно теперь утверждать с полным основанием, что вся Внутренняя Азия, а Гоби в особенности, уже в течение всего мелового периода была сушей с многочисленными долинами и впадинами между горными цепями разной высоты, в которых находились большие озера с впадавшими в них реками; почва была покрыта пышной растительностью, дававшей достаточно пищи разнообразным пресмыкающимся, как сухопутным в виде различных динозавров (ящеров), так и водным (крокодилам, черепахам). К третичному периоду число и размеры впадин не сократились, а скорее увеличились, климат сделался немного суше, и разнообразные пресмыкающиеся уступили место столь же разнообразным млекопитающим (вероятно, и птицам). Оледенение гор Внутренней Азии в начале четвертичного периода могло явиться катастрофой для многих животных; в конце этого периода появился человек, остатки каменных орудий которого уже найдены в разных местах.
Можно утверждать, что впадины обширной Гоби представляют в сущности кладбища, в которых захоронены на разных уровнях многочисленные остатки разнообразных животных, населявших эти впадины в течение многих миллионов лет и сменявших друг друга в сложной истории развития и преобразования органической жизни. Впадины эти содержат настоящие научные сокровища, и потребуются еще многие годы для добычи, вывоза и обработки огромных материалов. Эта обработка, в сочетании с изучением состава, строения и условий залегания отложений впадин, содержащих эти остатки, позволит судить о том, каков был рельеф обширной Внутренней Азии в прежние эпохи, как он изменялся с течением времени, каковы были климат и условия существования, развития и изменения органической жизни, смены одних форм другими. Изучение верхнемеловых впадин может дать материал для решения вопроса о причинах быстрого вымирания многочисленных и разнообразных родов и видов пресмыкающихся в конце мелового периода, что составляет пока загадку палеозоологии.
Но если так велики задачи и интерес изучения впадин Внутренней Азии, то почему, спросит читатель, наша Академия наук не обратила внимания на первое открытие остатков сухопутных животных в Гоби, сделанное мною более 60 лет назад? На этот вопрос можно ответить следующее: это было в старое царское время, когда в Академии наук в составе академиков были только один минералог, один геолог и один палеонтолог и не было средств на снаряжение экспедиции для раскопок в пределах другого государства – Китая.
После этого отступления вернемся к описанию моего путешествия.
Последние три дня этого пути местность представляла степи с хорошей травой и разбросанные среди них плоские горы. Здесь уже появилось оседлое население, именно китайцы, проникавшее в монгольские степи. Виднелись поселки из глинобитных домиков обычного китайского типа, и степь была распахана. Последний ночлег пришлось провести в китайском поселке, так как животным негде было пастись – им купили соломы и зерна. Распашка доказала, что почва здесь уже другая, чем в Гоби; она представляла лёсс, т. е. желтозем – ту же плодородную почву, как и в соседнем, Северном Китае.
На следующее утро мы вскоре подъехали к окраине Монгольского плато, к обрыву, который отделяет его от собственно Китая. Это было самое живописное место на всем пути. Мы еще стояли на равнине, представлявшей побуревшую степь, над которой кое-где вдали поднимались плоские пригорки, а впереди эта равнина была словно оборвана по неровной линии, с мысообразными выступами и глубокими вырезами, и склон ее круто уходил вниз, где, насколько хватал взор, в дымке дали и легкого тумана виднелись горные цепи со скалистыми гребнями, зубчатыми вершинами, крутыми склонами, изборожденными логами, ущельями. Все эти гребни и вершины оказывались или на одной с нами высоте или под нами, ниже уровня плато, так что мы смотрели вдаль через них. Между ними, глубоко внизу, желтели долины с группами домиков, с разноцветными полосами и квадратами пашен, с зелеными рощами, с извилистыми лентами речек. Солнце, пробиваясь на востоке через тучи, по временам ярко освещало пятнами весь этот разнообразный ландшафт, позволяя различать отдельные дома, рощи, скалы, блестевшие извилины рек, желтые дороги и обрывы. Контраст между ровной степью Монголии и этой глубоко расчлененной горной страной Северного Китая был поразителен и приковывал к себе внимание.