Убить Первого. Том 4 (СИ)

Лиза зажгла пламя на руке, освещая пространство. Марис по просьбе Эдвана выровнял землю контрактом, а сам Лаут уже носился из стороны в сторону, нанося на грубый камень рисунки своим костяным клинком. Древнее оружие отлично справлялось с этой задачей, особенно с небольшой помощью Мариса, который сделал землю чуть более податливой, хоть это и было непросто. Атры в здешних камнях было невероятно много, а бьющие то и дело в землю молнии лишь добавляли проблем. В отличие от Рауда, который довольно быстро привык к грохоту и электрическим разрядам, которые поворачивали в сторону почти у самых их голов, Марис и Лиза постоянно дёргались и нервничали, когда рядом что-то грохотало. Попадание молнии для них было куда опаснее, чем для того же Эдвана или Рауда, отчего ребята нервно вертели в руках бумажные талисманы. На всякий случай.
Через две минуты рисунок был готов и засиял серебристым цветом чистой атры. Это была фигура из четырёх кругов. Один побольше — в самом центре, и три с чуть меньшим диаметром, расположенные треугольником вокруг центрального, который, судя по всему, и был фундаментом всей конструкции. Все круги соединялись с основным вязью из нескольких грубых символов. Их значение никто из ребят не знал. Внутрь каждого круга Эдван вписал по треугольнику, на вершины которого положил те самые стальные лепёшки, которые с таким старанием гравировал в кузнице. Потребовав камни атры, он быстро разложил их по всей формации.
— Оставьте вещи в стороне и становитесь каждый в свой круг, — велел он, остановившись в центре, после чего вынул из кармана один из тех талисманов, которые раздал друзьям в самом начале, — положите этот талисман на видное место. Если вдруг почувствуете, что силы вас покидают, активируйте его. Это — последний шанс, — предупредил он друзей.
Когда все заняли места, усевшись в позы для медитации, Эдван вынул кисть, вновь проколол себе руку и, двигаясь по рисунку с величайшей осторожностью, смесью крови и атры нанёс на тело каждого по два слова сбора, после чего быстро добавил по слову творца на каждый кусок стали и уселся в центр своего круга.
— И? — нетерпеливо спросил Рауд.
— Приготовьтесь, — хрипло сказал Эдван, вычерчивая клинком последний элемент рисунка рядом с собой. Стоило ему закончить, как свечение линий усилилось. Щит, что спасал их от молний вмиг исчез, и на ребят свалилось давление атры чудовищной силы.
Марис заскрипел зубами, с огромным трудом сдерживая рвущийся наружу стон. Он словно снова оказался в Круге тяжести небес, усиленном в несколько раз. Мышцы мгновенно обожгло кипятком, от жуткой тяжести его начала колотить сильная дрожь, через несколько секунд он покрылся потом, до крови закусил губу и проклинал тот миг, когда согласился на эту дурацкую авантюру. К сожалению для Мариса, это было всего лишь началом. Яркая вспышка света рассеяла полумрак ущелья, а через миг раздался приглушённый грохот — молния ударила в один из стальных блинов на краю огромной фигуры. И в тот же миг камни атры засияли нестерпимо ярко, а в сосуд души Мариса ворвалась атра. Яростная, как сама гроза, бурная и плотная, как настоящий горная река. Он мгновенно позабыл о том, как сильно болит его тело, позабыл о проклятиях, которые сыпал на голову друга и теперь лишь молился Творцу, изо всех сил стараясь обуздать рвущийся в его сосуд поток силы.
Лиза и Рауд испытывали похожие чувства. Девушке тяжесть атры и жжение в мышцах напоминало жар в кузнице и теперь она, точно так же, как и в часы тяжелой работы, изо всех сил направляла силу туда, куда было нужно. С тем лишь отличием, что сейчас энергия была подобно бесконечному потоку, что питал её собственный огонь. Для Рауда же атра, что обжигала всё нутро казалась множеством крохотных молний, которые врывались в него отовсюду и он, следуя совету Эдвана, который тот дал ему ещё в трактире, призвав на помощь силу контракта, старался укрепить тело и уплотнить энергию в сосуде.
В отличие от своих друзей, Лаут сидел внутри круга с улыбкой, что успела превратиться в кривой оскал. Он сидел в самом центре фигуры, в точке наивысшей концентрации, где мощь атры Грозового ущелья была самой большой. Боль была обжигающей, словно удар молнии, пронзающий каждый кусочек его тела. Каждое волокно мускулов, каждую кость. Бушующая атра ворвалась в его сосуд души взрывом гейзера и уже через минуту под таким чудовищным напором Эдван почувствовал, как энергия в сосуде стягивается, начиная формировать седьмое ядро. Оттого он и улыбался — мощь грозового ущелья превзошла ожидания.
 
Так, это чудовищное испытание на прочность, по ошибке названное тренировкой, продолжалось. Камни атры давно померкли и рассыпались пылью, испустив свою силу — они были нужны лишь для того, чтобы создать мощную волну атры в самом начале и запустить технику. Молнии исправно били одна за одной в расставленные Эдваном ловушки, не причиняя ребятам ни малейшего вреда и снабжая атрой всю конструкцию.
Под воздействием столь мощной нагрузки их тела постепенно менялись, становились сильнее и крепче. Менялась и атра и ребята постепенно формировали новые ядра, возносясь на более высокие ступени. Вот только, какие бы усилия они не прикладывали, предупреждения Эдвана не были пустой болтовнёй. Тренировка была действительно смертельно опасной авантюрой, и первым на себе этот удар ощутил Марис. Он не знал, сколько времени уже прошло, парень давно потерял счёт секундам, изо всех сил пытаясь обуздать поток атры. Но в какой-то момент и его силы подошли к своему пределу.
Тупая боль в костях и мышцах, которая раньше сидела где-то на задворках сознания, вдруг резко усилилась и заполнила разум. Сердце забилось как-то беспокойно. Часто. Заболели глаза, а в ушах зашумело и звуки начали пропадать за этим шумом. Марис почувствовал, что начинает терять контроль над энергией. Резко открыв глаза, он едва не потерял сознание. Перед глазами всё расплывалось, и парень вдруг очень ясно осознал, что жить ему осталось всего несколько мгновений. Ещё чуть-чуть, и его тело просто не выдержит. Из последних сил он схватил талисман, который ему дал Лаут и направил туда атру. По глазам больно ударила яркая вспышка, поток энергии мгновенно прекратился и Мариса что-то ударило в бок, выбрасывая за пределы круга. Это стало последней каплей. Почувствовав солоноватый привкус во рту и резкое головокружение, парень вырубился прямо в полёте.
Впрочем, спокойно умереть, ударившись о холодный камень, Марису так и не дали. Чьи-то сильные руки подхватили его у самой земли, а коварная молния, что метила в парня с небес, резко свернула буквально в двух шагах от парнишки. Покачав головой, привратник осторожно влил в рот юноше снадобье из крохотного флакончика, нанёс на грудь слово исцеления и, покачав головой, побрёл к выходу из Грозового ущелья.
— Вот же упрямые шрии! Вечно бегут впереди молнии. А ведь если бы я не успел, этот бы уже отправился к Творцу, — ворчал себе под нос старик, неспешно шагая по извилистой каменной тропе, — будь моя воля, я бы этому Лауту руки оторвал. Ладно бы себя гробил, ишак такой, так ведь ещё и друзей потянул! В бой они рвутся, как же! Озеро получить прям до усрачки надо! Нет, я ему точно ноги переломаю, как только выйдет…
— Чья бы корова мычала, Агмунд, — проскрипел Регин, показавшись из-за поворота, — думаешь, я не помню, как ты по-молодости забирался сюда? Ох и лупил же тебя старый Дан!
— Свали к Первому, Регин, — огрызнулся привратник, — теперь я злобный старый хрыч на страже, и моя очередь лупить малолетних ишаков, которые возомнили себя слишком умными! Но даже я! Даже я не был настолько туп, чтобы тащить сюда кого-то вроде этого Мариса…
— Зато какую технику сотворил, — цокнул языком Регин. Он гордился учеником.
— Тебе лишь бы свои каракули царапать. Смотри, как бы ещё кто не подох, — фыркнул Агмунд и исчез с хлопком воздуха. Регин беззлобно усмехнулся и отправился вглубь ущелья. Пришла его очередь наблюдать за тренировкой молодёжи.
В чём-то старый хрыч на воротах был, конечно, прав. Лаута стоило сурово наказать за то, что подверг жизнь товарищей опасности, но с другой стороны, формально никаких запретов на вход в Грозовое ущелье не существовало. Правило было одно для всех — войти может тот, кто увидел. Правда, негласно сюда пускали только тех, кто уже в шаге от Озера или выше и так деркзо вломиться сюда, как Лаут, не додумался ещё никто. Пацан очень ловко обошёл следящий знак, скрылся с друзьями в глубине и начал технику прежде, чем их успели найти. Агмунд слишком поздно спохватился… да что там, он бы даже не спохватился, если бы не мастер Рин, который волей случая тренировался здесь неподалёку и вежливо поинтересовался у привратника, какого демона молодёжь забыла в самом сердце Грозового ущелья.