Начало (СИ)
Противником моим была «Гадюка» — средний Дос поддержки, насколько я знаю, практически не производящийся довольно давно. И зря, как мне видится: изначально разработанный для борьбы с авиацией, точнее дронами РЭБ и нереактивной авиацией, именно, по прямому назначению шестирукий Дос в последнее время не использовался. Что и понятно, банально невыгодно: авиацией практически не пользуются, а средний Дос под дроны слишком жирно. Но платформа, с шестью независимыми манипуляторами-турелями, как по мне, была на диво удачна. Если поставить пороховые пушки, но явно не «зенитки», что стояли на моём противнике прямо сейчас. А в рамках всего мне известного — сама платформа была очень удачной и «делала» большую часть артиллеристских средних Досов в плане гибкости использования.
Впрочем, «рыночек порешал» и «Гадюки» были редко встречающимися моделями. А, в комплектации моего текущего соперника, с «базовыми» зенитками — так и вообще бестолковый выходил Дос. Калибр, конечно, покрупнее «роторного пулемётика», но даже малому Досу типа Краба серьёзного урона не нанести.
Но это в моей «фирменной» комплектации. А с текущим моим «ослабленным» ложементом мой противник был чертовски опасен: пилот, Кровавый Туман, был снайпером.
То есть, не сидел и выцеливал, а эффективно используя базовую подвижность и мобильность удачной платформы, разносил в «кровавый туман» ложементы вражеских Досов до того, как к нему могли подобраться или нанести урон.
Неприятный противник, да и моя средняя пушка его далеко не сразу возьмёт, прямо скажем. А ещё мне надо «лечь», причём в самый последний момент, когда Туман будет «повержен». Кстати, вроде бы, в данном случае корп играл «честно» — задачи прибить меня Туману не ставилось, подозреваю, расчёт был на «большую схватку».
Но мне, по МОИМ планам, ложится было нельзя. Причём, «не ложится» мне надо было так, чтобы вины моей в этом как бы не было.
А это либо выведение Доса соперника ДО финальной «боевой сцены» из строя. Либо колдунство, на которое я, невзирая в безусловную веру Дживса, не слишком полагался.
А пока, под «смищные щутки» ведущего, я фактически перекатывался под обстрелом Гадюки от одного укрытия к другому. Попадания были, Краба подёргивало, но ложемент я, разумно, от простреливаемого сектора берёг, слегка «крабя», а попадания в броню, огонь зениток урона толком не наносил.
И постреливал в перебежках во вражину, с некоторой надеждой сломать ему что-то нужное ему, но нахер ненужное мне. Но, увы, безуспешно: Туман реально был мастером пилотирования, не подставлялся, не стоял столбом, постоянно передвигался и тоже использовал укрытия. Конечно, полностью спрятаться за них, как Краб, у средней Гадюки не выходило, но всё равно, моя стрельба ни хера не приносила желанного мне результата.
— Иди на сближение, Мад, — прохрипел толстый связью, — Пора.
Да, было такое в «сценарии» — схождение бойцов. От последнего я отступил только в том, то на сближение «крабил», шёл боком и приставным шагом, оберегая, от греха, ложемент.
Досы сближались, Краб подергивался от попаданий, как и Гадюка, ведущий визжал про «кульминацию великой битвы», неуважаемая публика выла.
Мимоходом отметив «нерабочий» манипулятор Гадюки (всё же, не совсем зря стрелял), я, пригнувшись, кинулся к Туману, тот изящным пируэтом начал смещаться и… споткнулся о препятствие, с грохотом рушась на металл арены.
Вот реально мастер, с невольным уважением отметил я. Не знай я «сценария» — сам бы поверил в случайность падения.
Упал Туман на «лицо», ведущий визжал о «божественном уровне везения Счастливчика», а я, подходя к валяющемуся, помахивал публике манипулятором.
По сценарию, я должен был попрыгать вокруг упавшего, поликовать всячески, чуть не вприсядку вокруг вражины пройтись. И нарватся на залп из двух из шести (а сейчас — пяти) зениток Гадюки, уже сам упав и открыв ложемент к моменту подъёма Тумана.
Свобода манипуляторов Гадюки последнее, пусть не без труда, но позволяла. А моя задача, уже колдунством, была не дать Туману такой возможности. Так что, реально вприсядку, с вытекающим из ушей мозгом (по крайней мере — в ощущениях), колдунство я совершил. Нахер расплавив коммуникации соединения ложемента с Досом Гадюки. Было тяжело, но недаром ликовал я «вприсядку», да и угрёбищность аренных ложементов немало моей диверсии поспособствовала.
И стал дальше подпрыгивать, ликовать, чуть ли не вилять отсутствующей жопой Доса.
Ведущий подробно описывал «дикарскую жестокость, глумление» и прочие мои качества, заслуживающие одобрения неуважаемой публики, но публика начала издавать недоумённые звуки: я выделывал свой крабский танец уже минуту, противник не подавал признаков активности, а повреждений я ему явно не наносил. Разве что моральные, потому что, фантазия у меня иссякла и я начал изображать возвратно-поступательные движения, стоя над поверженным противником.
— Пиздец, Мад, что за хуйню ты сотворил?! — наконец простонал коммуникатор голосом толстого.
— Я, блядь, действовал по вашему мудацкому сценарию! — злобно огрызнулся я, совершая бёдрами Краба характерные движения. — Какого хера это придурок валяется?!
— Пиздец, — вторично констатировал толстый. — У Тумана Дос не слушается, хер знает почему. Блядь, и ты не стрелял, хуйня какая!!! — взорвался толстый.
— И долго мне тут пляски плясать? Может мне самому споткнуться и упасть? — полюбопытствовал я.
— Не вздумай! И заканчивать надо, зрители волнуются… блин, он даже сдаться не может, Дос на брюхе и ложемент не отзывается… в общем, Мад, сломай что-нибудь у Тумана некритичное и пиздуй с арены. У нас, блядь, и без того КРУПНЫЕ неприятности…
— А я то тут причём?! — возмутился я.
— А ты козёл, Мад!!! — заорал толстый и отрубился.
Сам мудак, мысленно припечатал я жирдяя, сделав мысленную заметку, его в это просветить при встрече.
И взглянул на Гадюку… а, манипулятор ему отломаю, «фирменный знак», хмыкнул я, ставя ногу на спину Доса.
И, за минуту, отломал, под более «радостные» вопли толпы, чем ранее. Ну и потопал в коридор, помахивая отломанным с пушкой.
В цеху толстого нихрена не было, впрочем, малый Дос даже с херовым ложементом — не большой, так что выбрался без проблем. Добрался до закутка, расслабленно развалился на койке и принялся, при содействии Дживса, любоваться жёсткой порнухой.
Это Навий, без смазки, имел в дыхательные и пихательные толстого, механика Тумана, секретарш и, по-моему, самого себя.
Зрелище и слушалище было не самое приятное — корп истерил, брызгал слюной, нёс херню. Но его огорчение радовало мстительного меня, кроме того, был вопрос как этот придурок со мной себя поведёт.
— Вы блядь, некомпетентные мудаки, — через четверть часа истерики выдал успокоившийся Навий механикам. — Мы должны были заработать три мегакреда, а проебали пять! И это вы, уроды криворукие!
— Господин Навий, я не виноват! Есть же записи, я всё… — забасил не толстый механик, обслуживающий Тумана.
— Если бы ты, Сид, был бы виноват — я бы с тобой, блядь, не разговаривал! — рявкнул корп, потёр свою противную морду и продолжил. — И Мад этот, счастливчик мудацкий. Откуда эта деревенщина сраная взялась на мою голову?!
— С планеты…
— Заткнись, Аллэо! — рявкнул корп на толстого. — Сам знаю, откуда он взялся. Ладно, валите нахер, сам с этим деревенщиной поговорю.
И, после сваливания механиков, направил Навий пару безопасников, доставить меня пред его противную морду. И «проучить» велел, пидарас тупорылый! Ну, посмотрим, кто ещё кого проучит, оскалился я, отключаюсь от просмотра.
И начал разминаться, не вставая, на кровати, готовясь к явке «наказателей».
Пара амбалов, накаченных явной технологией, ждать себя долго не заставили: с улюлюканьем ударили по двери, рванули с двух сторон к койке протягивая свои лапы ко мне… и с печальным воем согнулись, стукнувшись друг с другом бошками. После чего ссыпались, подвывая, с двух сторон от койки — ну а что, сами придурки виноваты: особо уязвимую часть тела подставлять.