Королевские милости

Несмотря на свое мастерство предсказателя, Луану удалось понять только одно: боги отказываются говорить четко и ясно, оставляя его мучиться сомнениями по поводу будущего.
Не в силах получить у богов ответ, что ему следует сделать, Луан сосредоточил все свое внимание на мирских делах. Его знание математики не ограничивалось только вопросами предсказаний. Он умел рассчитать силу и сопротивление, натяжение и момент вращения и понимал, как построить сложный аппарат при помощи рычагов, зубчатых передач и наклонных плоскостей. Могла ли такая машина помочь одинокому убийце добиться успеха там, где потерпели поражение армии Шести королевств?
Прячась от посторонних глаз в темных подвалах или заброшенных лавках, он придумывал способ расправиться с императором Мапидэрэ и, стараясь не привлекать к себе внимание, встречался с аристократами-изгнанниками, разбросанными по всем островам, осторожно выясняя, кто как относится к новому режиму. Когда удавалось отыскать родственную душу, он просил помощи: деньгами, рекомендательными письмами, – а еще ему требовалось место, где можно было бы устроить тайную мастерскую.
И вот наконец в голове Луана созрел дерзкий план. Поскольку символом победы Ксаны считались огромные воздушные корабли с веслами, летавшие благодаря газу с горы Киджи, он решил, что будет справедливо, если императора Мапидэрэ настигнет смерть с воздуха. Почерпнув вдохновение у громадных альбатросов и орлов, живших в скалах вдоль бесцветного побережья Хаана, которые парили в небе по несколько часов, ни разу не взмахнув крыльями, Луан изобрел боевой воздушный змей без веревок, способный поднять в воздух одного наездника и несколько снарядов. Он экспериментировал с моделями все большего и большего размера в отдаленных безлюдных равнинах и ущельях гор Висоти, расположенных вдоль границы прежнего Кокру и Гана, куда не заглядывали шпионы императора.
Несколько раз, когда его опытные модели падали и он оказывался в незнакомой местности, в нескольких днях пути от ближайшей деревни или города, полумертвый, потеряв ориентацию в пространстве, со сломанными костями и дюжиной кровоточащих ран, Луан спрашивал себя, не сошел ли с ума. Глядя, как над головой медленно зажигаются звезды, прислушиваясь к далекому вою волков, он размышлял, насколько коротка человеческая жизнь по сравнению с вечным равнодушием мира природы.
«Может, боги всегда говорят с людьми загадками и их трудно понять, потому что они видят пространство и время не так, как простые смертные?» Для Рапы реки льда, сдвигающегося на несколько дюймов в год, текут так же быстро, как стремительные приливные потоки, а для Каны лава тает и замерзает с такой же регулярностью, как и горные реки. Луто, древняя черепаха, которая прожила миллион тысячелетий, будет жить еще миллионы, в то время как все поколения людей в истории Дара исчезнут с лица земли за несколько движений его наполненных солеными слезами глаз с кожистыми веками.
Богам все равно, кто сидит на троне в Гинпене, думал Луан. Их не волнует, кто умрет, а кто будет жить. Боги не принимают участия в делах людей. Глупо рассчитывать, что человеку по силам разгадать их волю, и так же глупо надеяться, что его месть императору Мапидэрэ что-то для них значит. Планы возмездия могут успокоить лишь его сердце, наполненное болью и яростью.
Проморгавшись, он понял, что снова вернулся в мир людей – мир, которым правит Ксана, где многие смирились с тиранией и где ему еще предстояло исполнить данные самому себе клятвы.
Ему так много нужно сделать! И он бинтовал ноги, закрывал глаза и лежал до тех пор, пока не приходил в себя настолько, чтобы, хромая, выбраться из долины, исправить ошибки в расчетах и построить новую модель.
Покушение на жизнь императора с горы Эр-Мэ, когда процессия Мапидэрэ двигалась по дороге к северу от Дзуди, стала кульминацией нескольких лет тяжелой работы.
Долина Порин, вечно купающаяся в лучах солнца, создавала вертикальные воздушные потоки, которые могли удерживать боевого змея без помощи веревок.
 
Луан привязал себя ремнями, в последний раз все проверил и полетел в сторону императорской процессии, казавшейся медленно текущей рекой варварского великолепия, раскрасившего плоскую землю внизу, однако потерпел неудачу. Нет, рассчитал он все верно, – просто капитан стражи оказался храбрым воином, способным быстро принимать решения. Луан понимал, что второго шанса у него не будет: теперь на него началась охота по всей империи, он стал единственным, кому едва не удалось покушение на Мапидэрэ.
Может, такова была воля богов: сохранить тирану жизнь? Возможно, Киджи одержал верх над Луто и таким образом сохранил Ксану? Смертному не дано понять, чего хотят боги.
Теперь во всей империи не было места, где Луан мог чувствовать себя в безопасности. Все старые друзья и аристократы Хаана, которые ему помогали, без колебаний отдали бы его в руки людей Мапидэрэ, ведь император объявил, что тот, кто станет его прятать, будет уничтожен, как и пять поколений его семьи.
Так что оставалось лишь одно место, куда Луан мог отправиться: Тан-Адю, удаленный южный остров, где жили кровожадные дикари, державшие всех остальных островитян в страхе и никого не пускавшие на свои земли. Выбирая между известным злом и неизвестным, Луан принял решение в пользу второго, все поставив на одну карту: в конце концов, Луто ведь еще и бог азартных игр.
Луан приплыл к Тан-Адю на плоту, едва живой от жажды и голода, выполз на берег, так чтобы его не достал прилив, и провалился в глубокий сон. Очнувшись, он обнаружил, что его окружает множество ног, а когда поднял голову, увидел обнаженные тела, а потом и глаза воинов Тан-Адю.
Это были высокие, худощавые и очень мускулистые мужчины со смуглой кожей, как у большинства жителей Дара, только раскрашенной сложной темно-синей татуировкой, сиявшей точно радуга в лучах солнца. Светловолосые и голубоглазые воины держали в руках копья, показавшиеся Луану острыми, словно зубы акулы.
Он снова потерял сознание.
Ходили слухи, что адюане дикий народ, к тому же каннибалы, которые безжалостно убивают всех подряд, – по крайней мере, так объясняли многочисленные неудачные попытки некоторых королевств Тиро, особенно Кокру и Аму, покорить остров Тан-Адю. Цивилизованные народы Дара просто не могли вести себя так же, как жители этого маленького острова.
Опасения Луана, к счастью, оказались напрасными: его не убили и не съели. Едва снова придя в себя, он обнаружил, что воины ушли, предоставив ему самому о себе заботиться на их острове.
Луан построил хижину на берегу, в стороне от деревни адюан, стал ловить рыбу и возделывать маленький огородик – этим и кормился. По ночам сидел он на пороге и наблюдал за мерцающими огнями костров в деревне, вокруг которых иногда танцевали и пели юноши и девушки со стройными телами и чудесными голосами, а порой, замерев, слушал старые легенды, которые рассказывали по-новому.
Он не мог поверить в свою удачу и считал, что должен как-то отблагодарить островитян за неожиданное великодушие. Когда ему удавалось поймать особенно крупную рыбу или собрать больше сочных ягод, чем было нужно ему самому, он приносил излишки к деревне и оставлял на околице. Первыми к его хижине стали приходить дети из деревни. Сначала они вели себя так, будто оказались около логова дикого и опасного зверя, и, если Луан давал понять, что видит их, убегали с визгом и хохотом, а если притворялся, что не замечает, дети подходили так близко, что прикидываться больше не имело смысла, и он улыбался им, а самые смелые улыбались в ответ.
С детьми Луан общался при помощи жестов и знаков – их открытые улыбки и заразительный смех позволяли ему чувствовать себя с ними свободно и не стесняться незнания их языка.
Маленькие островитяне сумели до него донести, что жители деревни находят его привычку оставлять им подарки необычной. Он развел руки в стороны и сделал вид, что смущен.