1421 - год, когда Китай открыл мир

Судно-зерновоз ранней эпохи династии Мин.
Рисунок из книги Тьен Кун Кай У «Разработка и транспортировка полезных ископаемых и даров природы» (1627 г.)
Постоянная утечка продуктов на север, к Пекину, вела к сокращению пищевого рациона населения и даже к голоду в остальных частях Китая. Кроме того, строительство постоянно требовало бревен и досок, из-за чего на берегах канала безжалостно вырубались леса. Строительство флота также требовало огромных затрат древесины. К примеру, для того, чтобы построить один огромный корабль «плавучая сокровищница», необходимо было вырубить тиковую рощу площадью триста акров. Помимо военных кораблей было построено также великое множество вспомогательных судов и небольших торговых кораблей, предназначавшихся для каботажного плавания. Они обслуживали торговые перевозки между китайскими, индийскими и африканскими портами. Как уже было сказано, помимо военных и торговых кораблей в огромном количестве строились речные баржи, в связи с чем также вырубались сотни тысяч, если не миллионы акров лесов. Аннам (северная часть современного Вьетнама) и Вьетнам также лишились значительной части своего строевого леса, что послужило причиной начавшихся там многочисленных восстаний против китайского владычества.
Чжу Ди не только строил. Ему предстояло решить множество стоявших перед государством внутренних проблем. В частности, огромные расходы на строительство флота и Запретного города настроили на критический лад в отношении проводимой императором политики множество мандаринов, без содействия которых подобные грандиозные проекты не могли осуществиться. Хотя мандарины и согласились с повышением ряда налогов в целях пополнения казны, они, подобно придворным вельможам и чиновникам во всем мире, всемерно затягивали или даже саботировали принятие тех или иных законов, которые казались им вредными или не сулили лично для них никакой выгоды. Между тем Чжу Ди продолжал неуклонно воплощать в жизнь свои замыслы. Он был жесток и вероломен, умело интриговал, а при случае мог пойти и на хитрость. Так, он довольно долго мистифицировал своих непокорных придворных «квилином» (quilin) — обыкновенным, в сущности, жирафом, пойманным адмиралом Чжэн Хэ, который в 1405 г. отправился в первую морскую экспедицию и с тех пор неоднократно совершал морские походы, достигая в своих странствиях Восточной Африки.
Сказочное животное квилин занимало в китайской мифологии весьма важное место. Считалось, что тело у него как у мускусного оленя, лоб как у волка, хвост как у быка, а копыта как у лошади. Кроме того, он должен был обладать рогом, похожим на рог единорога. Согласно легенде, в VI в. до н. э. он явился молодой китаянке по имени Ен Чен цай (Yen Tschen-tsaii) и вложил ей в руку кусочек жада, на котором было выгравировано предсказание. Оно гласило, что эта женщина родит и выпестует сына, который станет «царем без трона» [15]. Иен Чен цай и впрямь родила сына и назвала его Конфуцием. Конфуций же со временем стал великим философом, чье учение о системе и порядке в обществе доминировало в Китае более двух тысячелетий.
Адмирал Чжэн Хэ торжественно презентовал квилина императору 16 ноября 1416 г. Чжу Ди немедленно объявил, что прибытие квилина есть благословение неба, ниспосланное его правлению и ему лично, после чего собрал императорский совет, потребовав от него безоговорочного признания великих достоинств его плана о переносе столицы из Нанкина в Пекин. По этому поводу придворный поэт сочинил хвалебную оду в честь императора, а пораженные грозным и величественным видом священного животного мандарины без дальнейших проволочек одобрили проект Чжу Ди.
После этого на строительство новой столицы был мобилизован чуть ли не весь Китай. В провинции Цзянси, Шаньси и Сычуань (Лangxi, Shanxi, Sichuan), равно как и в Аннам и Вьетнам были посланы толпы лесорубов, чтобы обеспечить строительство лесом. Помимо того были построены многочисленные печи для обжига кирпича, в котором также отчаянно нуждалось строительство. По всей империи набирались армии ремесленников, строителей и грузчиков-кули. В общей сложности на строительстве Запретного города и обустройстве окружающей его территории трудилось около четырех с половиной миллионов рабочих, которых охраняло до миллиона солдат.
  
Как только Великий канал был расширен и количество барж, транспортировавших на север продовольствие, увеличилось, темпы строительства Запретного города значительно возросли. Прежде всего были отремонтированы старые крепостные стены Тату (Пекина), углублены и расширены рвы и построены новые мосты. Затем строители принялись за возведение императорской резиденции — так называемого Западного дворца. В марте 1417 г. император окончательно перебрался из Нанкина в Пекин, а к концу года дворцовый комплекс практически был уже завершен. В 1420 г. на месте разрушенного дворца хана Хубилая был построен Храм Неба. Примерно в это же время было закончено строительство домов для чиновников и знати, после чего остававшаяся еще в Нанкине часть придворных переехала в столицу со всеми чадами и домочадцами.
Второго февраля, в первый день китайского нового года, состоялась торжественная церемония освящения и открытия Запретного города, на которой присутствовали главы и послы большинства азиатских государств. Чтобы подчеркнугь важность церемонии, придворные мандарины потребовали от послов и представителей других стран совершить «кау-тау», то есть распластаться на полу перед императором. Безусловное главенство Китая над другими странами выразилось также в том, что придворный церемониймейстер евнух Хаджи Маулана (HaЛ Maulana) позволил себе подвергнуть жестокому унижению находившихся во дворце двух самых могущественных, после китайского императора, людей в мире — сына и внука великого Тамерлана. Им несколько раз давали понять, что они неправильно совершают «кау-тау», в связи с чем им пришлось трижды падать на живот и биться лбом об пол, прежде чем император выразил свое удовлетворение тем, как прошла церемония.
Это унижение иноземных государей и послов явилось венцом внешней политики Чжу Ди, которую он проводил в жизнь на протяжении последних 15 лет. Надо сказать, что внешняя политика китайских императоров значительно отличалась от той, какую проводили европейские государи. Китайцы прежде всего стремились привязать другие страны к Поднебесной с помощью экономических факторов — торговли, выделения займов, а то и прямого подкупа государей и крупных чиновников. На открытую же конфронтацию, войны или колонизацию китайцы шли крайне редко. Впрочем, чтобы напомнить о себе и своем могуществе, Чжу Ди регулярно отправлял в плавание большие флоты, чьи корабли везли в своих трюмах не только красивые и дорогие товары китайского производства, но и оружие, в частности такое редкое и экзотическое, как пушки. О китайской мощи свидетельствовали и многочисленные солдаты, составлявшие значительную часть экипажа каждого судна. Государи сопредельных стран должны были знать, что Китай — единственная в мире держава, которая обладает огнестрельным оружием и может пустить его в ход, чтобы защитить своего вассала или союзника. Находившиеся на борту кораблей товары шли в продажу или на обмен. «Плавучие сокровищницы» возвращались в китайские порты с трюмами, набитыми экзотическими товарами и грузами — такими, например, как «слюна дракона» (серая амбра), ладан и янтарь. Китайцы ввозили также редкостных животных из Африки — львов, леопардов и «верблюжьих птиц», иначе говоря — страусов. Из Каликута они везли золотую парчу, жемчуг, драгоценные камни, тончайшую пряжу. Из Сиама (Таиланда) ввозились слоны, попугаи, павлины, сандаловое дерево, твердые породы деревьев, олово и кардамон.
Те правители, которые признавали главенство Китая, в знак поощрения награждались китайскими придворными титулами, пользовались торговыми льготами, а со стороны вооруженных сил империи им была гарантирована защита от неприятеля. Так, Малакка в Юго-Восточной Азии получила в обход Явы и Суматры в награду за лояльность статус главного торгового порта, а император лично написал хвалебную оду в честь султана Малакки. Точно также получили торговые привилегии преданные императору таиландцы, а враждебно настроенные к Китаю камбоджийцы, наоборот, были их лишены. Корея считалась особенно важным партнером Китая, поэтому Чжу Ди, придя к власти, сразу же отправил своего посланника ко двору корейского короля И Пан-Вона (Yi Pang-Won), наградив последнего почетным китайским титулом. Корейцам были нужны китайские лекарственные препараты, книги и астрономические приборы. Они же, со своей стороны, обещали построить обсерваторию и обмениваться с Китаем научной информацией. Кроме того, Корея поставляла на китайский рынок живых тюленей и леопардов, золото, серебро и лошадей. В 1403 г. китайцы получили 1000 лошадей, а на следующий год — уже 10 000. Выполняя требование императора, корейцы, поколебавшись, отправили в его гарем несколько девственниц.