Измена. Давай откроем брак? (СИ)

— Хватит, Алис. Значит, бабушка Лена наговорила маме чего-то? 
— Да сто процентов. И нам с Ваней тоже писала. До этого. И звонила, мол, сейчас я у вас там порядок наведу… Я не хочу к ней. Ванька тоже не хочет, но он не скажет. 
— А где сейчас они? Мама и Ваня?
— Ванька оброс. Мама повела его на стрижку. Я сейчас иду гулять с подругами. 
Алиска легкая на общение и всюду заводит «подруг на всю жизнь».
— Маму предупредила?
— Ага. 
— Телефон заряжен?
— Да, ну, пап. Я в курсе. Не будь мамочкой, тебе не идет! — смеется. — Целую, пока, мне уже пишут! 
Вот такой разговор. 
Детишки быстро переключаются с одного на другое… 
Кажется, пора позвонить маме… 
Честно признаться, она меня своими претензиями и истерикой, мол, где дети, почему ей не отдали детей, здорово меня накрутила, и я, будучи зол и до этого, сорвался на Лану, начал орать, как потерпевший, в то время как орать нужно было на себя самого… 
Я понимаю, насколько у нас все сложно с Ланой. Вот просто, блять, критически сложно! И вмешиваться нашим родственникам в это не стоит!
  
Глава 42
 
Ян
— Мам, вы-то какого хрена лезете, куда не стоит?! — вырывается из меня невежливо, сразу же после того, как родительница на мой звонок ответила.
— Ян, что случилось?
— Случилось кое-что, мама. Случилось, что вы лезете в мою семью. Лезете воспитывать мою жену. На каком основании? Вы ей кто?! Мама? Нет! Такого какого хрена? Хотите воспитывать? Меня попытайтесь в угол поставить и застыдить! Или слабо? А что за нападки на наших детей и тупое бахвальство, мол, я наведу порядки? Вы в своей дебильной оранжерее порядке наводите!
— Ян! — ахает мама. — Что за дурной тон? Извинись, я не буду с тобой в таком тоне разговаривать. 
Кажется, она намеревается бросить трубку. 
— Бросите трубку, мама, и о вашем убыточном предприятии, которое держится на плаву только благодаря моей поддержке, забыть придется. Так же как о возможности хвастаться перед подругами, что и на пенсии заслуженный педагог может найти себя в иной сфере, в другом призвании… Или чем вы там обычно перед подругами хвастаетесь, когда рассказываете о своем личном бизнесе? 
— Как низко, Ян… Как низко давить… 
— И вы, и отец, давно убыточные бизнесмены, нежизнеспособные, просто якорь на моей шее. И какого-то хрена этот якорь решил еще больше испортить мне отношения с женой в сложный период? Вас лезть просили? Не припомню такого… Мать Ланы себе такого не позволяет! Может быть, она и высказала дочери свою точку зрения, но высказала ее дочери, и не лезет к зятю. Зато вы вы, мама, какого-то хрена на себя слишком много взять решили. Соскучились по преподавательской деятельности? Воспитывать некого? Репетиторством займитесь! — гаркаю. 
— У меня есть права видеться с внуками, которые вы попрали! И я решила… 
— Нет такого права. У детей есть родители — я и Лана. Все. Все остальные с желанием увидеться — в очередь и с нашего разрешения. Которого у вас нет. Ясно?! 
— Ян….
— Еще раз спрашиваю, что за хрень вы наговорили моей жене?!
— Всего лишь напомнила о том, что она занимает не самое выгодное положение, и что за успешных мужчин нужно держаться, закрывая глаза на мелкие проступки и интрижки. В конце концов, у тебя сильная половая конституция, девчонок всегда было много. Еще со школы. Я вообще удивлена, как долго ты в браке с одной женщиной продержался. Я была уверена, что эта скучная девочка тебе надоест уже через полгода… Никакой залет рядом не удержит! 
— Мы женились не по залету, мама! У вас совсем с математикой туго? Или старческие маразмы долбят?! 
Теперь-то я в полной мере понимаю, сколько херни наговорила мама Лане, и почему довела ее до слез. 
Блять, у нас и так все шатко, Лана не верит, что я не изменил ей, а теперь-то конечно… Когда мамочка на голубом глазу утверждает, что я всегда имел девок пачками и имею право их иметь… 
— Спасибо, мама, последний гвоздь в крышку гроба под названием брак заколочен. 
— Что это значит, Ян?
  
— С этого месяца живите на свою пенсию.
— Ян! — ахает мама. — Ты бросишь нас голодать?! 
— Попрошу без лишних драм. И не смейте звонить ни Лане, ни нашим детям. 
***
Лана 
Спустя время
Ян встречает нас на вокзале. С огромной пачкой шаров и цветами. Ваня молча закатывает глаза, хотя среди шаров имеются и те, что ему предназначены, но он твердо уверен, что шары — это для девчонок. И фыркает заносчиво, точь-в-точь, как Ян! Сын ужасно похож на мужа. Так сильно, что мне иногда кажется, будто Ян себя просто отксерил и уменьшил, а потом вручил мне…
Алиса соскучилась по отцу, они обнимаются, он целует ее, Ваня позволяет себя обнять. Он уже ершистый и даже от меня поцелуй с трудом стерпел. Как-то сильно повзрослел за это лето и вступил, кажется, в непростой возраст, в котором мне понадобится все мое терпение и выдержка. 
Поневоле задумываюсь с небольшим содроганием: вскоре мне предстоит иметь дело с двумя подростками сразу и с малышом. Смогу ли я? Вывезу в одиночку? Ян и в браке был так себе помощник с детьми. Тыл, финансовая безопасность, поддержка меня в спорах — безусловная, но именно мне приходилось решать все конфликты и решать вопросы с воспитанием. Будет ли теперь Ян так же безоговорочно принимать мою сторону в спорах? Не станет ли тянуть одеяло на себя, используя детей, как оружие? Увы, но я ни в чем не уверена. Даже сейчас, когда первые эмоции улеглись, а у нас состоялся непростой разговор, в котором я, наконец, высказалась… 
Я здороваюсь с мужем сдержанно, всего лишь позволила ему себя обнять и поцеловала в щеку. Да, сердце дрожит. Да, требует большего. Да, чувствуется, что Ян с трудом сдерживается. 
Алиса смотрит пристально и, кажется, ждет, что мы поцелуемся, как раньше, и крепко-крепко обнимемся, но… увы нет, детка. Это в прошлом. 
Теперь мы просто ваши родители и когда-то близкие. Теперь наши чувства в прошлом, и мы будем учиться жить порознь. 
— Вот черт, — бубнит под нос дочь, поняв, что мы не собираемся быть вместе, как пара. 
— Поехали?
Сын в дороге напяливает наушники и никак не реагирует на отца, еще больше злится, когда Алиса пытается привлечь его внимание. 
— Не донимай Ваню, детка. 
— Он это назло. 
— У него есть право злиться. 
— Вот как? И у меня, значит, тоже?! 
— Только если ты по-настоящему злишься, а не для того, чтобы не отставать от брата. 
— Я очень злюсь! — говорит тихо. — Но мне больше грустно. Я скучаю по нашему дому. Неужели его совсем-совсем не осталось?! — спрашивает с надеждой. 
Сложный вопрос. 
Ян берет слово. 
— Мы все соберемся вместе и посмотрим другие варианты. 
— Тогда я не хочу дом, — надувается Алиска. — Мне не нужен другой дом. Я хочу прежний. Хочу свою комнату. Хочу наш сад… Если нет, то тогда не надо. 
— Может быть, все-таки посмотришь, я подобрал… 
— Нет! — отрезает. — Вот теперь… Теперь и я на тебя злюсь. Пусть будет квартира. 
— Окей, детка. Мы будем смотреть квартиры, — сжимаю пальцы дочери.
Она сжимает мои пальцы в ответ и тоже прячется за наушниками. 
Я не виню детей, мне тоже хочется спрятаться, но у меня нет такого права. 
Честно говоря, я немного выдохнула, когда дети заявили, что не хотят дом. Найти квартиру гораздо проще, чем дом. 
Снять на первое время… 
— Дам задание риелтору, — кивает Ян. — Смотрим квартиры, — бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида. — Есть конкретные пожелания?
— Есть конкретные варианты, — выдерживаю его взгляд. 
— Ни в чем себе не отказывай. 
— Вот как? — усмехаюсь. — Осторожнее со словами, Ян. Ты и так недавно очень крупно потратился. На тачку для себя. Теперь еще и вот такими обещаниями расшвыриваешься… 
Глаза мужа темнеют. 
— Да, я купил тачку. Я давно ее хотел, ты была в курсе. И я уже не мог отказаться от поставки. Я заказал ее до всего этого… — выдыхает через нос. — Такие тачки не пригоняют за месяц, Лана. Я могу показать тебе переписку и выписки с банковского счета, если ты мне не веришь…