"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Это, конечно, успокаивало кавалера, но не так, чтобы очень.
Хорошо иметь таких заступников, но один из них в далеком Ланне, а второй, честно говоря, стар. И никто не поручится, что уже завтра Бог не призовет его.
— Но это не значит, что вы в безопасности, — продолжал святой отец, не спеша прохаживаясь за креслом Волкова. — Малены не были бы ни герцогами, ни курфюрстами, если бы они были просты, добры и незлобивы. Они всегда шли к своей цели, используя все возможности. И браки и войны и подкуп и кинжал и яд.
— И что это значит? — Волков даже повернулся к старику, который был у него за спиной.
— Это значит, что вы должны быть настороже, все время настороже. Часто Малены вершат суд не по закону. И добиваются своей цели не в рыцарском противостоянии. И скажу вам больше, сейчас в глазах всех людей графства, вы герой. И горожане помнят приход горцев, и земельные сеньоры. Сеньоры вспоминают их набеги с ужасом, горожане вспоминают с ужасом осады… Вы знаете, что кантоны дважды за десять лет осаждали Мален?
— Я слышал об этом.
— И один раз они ворвались в город: резали и грабили. И герцог ни первый раз, ни второй, не приходил горожанам на помощь. И тут вы. Приходите и даете горцам такую звонкую пощечину. Для всех вокруг вы герой. Но Малены не любят, когда кто-то мешает их планам. Пусть он даже трижды герой, — епископ помолчал и сказал спокойно. — Вас могут отравить. Будьте внимательны, принимая пищу в доме графа.
— У меня теперь и в моем доме, с вашего благословения, живет одна госпожа из рода Маленов, — едко заметил Волков.
— Поэтому я и предупреждаю вас, — как ни в чем не бывало, продолжал старик. — Будьте внимательны даже в своем доме.
— Я благодарен вам за вашу заботу, — продолжал язвить кавалер. — Жаль, что перед свадьбой вы мне этого не сказали.
И опять епископ не услышал его дурного тона:
— От яда я вас спасти не могу, тут вам самому придется стараться. А вот с другим я вам помогу. Кое-что вам даст мой хороший знакомый, его зовут Стефано Гандольфини и живет он на улице Пекарей. Езжайте к нему, возьмите у него все, что вам будет по нраву. У него для меня открыт кредит, так что все для вас будет бесплатно.
— И чем же он торгует, позвольте узнать? — спросил Волков.
— Тем, что вам может пригодиться — тайной броней.
* * *
Небольшой, двухэтажный, крепкий домишко с небольшими окнами, дверь прямо на улице. Никакого двора нет, коней пришлось оставить на улице, и Максимилиана с ними.
Хозяин был невысок, подвижен и темноволос, радушен и разговорчив. А когда узнал, что Волков пришел от епископа, так и вовсе стал сама любезность.
Он говорил с заметным, южным и знакомым акцентом.
— Лобмарди? — сразу спросил кавалер, переходя на знакомый ему ламбрийский язык.
— О! Сеньор кавалер знает мой язык? Были там? — отвечал торговец на ламбрийском.
— Приходилось, — отвечал с удовольствием Волков, давно он не говорил на этом красивом языке.
— Ах, как приятно услышать язык моей родины. Что привело вас сеньор? — радовался Стефано Гандольфини и многозначительно подмигивал. — Раз вас послал епископ, значит, вам нужна хорошая одежда.
— Одежда? — удивился кавалер. — Епископ говорил о какой-то защите.
— Именно, сеньор, именно. Пройдемте, я покажу вам, что у меня есть. Как хорошо, что у меня есть ваш размер.
Он провел Волкова на второй этаж в мастерскую. Это была удивительная мастерская, на первый взгляд это было место оружейника, тут была и небольшая наковальня, и небольшой горн, и инструменты по металлу. Но тут же было все, что присуще мастерской портного. И материи и кожи и иглы и ножницы.
На объемном манекене висел неплохой колет из крепкого синего сукна.
— Думаю, что вам будет как раз, — приглядывался к Волкову ламбриец снимая колет с манекена. — Давайте примерим.
— Это для меня? — удивлялся кавалер.
— Да, снимайте вашу одежду.
Сначала он не понял, отчего этот колет был так, на удивление, тяжел.
А Стефано Гандольфини тем временем застегивал на Волкове одежду, немного возясь с еще новыми, красивыми, серебряными пуговицами. Волков стал понимать, что колет не прост сразу, но только когда под его подбородком ламбриец застегнул последнюю пуговицу, он понял, насколько не проста эта одежда.
 
— Кольчуга, — произнес он.
— Именно, — улыбался Стефано, — и кольчуга, которую делал я! Она самая мелкая из всех, которые видел этот свет, и каждое кольцо закалено и запаяно. Нужно иметь очень крепкую руку и очень хороший кинжал, чтобы пробить ее.
Кружева закрывали часть руки и все горло до подбородка, а кольчуга прикрывал все тело, от подбородка до низа живота.
— Кружева можно отпороть и стирать, я взял не самую хорошую ткань, — продолжал мастер. — Парча или шелк долго не прослужат, а сукно служит долго. Ну как вам?
Он подвел Волкова к зеркалу. Да. Колет сидел на нем великолепно. Никак не ограничивая движение. Хоть в гимнастический зал в нем иди. И никто бы не подумал, что под сукном кольчуга.
— Великолепно, — сказал он на ламбрийском. — Сколько он стоит.
— Сорок талеров, — тут же ответил Стефано Гандольфини.
— Сорок талеров? — Волков даже развернулся к мастеру, чтобы видеть того. — За сорок талеров, здесь, в Малене, можно купить пять хороших кольчуг.
— Да, но не таких как моя, — нагло заявил ламбриец.
Впрочем, чего Волкову волноваться, епископ сказал, что все оплатит. И он сказал, разглядывая себя в зеркале:
— Я беру его.
— Отлично, — улыбался мастер, — как хорошо, что у меня он уже был готов, и вам не пришлось ждать. Но кроме этого колета я предложу вам еще кое-что. — Он открыл ларец и достал из него отличные перчатки черной замши: — Попробуйте.
Волков взял их. Перчатки были тоже тяжелы, значит и в них была вшита кольчуга. Он надел перчатки и стал разглядывать их.
— Вы правша? — спросил ламбриец.
— Правша.
— Значит, это для вас. Правая перчатка защитит только внешнюю часть руки, кольчуга только сверху, вы же будете сжимать меч, а вот левая… — он развернул руку, чтобы Волков видел свою ладонь, — левая защищает и ладонь. В случае надобности, вы можете схватить лезвие меча врага. Оно не причинит вам вреда, каким бы острым оно не было.
— Не причинит? — не верил кавалер.
— Клянусь, мою кольчугу можно пробить только колющим ударом. Ни режущий, ни даже рубящий удар ее не пробьет.
— Беру. Сколько?
— Двадцать восемь талеров, — улыбался Стефано.
Волков посмотрел на него осуждающе.
— Платит же епископ, — продолжал улыбаться тот.
Он был прав. Не предложи епископ помощь, наверное, кавалер не купил бы здесь ничего.
Но этот пройдоха Стефано, не был бы ламбрийцем, если бы не попытался всучить Волкову еще одну вещицу.
— Не может быть, чтобы у такого видного сеньора, не было бы прекрасной сеньориты, о которой не знала бы жена, — хитро улыбался мастер.
— О чем ты? — спросил Волков.
— А вот о чем, — сказал Стефано и достал из коробочки не длинную золотую цепочку. — Браслетка. Безделица, но именно такие часто склоняют сердце красавицы в вашу сторону.
Он протянул цепочку Волкову и тот взял украшение. Разглядел его.
Да, цепочка была красива, золото было хорошим, плетение было искусным, застежка изящной, а главное, такая вещь была редкостью в этих местах.
— В старые времена знаменитые кондотьеры дарили такие браслетки своим возлюбленным, на которых не могли жениться. Это знак вечных оков любви, что были между возлюбленными.
Волков подумал немного и решил, что эта вещица может ему полезна быть:
— Сколько?
— Шестьдесят талеров, — улыбался мошенник.
— Да ты рехнулся, кажется, — недружелюбно произнес кавалер.
— Сеньор, тут золота на два цехина. Это уже сорок талеров.
Волков прикинул вес не руке, наверное, там и было золота на два цехина. Но все равно это было очень дорого, да и не стоили два цехина сорок талеров: