"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

— А я как увидал её серёжки, так сразу смекнул, Вильма ж ведьма.
— Ну и что?
— А я картинку видал про ведьмин шабаш. Там они мётлы промеж ног себе брали и вокруг костра ездили на них, а одни ведьмы у других нижнюю гриву нюхали.
— Чего нюхали? — осмелился спросить Максимилиан, которому все эти разговоры были очень интересны. — Какую гриву?
— Эх ты, — смеялся Сыч, — ту гриву, что промеж ног у баб.
— И зачем её нюхать? — не понимал юноша.
Волков усмехался молча, в такие разговоры ему, рыцарю божьему, встревать было низко, а Сыч с радостью начал объяснять молодому человеку, зачем ведьмы нюхали друг у друга нижние гривы.
— А где ж ты, Сыч, видел такие картинки? — спрашивал Максимилиан.
— Так на каждой ярмарке в углу где-нибудь есть ухарь, у которого такие картинки имеются. А то и не один. И за деньгу медную всем, кто захочет, они показывают. У них и про ведьмин шабаш картинки есть, и как сатанисты живут друг с другом, и как высокородные дамы с кобелями сожительствуют. Всякие есть картинки. Всякие.
Волков молчал, он был удивлён, за всю свою жизнь он ни разу таких картин не видал. И казалось ему, что Фриц Ламме врёт. И то ли от вранья, то ли от головной боли он даже разозлился:
— Брехать-то хватит, — сказал он Сычу, — говори, как узнал, что Вильма девку брала?
— Вас не обманешь, — тот посмеивался, поглядывая на озадаченного Максимилиана, — а догадался я потому, что дело у нас такое было лет шесть назад. Когда я при судье служил. Пришёл к нам лекарь один и говорит: я, мол, колбасника лечу, а кажется мне, что его травят. Уж больно на то всё похоже. Ну, мы, конечно, бабу колбасника и кухарку его взяли, а те ни в какую, отнекиваются, и всё тут. Мы бы их и отпустили, вроде почтенные бабы, обе замужние. В церковь ходят. Но тут старший наш увидал у них в доме служанку, девка молоденькая была, как эта наша, она из сирот была, после войны. Да вот платье у неё было доброе, а ещё серёжки золотые.
Вот и стали её спрашивать: «Откуда, мол, золото? Жених дал?» Нет. Нет у неё жениха. «Может, господин, какой к тебе ходит?» Нет. Не ходит никто. Откуда золото — не понятно. Ну, ясное дело, её малость приласкали, как положено — она и заговорила. Оказывается, жена колбасника и кухарка его давно блудят, лижут друг друга, и её взяли, вроде как, третей. А верховодила всем кухарка, она у них вроде как за мужа была, и, чтобы девка эта не болтала, серёжки ей, и платье, и всякое ещё дарила. Взяли мы бабищ, и под кнутом да под железом они и заговорили. А лекарь, оказывается, прав был, хотели они колбасника извести и жить сами. И извели, помер он вскорости. Вот как я серёжки золотые на этой девке увидал, так сразу тот случай и вспомнил. Сразу подумал: «Откуда?» Вот и спросил, а уж по её мордашке то и понял, что попал верно.
— И что ж с теми бабами было? — спрашивал Максимилиан.
— Что им судья назначил, то и было, — отвечал Сыч. — За отравление положено смерть в кипятке. Кухарку и сварили. А за убийство мужа положено в землю живём баб закапывать. Вот и схоронили её так.
— А с девкой, что? — не отставал юноша.
— Не знаю, может, отпустили, может, в монастырь отправили, не помню уже.
Так они и доехали до лодочного двора, Волков уже предвкушал, что сейчас выпьет лекарства и головная боль утихнет, но как только ворота открылись, он понял, что с лекарством ему придётся подождать.
Он въехал в ворота и увидал людей с оружием, и тут же один из них, что прятался у ворот, схватил его коня под уздцы. И коня Сыча схватили, а вот Ёган увидав это в ворота не поехал, а Максимилиан так и вовсе ловко оттолкнул стражника сапогом, так, что тот алебарду в грязь уронил.
— А ну не балуй, — заорали другие стражники, бросаясь к ним.
Все с алебардами, в стёганках, многие в шлемах. Обычное городское воинство.
— Стоять всем! — рявкнул Волков и поморщился от приступа головной боли. — Старший кто у вас?
— Я старший, — вперёд вышел один из стражников.
Был он в кирасе и без алебарды. На поясе у него висел новый, модный меч, из тех, которые называются «городскими». На голове его был старинный шлем шапель в виде тарелки, а на левой руке белая лента-банда, сержантский знак.
 
— Я сержант городской стражи Гарденберг, — он подошёл к Волкову. — У меня есть приказ задержать разбойника и его людей.
— Какого ещё разбойника? — Волков старался быть спокойным, он уже огляделся и по привычке сосчитал стражников, без сержанта их было одиннадцать.
— Того, что вчера убил человека в трактире «Безногий пёс», а сегодня схватил почтенного горожанина и пытал его.
Волков сунул к лицу стражнику изрезанную руку:
— Вчера в трактире «Безногий пёс» на меня напал ваш бандит Ганс Спесивый с ведьмой Вильмой. Они ранили меня и украли у меня дорогой меч, а трактирщик, которого ты называешь почтенным горожанином, их сообщник. Он знает, где они. И где мой меч.
— Может, оно и так, — говорил сержант не очень-то вежливо, — только сказано мне доставить вас в магистрат, в крепкий дом, а там уж пусть судья решает, кто из вас прав, вы или трактирщик Руммер.
Кавалер тут подумал, что может этот сержант заодно быть с трактирщиком, ведь они люди этого города, а он чужак. Горожане всегда будут вместе против чужаков. А, может, этот сержант и мзду имеет от трактирщика. Может, и от ведьмы. Нет, нельзя ехать в тюрьму, ни в коем случае, придушат ночью там, и всё. И он сказал:
— Мы поедем к бургомистру.
— А чего не к герцогу? — нагло спросил один из стражников.
Остальные смеялись. Сержант тоже ухмыльнулся и сказал:
— Сказано вести вас в крепкий дом.
— Мне плевать, что тебе сказано, — отвечал Волков высокомерно, он полез в кошель и достал оттуда письмо барона, протянул его сержанту и спросил: — Читать умеешь?
— Умею, — тот хотел было взять письмо, но кавалер не дал его ему в руки.
Сержант стал читать, что было написано на бумаге сверху.
А там было имя бургомистра и имя барона фон Виттернауф.
— Ну и что, — сказал сержант, прочитав, — мало ли кто пишет нашему бургомистру.
— Это барон фон Витернауф, это тебе «не мало ли кто», это ближайший человек герцога, и я здесь по делу герцога, — и тут он заорал стражникам, — слышите, вы, я здесь по велению принца Карала, курфюрста Ребенрее.
Он снизил тон и сказал сержанту:
— Так что ты проводишь меня к бургомистру, а не в магистрат. И не дай тебе Бог, что бы узнал я, что ты был заодно с трактирщиком и ворами, — он склонился с коня так, что бы сержант слышал его хорошо. — И заодно с ведьмой Вильмой. Не дай тебе Бог.
— А кто ж вы такой? — всё ещё сомневался сержант.
И тут на помощь Волкову пришёл Максимилиан, юноша подъехал ближе и сказал с вызовом:
— Болван, ты разговариваешь с божьим рыцарем и хранителем веры, доверенным лицом архиепископа Ланна и принца Карла, перед тобой господин Иеронимом Фолькоф, по прозвищу Инквизитор.
То ли громкие имена, то ли наглый тон юноши сыграл свою роль, но сержант вздохнул, оглядел своих людей и произнёс:
— Пусть так, провожу вас к господину бургомистру.
— Монах, — окликнул брата Ипполита кавалер, — неси мне лекарство, голова болит, не проходит.
Монах быстро пошёл к дому, где на крыльце стоял лодочный мастер и его жена. Все ждали монаха. А Эльза Фукс сидела в телеге и волновалась, девочка и думать не думала, что жизнь её так распорядится, и она окажется в центре странных и страшных событий.
День к вечеру шёл, а бургомистр славного города Хоккенхайма, фон Гевен, проверенный слуга дома Ребенрее, всё ещё ходил по своим покоям в ночной рубахе и в баснословно дорогом халате красного атласа, отороченного соболями. Шапочка на голове его придавал ему вид мудреца. Он и был мудрец, ибо не каждому дано к своим сорока годам достичь такого богатства, коим обладал бургомистр. И того положения, коим он тоже обладал. Услуги, что многократно он оказывал курфюрсту, были неоценимы. Не раз он посылал помощь принцу и деньгами, и войском, и припасами сверх того, что был город должен. И даже расписок с герцога не брал. За то герцог его чтил, а город считал ценнейшим в своей земле. Всё было хорошо у бургомистра, в городском совете врагов он всех извёл, гильдии и цеха к нему на поклон ходили, в надежде получить хоть клок доброй земли. А городской судья так и вовсе был его секретарём в прошлом, штатгальтер императора его приятель был, а коменданта города и начальника стражи он по городскому уложению сам назначал. Ну, а то, что купчишки в городе исчезают, на то всё мелкие негоцианты, которые без охраны товары возят. А воры… Ну, воры выезде есть. Нет таких городов, в которых воров не бывает. Всё было в его городе хорошо.