"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

— Нет, неправда ваша, — вдруг сказал Агнес. — Сыч-то ее замуж возьмет, он ее все время уговаривает, я сама слыхала.
Кавалера аж передернуло, он глянул на девочку и холодно сказал:
— Пусть идет, лучше ей не сыскать.
— Да почему же не сыскать…
— Спать иди, — рявкнул кавалер.
Агнес вскочила и бегом кинулась наверх в покои.
А он еще долго сидел, мрачнее тучи. Не пил, не ел, сидел злой и все. В ту ночь, как только он пошел спать, повалил снег, укрыл город. Для Ланна снег перед Рождеством не в диковинку, а вот то, что первый снег до утра не растаял — так то было удивительно. Утром на улице мальчишки кидались снежками, бабы кутались в платки, снег хоть сам и не таял, да на дорогах его размесили в грязную серую мокрую кашу люди своими башмаками.
Кавалер выехал с Еганом и Сычом, поехал к банкирам менять золото на талеры. Егана слушать ему было в тягость, а на Сыча он и вовсе смотреть не хотел. Настроение было отвратное. Так и ехал, мрачный, по Коровьей улице, что шла от складов и красилен в центр. И весь мир ему был не мил, и ногу стало ломить. От холода, наверное. И тут когда кавалер и его люди почти повернули на улицу Всех Святых, что шла до дворца архиепископа, они услышали крики.
— Дорогу, прочь! Дорогу!
Они остановились, горожане поспешно разбегались, и мимо них проехали двое конных, продолжая кричать и распугивая прохожих. Были они в хорошем доспехе и на хороших лошадях, цветов Волков сначала не узнал, вернее не вспомнил их, то были цвета: охра красный и синий, за ними ехала добрая повозка с крышей. И как только он увидел герб на повозке той: митра над щитом, и два ключа, так сразу он вспомнил и герб и цвета. То были цвета Его Святейшества Папы. А в повозке важный, закутанный в меха, сидел поп. Был он немолод, носил лиловую шляпу с большими полями, богатые перстни поверх лиловых перчаток. Поп был очень важен, и на вид строг. На козлах возка стояли два холопа, а за возком ехали еще два конных воина. Волков видал попов, что носят герб Святого Престола, когда воевал на юге, здесь таких не водилось.
— Важная птица, какая-то, — сказал Еган, — может сам!
— Папа, что ли? — поддержал его Сыч.
— Дурни вы, это не папа, — сказал кавалер. — Папу я видел. Это кардинал какой-нибудь, их при Святом Престоле толпы.
— Неужто папу видели?! — восхитился Еган.
— И какой он? — спросил Сыч тоже заинтересованный?
— Ногами хворый он, еле ходит. Носят его в палантине всегда, когда вылезает, смотреть больно, как мучается.
— Святой человек, — сказал Еган и осенил себя святым знамением.
Сыч сделал то же самое. А Волков не стал, тронул коня и поехал следом за возком, им было по пути.
Он не знал, кто это проехал. Какой-то важный поп и все. А поп то был не простой, то был викарий брат Себастиан, апостольский нунций Папы. Хоть и был он викарием, но имел сан архиепископский, чтобы любого заблудшего епископа вразумить коли нужда будет. И чтоб с архиепископом или кардиналом говорить на равных. И ехал он на смену другому нунцию брату Антонию, ибо тот был мягкосердечен и неспешен излишне, по мнению Святого Престола.
А кавалер поменял золото на серебро в банке Ренальди и Кальряи. Поменял и вправду удачно, как и обещал ему Фабио Кальяри. А после всех дел и пересчета монет, не дав ему уйти, Кальяри заговорил с ним:
— Имперский штатгальтер Ульрик пришлет вам своего человека, этот человек, скажу вам, еще та рыба, зовут его Дессель. Хитрец и проныра, будет норовить обсчитать вас. Держите с ним ухо востро.
— А что., вопрос с покупкой моего товара уже решен? — удивился Волков.
— Решен, император будет собирать войска, даже если ландтаг города Ланна не даст добро. Местных воинских людей может, и не призовут, коли ландтаг не даст добро, но вот снаряжение покупать будут. Местные цеха рады, два праздника у них, Рождество святое и заказ большой от императора. Если вы готовы продавать свое добро — пришлите мне своего человека, и я скажу вам, когда Дессель может к вам прийти торговаться.
 
— Ясно, как буду готов, так сразу пришлю вам его, — кавалер чуть волновался, да и не мудрено, не было у него никогда таких сделок со столь влиятельными людьми.
— Все пересчитайте, то, что продавать не будете, ему не показывайте, не нужно ему знать, что у вас есть. Пушки, пушки им очень нужны, просите хорошую цену. Он будет упрямиться, да все одно купит. Всю мелочь сложите в бочки, железо все должно быть чищеное, упряжь исправна, оружие острое, порох сух, арбалеты и аркебузы в порядке. Не ломаны чтоб.
Кавалер только кивал молча и слушал внимательно, хоть записывай, чтоб не забыть. Сосредоточен был.
— Что с вами, друг мой? — улыбался Кальяри, видя озадаченность кавалера.
— Думаю, как бы не оплошать, — признался Волков.
— Ха-ха, — смеялся банкир, — на войне, говорят вы храбрец, а тут вон как вас испарина пробила, не волнуйтесь, мой дорогой рыцарь, если Дессель вас сильно обсчитает, мы пойдем жаловаться к самому Ульрику. Не волнуйтесь. Все будет нормально. Да, хотел вас спросить, вы все в гостинице живете? С людьми своими и с дамами?
— Да все там же, — отвечал кавалер.
— А не дорого ли вам там?
— Дорого? — Волков поглядел на банкира с иронией. — Да трактирщик раньше на большой дороге разбойничал, да надоело подлецу в лесу жить, он в городе трактир поставил и все так же грабит людей, только без ножа и кистеня.
Фабио Кальяри зашелся хохотом, аж до слез и кашля, кавалер и сам смеялся своей шутке, даже писари, и те, что всегда серьезны, и те смеялись.
— Полегче, друг мой, полегче, я уже не молод так смеяться, — вытирая платком глаза, говорил банкир, — и что мне нравится в вашей шутке, так это то, что грабители в ней не мы, не банкиры. Ну да ладно, вернемся к нашему разговору, на улице Форели, прямо у монастыря Святых вод Ердана, стоит дом в два этажа. До нашего кафедрального собора, где сейчас люди стоят в очереди, чтобы прикоснуться к раке, что вы добыли, триста шагов, не более.
Он протянул руку, и тут же в нее, была вложена помощником связка больших ключей. Он протянул связку Волкову.
— Поезжайте, поглядите дом.
Волков брать ключи не торопился:
— У меня нет денег, чтобы купить дом, и моя сделка с императором вряд ли даст нужную сумму. Слыхал я, что дома тут в Ланне, очень дороги.
— Да уж не дешевы, — согласился банкир, но ключи не убирал, держал перед кавалером, — тот дом вы не скоро купите, стоит он двадцать две тысячи талеров.
— О! — только и смог произнести кавалер.
— Но жить в нем вам по силам, мы продавать его не спешим, и попросим у вас только четыре талера в месяц, за аренду дома.
Он взял руку кавалера и вложил в нее ключи:
— Не спешите отказываться, вы своему трактирщику столько же платите.
Волков платил поменьше, но не намного.
— А дом может понравиться вашей даме, — продолжал чертов банкир. Он знал, что говорить. — Возьмите всех своих людей и езжайте, посмотрите дом. Только посмотрите, покажите его своей прекрасной спутнице, за простор денег я с вас не возьму.
Волков ключи взял. Кивнул головой. Он захотел глянуть дом, что стоит двадцать две тысячи монет. Да и этой наглой девице его показать. Решил съездить сегодня же.
— И еще кое-что, — продолжил банкир, отводя его в сторону, чтобы никто их не слышал, — не сочтите меня невежливым, примите это, как совет старика.
— Я жду ваших советов, — сказал кавалер как можно более почтительно.
— Не носите все время броню, купите городское платье. Местное дворянство и городская знать не жалуют солдафонов, вы ведь понимаете, это вечная вражда мантий и мечей.
— Если я буду одеваться, как они… Вы думаете, они меня примут?
— Нет-нет, не рассчитывайте на это, но раздражаться при виде вас они будут меньше. Вы ведь решили тут задержаться, прикупили землю, ставите мастерские, так попытайтесь хотя бы выглядеть как они, иначе они будут вставлять вам палки в колеса, впрочем, они и так будут. И магистрат и канцелярия архиепископа и городские цеха не дадут вам спокойно жить, готовьтесь к этому.