"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
— Доброго вам утра, господни рыцарь, — еще издали запищал доктор, — вам и вашим людям тоже.
Шлем приглушает все звуки, но его писклявый голос проникал под шлем и под подшлемник. Словно сразу в голову попадал, минуя уши.
Доктор шел им на встречу, а два огромных болвана тащились за ним следом.
— А я думаю, кто нарушает тишину в нашем тихом городе, неужто чумные бродят, или последние здоровые бежать собрались. А это вы, славный человек. Что, сумасшедший так и не открыл вам ворота цитадели?
Он подошел близко и тогда Волков поднял руку, останавливая свой отряд, и сказал:
— Ближе не подходите, доктор.
— Помню, помню, — еще более тонко запищал доктор, — и ничего не имею против ваших предосторожностей. Ну, так как вы попали в храм наш или нет?
Отвечать ему Волков не собирался:
— Кто позволил вам, вчера запрещать моим солдатам покинуть город, чтобы набрать воды?
— О, то не мое решение, то решение самого герцога земли Ребенрее, он с самого первого дня чумы велел обложить город заставами. И никого не выпускать. Да и магистрат велел запирать ворота. Так что…
— Так что если еще раз вы попытаетесь помешать моим солдатам, я вас убью, — перебил его кавалер.
— Убьете, — в голосе доктора послышалась насмешка, — вы меня убьете? Хи-хи, хи-хи.
Волков никак не мог понять, как он пищит так, что его слышно из-под этой его маски. Но выяснять это он не собирался, он спросил:
— Кто вчера ночью приводил людей к моему лагерю, на винном дворе?
— К вашему лагерю, — ехидно переспросил доктор, — у вас уже есть лагерь в нашем городе?
— Убирайтесь с дороги, даже не вздумайте приближаться к моим солдатам. И вообще не попадайтесь мне больше на глаза, иначе вы больше не будете хихикать, — сказал кавалер и никто из присутствующих не усомнился в его словах, даже ехидный доктор.
Он отошел в сторону, его болваны тоже. Люди Волкова прошли мимо них. И когда отошли на пятьдесят шагов, доктор запищал так, что кавалер его услышал:
— Вы благородные, очень грубы, и за свою грубость вам когда-нибудь придется заплатить, слышишь, рыцарь, заплааатиииить. И не серебром. Ты сдохнешь, рыцарь, и людишки твои вместе с тобой. И очень скоро. Хи-хи, даа… Скоро…
А это была уже явная угроза. Смысла придерживаться приличий больше не было, по сути это было объявлением войны. Недолго думая, кавалер развернул коня, и дал шпоры, он решил убить доктора, на ходу тянул меч из ножен. Но доктор был не дурак, он и его болваны нырнули в раскрытые ворота зачумленного дома. И скрылись в самом доме. Кавалер остановил коня, конечно, лезть туда он не собирался. Чуть постояв, он стал догонять своих людей.
Солдаты его пошли к реке, набирать воды, а сам он поехал прямиком на заставу, где его встретили люди фон Пиллен.
— Господин, — сказал старший из них, — мы не можем вас пропустить.
— Мне и не нужно, пошли кого-нибудь в лагерь, там живут две госпожи, одну из них нужно позвать.
— Ага, — понимающе ухмыльнулся старший, — значит позвать вам госпожу.
Эта ухмылка Волкову не понравилась и он холодно продолжил:
— Пошли своего человека, пусть позовет мне госпожу Агнес, и пусть она возьмет то, что нужно.
— Как пожелаете, господин, — отвечал старший на заставе.
Агнес была умной девочкой, она знала, что нужно взять. Уже вскоре они сидели на берегу реки и разговаривали:
— Не знаю, как попасть в цитадель, а храм с мощами там.
— А что такое цитадель? — спросила она, доставая из синего бархата стеклянный шар.
— Крепость такая, там есть один упрямец, который ее охраняет. Говорит, что не пустит меня туда. А я не могу вернуться ни с чем.
Девочка огляделась по сторонам, никого вокруг не было. И тогда она стала снимать платье, и нижнюю рубаху. Волков старался не смотреть на нее голую, но заметил, что с тех пор как они уехали из Рютте, формы Агнес заметно округлились. Девочка поудобнее уселась на свою одежду взяла шар и еще даже не заглянув в него, стала улыбаться, той самой улыбкой блаженной, которая всегда присутствовала на ее лице, как-только дело касалось шара.
Кавалер лег на траву, рядом ожидая, когда она закончит, и ждать ему пришлось долго. Долго. Солнце грело уже плохо, тепло давно уже не было, река несла воды свои и приносила свежесть, но Агнес, казалось, того не замечала, хотя и подрагивала, и съеживалась. Кавалер глядел на ее посиневшее тельце, ждал, наконец, не выдержал, и отобрал у нее из рук шар. Подождал. Она сидела, словно просыпалась, и как всегда терла руками глаза. И ежилась от холода. Наконец повалилась на спину так и лежала молча, прикрывшись одеждой, продолжая тереть глаза. А время шло.
— Ну, видела, что-нибудь? — спросил кавалер, когда ему надоело ждать.
— Видела, — он села и смотрела на него покрасневшими глазами, — видела белого человека. Он готовит вам ловушку, и захочет убить, но вы вернетесь в свой лагерь живым.
— Что за белый человек?
— Не знаю, вы говорили с ним сегодня.
— Доктор Утти?
— Он не доктор.
— Выдает себя за доктора, ходит в маске, худой и писклявый.
— Он не худой, он жирный, а кожа его белая как полотно, и вся в язвах. И вам его нужно найти, или он вас одолеет. — Агнес встала, начала одеваться, она даже пошатывалась от усталости, — найдите его, иначе живым из города вы не уйдете.
— А доктор Утти?
— Да не видела я никакого доктора, — с раздражением сказала девочка, — не было в стекле никакого доктора.
— А Брюнхвальд, как с ним быть, как попасть в цитадель, знаешь?
— Не знаю, — у нее не было сил, она снова уселась на траву. — Не думайте ни о чем, только о ловушке, что приготовил вам белый человек.
— Что за ловушка, где она?
— Да не знаю я, — заорала Агнес.
Она вдруг зарыдала, захотела его обнять, и не побоялось своим девичьим телом прижиматься к холодным латам:
— Господин, не ходите в город, давайте уедем, вдвоем. Иначе вы помрете там, стекло вас показывало мертвым, вы лежали на улице и конь ваш был убит. А Егана держали люди, и били его.
— Значит, меня там убьют? — спросил он.
— Да, если вам не поможет мальчик.
— Что за мальчик?
— Не знаю, не мальчик, может, но и не взрослый. Какой-то… Не знаю я, кто он… — Агнес рыдала. — Не ходите в город.
— Ты мне раньше говорила, что я доживу до старости, — произнес кавалер.
— Не знаю, я… Раньше так было, теперь этак. Со стеклом все не просто, все не ясно. Мутно все.
Он аккуратно, чтобы не поцарапать ее о броню, оторвал девочку от себя и встал:
— Я должен вернуться в город, там остались мои люди.
— Нет, не ходите туда, вы помрете, — рыдала Агнес.
— Одевайся и иди в лагерь и молись за меня, будем надеяться, что твой мальчик спасет меня, — он пошел к солдатам.
— А если не спасет? — в голос кричала девочка ему вслед.
— Спасет, я буду осторожен.
Глава одиннадцатая
Он всегда прислушивался к словам Агнес, с тех пор как она стала глядеть в шар. Не пренебрег он ее словами и сейчас. Он вперед выслал двух дозорных. Они шли в тридцати шагах впереди, Егана на коне и двух людей поставил в арьергард, сам ехал перед телегой, за ним шли Хилли-Вилли, всем его людям передалось напряжение кавалера. Все были начеку.
Наверное, это их и спасло от быстрой смерти, те два солдата, что были впереди, увидали свежий конский навоз на мостовой. Они подняли руки, и кавалер остановил людей.
— Что там? — крикнул кавалер.
— Навоз, свежий, — отвечал один из солдат.
— Может, от наших лошадей?
— Господин, в этом проулке еще навоз, а мы туда не ездили, — крикнул второй солдат, указывая в проулок, что шел от дороги вправо.
— Сходи, взгляни, — приказал Волков.
Солдат молча скрылся в проулке, а второй остался на улице и наблюдал за ним. Все остальные стояли, не шевелясь и почти не разговаривая, только лошади шевелились, да переступали ногами. Второй солдат, что наблюдал за своим товарищем, неожиданно повернул лицо к Волкову, глаза его были круглые, перепуганные, он заорал: