"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
За всю свою жизнь Волков не видел, чтобы кто-то умел так быстро писать и считать, как это делал писарь дома Ренальди и Кальяри. Этот молодой человек, под присмотром убеленного сединами мужа, сидевшего за его спиной в высоком кресле, обложенного множеством подушек, просто творил чудеса. Седой муж внимательно глядел не на своего писаря, а на Волкова. Кавалер чувствовал, что этот человек его изучает.
А погода была отличной, и все действие проходило в райском саду, который окружала высокая стена. Еще на въезде кавалер понял, куда приехал. Кто мог позволить себе огромный дом в центре города, в двух шагах от городской ратуши и ста шагах от дворца архиепископа, да еще с садом, да еще с небольшим фонтаном. Только старый и большой банк, каким и был дом Ренальди и Кальяри.
Список получателей — людей капитана Пруффа был составлен за минуты, деньги были приняты и пересчитаны, расписки была передана капитану, и тот удовлетворенно спрятал ее у себя под камзолом.
— Спасибо, — сказал кавалер, когда капитан ушел. Сам он уходить не собирался.
— Комиссия с вашего дела составит всего шестьдесят крейцеров, — сказал молодой человек.
Волоков достал деньги, он уже не считал расходов.
И чуть подумав, достал и вексель от дома Рицци на сто талеров и протянул его юноше:
— Примете ли вы такой вексель?
Писарь взял вексель, прочитал его и, встав, передал его седому мужу. Что-то стал шептать ему. Тот понимающе кивнул и заговорил:
— Дом Рицци мы хорошо знаем и принимаем все его обязательства, на любые суммы. Но в этом векселе стоит имя Яро Фолькоф, а сегодняшние бумаги вы подписывали именем Иероним Фолькоф.
— Имя Иероним дано мне монахами при акколаде и посвящении в рыцари Божьи, — Волков достал бумагу, протянул ее седому мужу, — здесь все написано.
Тот прочитал бумагу и, кивая, продолжил:
— Могу только вас поздравить, тем не менее, нам нужно будет сделать запрос в дом Рицци с почтовой оказией. Это займет неделю, не больше. К сожалению, по-другому нельзя. Рицци должен ратифицировать вексель и ваше новое имя. Вы должны понять, ваше имя и имя на векселе не совпадают. Но ждать придется всего неделю.
— Через неделю меня здесь не будет, — сказал кавалер.
— Тогда, — он протянул Волкову бумагу, — вам лучше обратиться к самому Рицци.
Волков бумагу не взял:
— Проверяйте, если я через месяц вернусь, заберу деньги.
— А если нет? — седой муж смотрел на него пристально, видимо он, все еще изучал Волкова.
— По пять талеров из этих денег…
— Пиши, — приказал седой муж писарю, тот стал записывать.
— Агнес и Брунхильде, что живут сейчас в трактире «Три висельника».
— Есть ли у них фамилии? — спросил писарь.
— Нет, пиши Рютте обеим.
— Они сестры?
— Нет, из одной деревни.
— Хорошо, — сказал седой муж, — а что делать с остальными деньгами?
— Остальные, передать Марте Фолькоф, из Руусдорфа, матери моей. Сможете найти?
— Сможем, но если в нашем городе мы бы передали деньги без комиссии, то дело в Руусдофе будет для нас затратно. Люди дороги, корреспонденция, прочие траты.
— Пусть, если не будет матери моей в живых, передать деньги сестрам моим Марте и Герде, урожденным Фолькоф.
— Хорошо, мы все сделаем, — сказал муж, убеленный сединами и с трудом вылез из кресла, — простите мое любопытство, неужели вы и вправду собираетесь идти в чумной город?
— Да, — коротко отвечал кавалер.
— Я Фабио Кальяри, партнер этого дома, восхищаюсь вашей храбростью, и у меня к вам дело, — он взял Волкова под локоть и повел по саду. — Расскажите мне о себе, уважьте просьбу старика.
— Что вы хотите знать?
— Хотел бы знать все, но это займет много времени, расскажите, что вы хотели сделать, покупая землю в городе. Дом там вряд ли будет удобен.
— Вы знаете про землю?
— Это мое ремесло, невежды думают, что банковское дело — это деньги, а на самом деле банковское дело — это знания и выстраивание связей. И знания тут главные. Все сделки с землей в нашем герцогстве, и тем более в городе, привлекают наше внимание.
— Значит, вы и обо мне разузнали?
— Разузнали, разумеется, но мне бы хотелось послушать и ваш рассказ.
— Мне скрывать нечего, и ничего нового вы от меня обо мне не услышите, кроме того, что слышали. Я на войне с четырнадцати лет, то есть почти двадцать лет в солдатах. Долго воевал в южных войнах, ну и с еретиками тоже, потом пошел на службу в гвардию герцога да Приньи, там воевал на севере только с еретиками. Избран корпоралом роты, был правофланговым, на последнем годе службы герцог оказал мне милость, я был зачислен в охрану его штандарта, и был глашатаем его приказов. По ранению покинул гвардию, служил одному барону в земле Ребенрее. Был замечен епископом Вильбурга, он послал меня сюда, архиепископ произвел меня в рыцари Божьи. Все. Если у вас есть ко мне дело — говорите.
— Думает, что у меня к вам дело? — улыбался Фабио Кальяри.
— И оно, как я понимаю, конфиденциальное, — произнес кавалер.
— Да, у меня к вам есть дело. И, как и все дела, которые затрагивают дома, подобные нам, оно конфиденциально, — произнес Кальяри. — Я должен был узнать о вас больше. Я хочу убедиться, что никто никогда не узнает о том, о чем я вас буду просить.
— Я должен написать расписку? — усмехнулся Волков. — У вас, богатых господ, расписки заменяют слова.
— У нас — да, так и есть, но у вас, у рыцарей, ведь все по другому, и поэтому мне будет достаточно вашего слова.
— Разговор идет о преступлении? — спросил рыцарь.
— Разговор идет о преступлении, — отвечал банкир, кивая головой и улыбаясь.
— Я рыцарь Божий, не к лицу мне порочить себя разбоем, или кровью.
— Никакой крови, никакого разбоя, я бы вам такого и не предложил бы. Мне нужно, чтобы вы сожгли один дом в Фернебурге. Всего один дом.
— Дом?
— Да, большой и красивый дом.
— Может его лучше обыскать? Может там, что-то вам нужно?
— Нет, ничего вы там не найдете ценного, хозяева вывезли все, когда пришел мор. Кроме архивов. Архивы большие, вывезти их не удалось. Архивы должны сгореть, знаете, что это?
— Бумаги.
— Бумаги. Бумаги, которых не должно быть. Пусть они сгорят.
Рыцарь молчал, ждал, пока банкир скажет главное. И тот сказал:
— Двадцать гульденов еретиков, или двадцать шесть эгемских крон, или двадцать два цехина. Любое золото, какое пожелаете.
— Надеюсь это не церковь. Такой же банк, как и ваш?
— Хуже, это дом Хаима, Хаимы безбожники. Жгите спокойно. Он в самом северном, конце города, недалеко от северных ворот, рядом с их вместилищем безбожия, с синагогой. Синагога справа от дома, похожа не на храм, а на склад. На воротах дома роза. Розы прекрасной работы, прекрасны, вы их узнаете сразу. Это герб Хаимов. Вы не ошибетесь.
Кальяри замолчал, ждал решения рыцаря.
— Сжечь банк ростовщиков-безбожников дело богоугодное, — сказал рыцарь, чуть подумав. — Я возьмусь за такое дело. — Он помолчал и продолжил, — А не найдется ли у вас старой имперской марки, если есть, то дайте мне ее, как аванс. Такая марка пару раз спасала меня.
— Да прибудет с вами Господь, — сказал банкир. — А марку получите у моего писаря, и не как аванс, а как подарок. Пусть она принесет вам удачу.
Это была щедрость, банкир искал расположения рыцаря. Золото всегда нуждается в железе. Они поклонились друг другу.
Когда они выехал из дома Ренальди и Кальяри, у Волкова заметно улучшилось настроение, а у Егана за пазухой лежала большая и тяжелая, черная от старости имперская марка, отчеканенная еще в прошлом веке. И он поехал искать кузнеца, чтобы сделать то, что делал им умелый кузнец из деревни Рютте, почему-то кавалеру казалось, что это может пригодиться ему в будущем деле.
Тот огромный котел, что купил Виченцо Пилески для выварки селитры, пришелся кстати. Его вывезли за ворота города, поставили у большого ручья, налили его, почти доверху, водой и стали ее греть.