"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
— Конечно дура. Лается она от злобы, потому как вы с ее ухажера денег взяли, а она по любви с ним миловаться хотела, думала, что он ее замуж возьмет. А деньги нам на купальню нужны, для дам туда вход шесть крейцеров стоит.
— Шесть крейцеров! Рехнулись? А вы прямо дамы, — едко заметил солдат. — Не жирно ли вам? В корыте бесплатно помылись бы, Еган вам натаскал бы воды.
— В корыте нехай поросята плещутся, — разумно заметила Агнес, — а нам надобно в купальню.
— И что вам там? — не понимал Волков.
— Да все, сидишь в купальне с горячей водой, а холопы тебе холодное вино приносят, и музыка играет, — Агнес почти глаза закатила от предвкушения счастья, — тем более вы сами велели замарашкой не ходить — мыться.
— От холодного-то вина горло не заболит? — поинтересовался солдат.
— Не заболит, все городские девки, и бабы тоже, в купальни ходят, ни у кого не болит, и у нас не заболит. Давайте, господин, двенадцать крейцеров на купальни, да на полотно заворачиваться, да на мыло, чтобы розами тело пахло, да на вино, и того семнадцать надобно. Давайте, а то Брунхильда серчает на вас.
В другой бы раз он не дал бы, но сейчас… В этот день он просто не мог отказать. Полез в кошель, отсчитал и дал деньги Агнес, та от радости быстро обняла его и убежала наверх за Брунхильдой.
— Разорят они меня, они и этот чертов город, дорогой он, дьявол! — злился Волков. — Ладно, пусть помоются, завтра нужно быть всем чистыми. — И теперь обратил внимание на монаха: — Ну а тебе что?
— Господин, прошу дозволения уйти до вечера, — сказал брат Ипполит.
— Вообще-то я тебе не хозяин, — заметил солдат, — а куда ты собрался, наверное, помолиться? Храм какой-нибудь знаменитый нашел?
— Нет, господин, тут в Ланне живет один великий врачеватель, Отто Лейбус, я читал его труды, он две книги написал, очень хочу с ним поговорить, есть у меня замечания к сращиванию костей, которые описаны им. Думаю, ему будет интересно.
— Хм, — солдат заметно ерничал, — конечно, ему будут интересны твои замечания. Ну, ступай, только смотри, чтобы тебя его холопы не отлупили, беги, как-только выскажешь свои замечания.
Монах быстро поклонился и пошел. А Волков вдруг задумался, и когда монах дошел уже до двери, окликнул его.
— Погоди, поеду-ка я с тобой, замечаний к великому ученому у меня нет, а вот пара вопросов есть.
— Вот как, — удивился брат Ипполит, — ну что ж пойдемте.
— Ступайте, господин не практикует, — крикнул мордатый слуга из окна второго этажа и, как подтверждение, плеснул из таза помои на улицу.
— Мы приехали издалека, и нам нужен его совет, — не сдавался солдат.
— Уходите, господин не принимает, вас много таких приезжает издалека. А господину работать некогда из-за вас, — слуга был тверд.
На монаха было жалко смотреть, видимо, он уже готов был смириться. Да вот солдат был не готов.
— Эй ты, передай хозяину, что я дам ему талер, если он ответит всего на один вопрос, — крикнул Волков. — Всего один вопрос!
— Убирайтесь к черту, — заорал слуга, — мой хозяин не нищий, сказал, что не примет — значит не примет. Хоть пять талеров дай ему.
— Один вопрос — один талер, — не отступал солдат.
— Нет, — слуга с шумом закрыл ставень.
Монах был готов зарыдать.
— Ну не штурмом же брать этот дом, — резонно произнес солдат, — хотя можно, конечно, подождать, пока дверь откроется. И тогда…
Брат Ипполит посмотрел на него с испугом. Солдат засмеялся:
— Нет, я не собираюсь вламываться в дом силой, просто можно подождать, пока этот ученый муж или его слуга выйдут на улицу.
И тут ставень окна отворился и слуга спросил:
— А что у вас за вопрос к господину?
— Тебе, дурню, не понять, — сказал Волков. — То вопрос для ученых мужей. Ну, так что, впускаешь?
— Впускаю, — недовольно буркнул слуга.
Бумаги, бумаги, бумаги, книги, бумаги. Все помещение был в бумагах. Они лежали повсюду, даже рядом с камином, в котором тлели головешки.
Отто Лейбус был немолод, стоял посреди этого моря бумаг, опирался на палку. Было не холодно, но ученый не снимал меховой накидки до пола, на ногах его были войлочные сапоги, а на голове плотная шапочка с «ушами». Он внимательно, с чуть заметной улыбкой разглядывал вошедших. Вошедшие поклонились, монах почтительно, солдат вежливо. Ученый им ответил.
— Меня зовут Яро Фолькоф, а это мой спутник брат Ипполит, — представился солдат.
— Имя ваше восточное, северо-восточное, а говорите как южанин, как хайландец, долго воевали на юге? — спросил Отто Лейбус.
— Недолго, три-четыре года, но долго служил с ламбрийцами и хайландцами в одном отряде.
— Видимо, от них и переняли особенности их речи, — произнес ученый, — вина, пива? Может, еды? Не стесняйтесь, коли вы готовы платить талер за один вопрос, на который я не обещал ответить, то и угостить я вас обязан.
— Спасибо, не надо, — за всех отказался молодой монах, он заметно волновался, и заговорил с жаром, — магистр, я прочел обе ваши книги о лечении переломов, я многому научился, но кое с чем согласиться не могу.
— Вот как, — ученый предложил им сесть и сам сел в мягкое, солдат таких еще не видел, кожаное кресло. — Я, молодой человек, тридцать лет ездил от турнира к турниру, где сильные мужи и юноши калечили себя и своих коней, не было ни одного турнира, где бы мне не пришлось хоть одному из храбрецов не сращивать кости. А чем можете похвастать вы?
— Ну, конечно, — чуть замялся монах, — мне до ваших деяний не близко, я всего пять лет помогаю лекарю Деррингофского монастыря, но вот что я заметил…
— Стоп, — прервал его Волков, — уж прости меня, монах, но я не для того пришел сюда, чтобы слушать о костях. Я хочу знать другое.
— Так, наверное, другое, это то, за что вы грозились заплатить монету? — уточнил старый лекарь.
— Да, я хочу знать, как мне заехать в чумной город, в котором вымерло чуть не половина народа, и выехать оттуда живым.
И монах, и ученый уставились на него с недоумением. И когда насмотрелись, ученый спросил:
— А так ли нужно вам ехать туда, иного пути нет?
— Иного пути нет, — твердо сказал солдат.
Ученый старец замолчал, подумал немного и заговорил:
— Еще Илинор Исилойский заметил, что чума всегда идет с юга на север. Всегда так, по-другому не бывает. Он предположил, и я с ним согласен, что это южные ветра приносят с далеких южных болот черные миазмы, которые рождают у человека нарывы. А другие считают, что это земля источает яд, некоторые думают, что это жиды распространяют болезнь. Теорий много. Но вас интересует, как противостоять болезни. Как противостоять. Да. Как же не заразиться? Некто Жерар Иммуан написал трактат, что болезнь эта не что иное, как поток невидимых «скотинок» которые переползают с человека на человека и так заражают их.
— Блохи, что ли? — спросил Волков.
— Много меньше блох они. Думаю, это глупости, но факт остается фактом. Половина чумных докторов в городах пережили чуму, потому что предохранялись от этих «скотинок».
— И что ж они делали для предохранения? — поинтересовался монах.
— Наш доктор пережил чуму. Схоронив тысячи больных. Я спросил его, что он делал. Как охранял себя от болезни. Он рассказал.
— Ты бы записал бы все, монах, — сказал солдат.
— Я запомню, — отвечал тот.
— Первое дело — вощеные перчатки. Он не снимал их. Второе дело — маска, но маску он снимал постоянно, в ней плохо дышится. Третье дело — ежедневные омовения, он мылся дважды в день и только горячей водой. Чистое тело и никаких гадов на теле, ни вшей, ни блох. Коли сидишь в доме зачумленного, не прикасайся к перинам и подушкам, чтобы клопы и вши на тебя не взобрались. Вода только кипяченая, еда только горячая. Он протирал лицо и руки после каждого больного сарацинской водой или крепким уксусом.
— Сарацинской водой? — переспросил солдат.
— Знаете, что это?
— Да.