Меж миров. Молодой антимаг (СИ)

Все зашевелились, рожи недовольные, но потекли обратно к двери, повинуясь. Медик первым уходит, не выражая протеста, кажется, сам спешит.
А вот старый маг не торопится, застрял у двери, терзаемый сомнениями, всё же не выдерживает:
— Госпожа, одумайтесь, это большая ошибка! Это не тот великий Антимаг, которого мы призывали. — Срывается на крик: — Да ему и двадцати лет нет! Он вас моложе, присмотритесь. Мне хорошо известна степень вашего отчаяния, но обещаю, я найду другой выход, не смейте передавать в его руки свою бесценную жизнь, — теперь уже почти умоляюще.
— Хелгиус, хватит! Другие не приходят, а он здесь… Я слышала достаточно, у тебя было больше двадцати лет на поиск решения, и до вчерашнего дня результата не было.
Укора в ответе нет, лишь желание выпроводить.
Подле полупрозрачного кругляша от свёрнутого индикатора над головой мага появляется имя. Закрепляется, достаточно раз услышать.
Голос у неё, конечно, обречённый, и вид порядком усталый, если не измученный. Оно и понятно: крови много потеряла, потому и бледна.
— Прошу прощения за поведение нашего Верховного жреца, — дождавшись ухода старика, она усаживается напротив, в нескольких шагах от меня.
Видно, как отчаянно она пытается скрыть волнение, но это у неё не получается.
— И часто у вас здесь красивых принцесс в жертвы Антимагам приносят? — довольно нахально спрашиваю, пытаясь разрядить атмосферу. — Если да, может, и задержусь…
Слегка улыбается, но по-прежнему держится настороженно. Понятно, что ожидается тяжёлый разговор, однако считаю, недавно вены вскрывавшему человеку следует больше смеяться.
— Хелгиус очень заботлив. За меня переживает, — поясняет девушка. — Без него ритуал, призвавший вас, был бы невозможен.
Официальное обращение жутко режет ухо:
— Предлагаю перейти на “ты”, а то быстро зазнаюсь, нос задеру, — говорю с ухмылкой.
Но оказывается, её серьёзный настрой не так уж легко сломить.
— Хорошо, — нерешительно соглашается, потом собирается с силами и задаёт главный вопрос: — Ты ведь Антимаг, правда? — Глаза вспыхивают затаённой надеждой.
— Да, — не спешу развивать тему, жду.
— Настоящий? — с внезапно вернувшимся недоверием переспрашивает. — Прости, я не хочу оскорбить тебя, и возраст меня не смущает, я знаю о вашем умении замедлять старение. Но твои индикаторы! Ни имени, ни ранга, даже расы нет — всё пустое.
Точно, совсем забыл о калибровке! Представляю каково подобное видеть людям, не представляющим жизни без подключения к интерактивке.
— Ну, как тебе сказать… — пожимаю плечами. — И да, и нет! Я Антимаг, но уверен, не тот, которого вы надеялись здесь увидеть, — не считаю возможным сейчас ей врать.
К тому же сделка уже заключена, наши судьбы теперь связаны. Фактически она душу свою на кон поставила, а я дал негласную клятву убить её врага. Мой медальон впитал в себя часть её души в качестве подписи, и теперь моя прямая обязанность как Антимага — отправить в Чистилище Пожирателя, от которого девушка пострадала. Или саму её через меня поглотят, дабы получить мою силу. Без этого душу нашего брата заполучить нельзя, даже убив.
Вообще, на мой взгляд, подобное правило придумали для устрашения заказчика. Чтобы обращение к нам подобным выступало именно крайней мерой. Хотя на самом деле осуществить призыв, не имея достойной на то причины, попросту невозможно. А тут, хрен его знает, слишком уж много невероятного для одного дня!
— Это действительно так, — девушка не отводит взгляда. — С помощью ритуала мы пытались вызвать Кейна, некоего великого Антимага. Поиски информации о нём и его личного символа стоили слишком многих жизней, ведь мы положились на ритуал, как на последний шанс для всех нас — сразу целого мира, — говорит с грустью в голосе и глубокой печалью в глазах. — Для всех, и прежде всего, для меня, — обречённо повторяет.
Призыв конкретного Антимага… Возможно ли это?! Задумался. Давая себе время, одеваюсь и направляюсь к окну: хочется их город увидеть, пока солнце не село, а то ведь даже и не знаю, чего ожидать.
 
Её напряжение передаётся мне, проявляясь в виде невнятной тоски.
— Расскажешь подробнее о ритуале, сути своих проблем и мире в целом? — спрашиваю, проходя мимо неё. — Слишком много странного здесь, смущает много чего. Что это за место? — Выдохнув, объясняю: — Не хочется дров наломать или обещаний надавать, толком не разобравшись в происходящем. А пока, признаться, чувствую себя одноклеточным во враждебной среде.
Встаю у окна — и теряю мысль и дар речи, подвиснув от открывшегося вида: город небоскрёбов, магнитный поезд проносится, летающая техника повсюду, хоть и весьма однообразная: парящие прямоугольники разного размера. Грузовой и пассажирский транспорт, полагаю. Но и индивидуальный есть — подобие виманов. Ещё больше всадников, причём широкое разнообразие маунтов поражает. Жизнь кипит, как говорится.
Этакий мегаполис уникального на мой взгляд вида. Весьма неожиданный поворот! Я думал, что оказался в отсталой дыре феодального типа.
Закат. Везёт мне на это время суток в последние дни, просыпаюсь под вечер.
— Попытаюсь, — обещает, но к делу переходить не спешит. — Как бы там ни было, ты первый Антимаг за последние двадцать лет, который нас услышал и ответил на зов! Ты пришёл, и я, Миара из клана Дальтеров, вверяю тебе свою душу, — заявляет девушка.
Не по себе становится от столь проникновенной речи, а ведь я на неё даже не смотрел. Хватит пока впечатлений! Отхожу от окна, возвращаю внимание к собеседнице.
— Что, решила формальности соблюсти? — подшучиваю, скрывая волнение.
Смущается:
— Всё, прочитанное мной об Антимагах, пестрело правилами, и признаться, ты совершенно не соответствуешь ожиданиям. Необщительные, сдержанные во всём монахи, движимые лишь высокими целями… А ты, ну, будто обычный совсем. И я не понимаю, как мне выстраивать диалог, — признаётся поднимаясь, идёт ко мне. — А я ведь рискую не только собой, а целым народом. Ты ведь сильный?!
И чего-то от меня ждёт…
— Уже сомневаюсь, — криво усмехаюсь.
Обречённый вздох, и всё же продолжает:
— Насколько твои знания о вселенной обширны?! Наш мир весьма необычен, согласен? — ей действительно это важно. Я же просто киваю: отрицать очевидное глупо. А она продолжает: — Эльтера — один из древнейших первородных миров. Уникальность нашего сегмента вселенной в том, что при сотне светил вокруг мы единственная обитаемая планета. Обладая подобным энергетическим богатством, предки научились его использовать: направляя энергию звёзд силовым полем, они приспособились дистанционно собирать и передавать энергию. Местные жители давно адаптировались, а для остальных на планете ужасный переизбыток атмы. Тысячелетиями этот мир развивался и процветал, ибо все народы жили в гармонии, но мы не были слепы и отлично знали, что творится вокруг. В те времена сильнейшие расы, движимые собственной алчностью, уничтожали друг друга, всё ближе подступая к нам. Чтобы избежать войны, а возможно, и полного уничтожения, Верховные жрецы семи королевств, собравшись на совет, приняли непростое решение — скрыть планету от остальной вселенной. Переоборудовав центральную систему, свободную энергию со всего сегмента направили на создание особого барьера, полностью исключающего возможность обнаружения или проникновения извне. Снаружи мы — умирающая звезда, огромный светящийся сгусток крайне нестабильной, неуправляемой энергии, которая может сдетонировать в любой момент. Ни один вменяемый капитан не приблизится к подобному объекту! — Миара делает глубокий вдох: — И всё было прекрасно. Тот кризис прошёл мимо нас, как и десятки других потом. При этом мы свободно путешествовали по вселенной, копя знания о мирах и народах. — Она опускает взгляд и продолжает с тоской: — Одного жрецы не учли: что будет, если беда придёт не извне, а зародится внутри?! — Её лицо изменилось, она словно стала старше: — Ведь мы знали: никто не придёт на помощь, когда понадобится! — Короткая пауза. — Что именно было истинной причиной, — личный конфликт или неуёмная жадность — никто до сих пор не знает. Однако почти тридцать лет назад сюзерен одного из сильнейших королевств неожиданно развязал войну против не менее крупного соседа, и у каждого из них были свои союзники. Разумеется, междоусобица быстро расползлась по континенту. Гнев и интриги затмили разум лидеров, а война изменила мышление людей, и противостояние затянулось. Почти десять лет они разрывали некогда процветающий мир, пока одна из сторон наконец не переломила положение дел в отчаянной битве. Спустя год столицу агрессора взяли, наконец закончив войну. Сторона победителей нарекла своего лидера Императором, поставив его над сюзеренами всех королевств. Верхушку побеждённых казнили, и всё вроде кончилось благополучно, если бы не одно “но”: Верховный жрец павших, Каил, тогда смог скрыться. Настал мир. Император образовал новое, единое государство, сплотил все народы, порядок восстановил. Более того, всерьёз поднял вопрос постепенного выхода из изоляции. Поговаривают, даже первые шаги успел предпринять. Пока однажды не вернулся Каил — с ненавистью, но при этом и с трепетом. — Он явился под покровом ночи и заручившись поддержкой сотен магов неизвестного нам ранее вида, сам став одним из них. Некроманты.