Сила рода. Том 6 (СИ)
— Ритуал! — воззвал невидимый мне демонолог, тот самый обладатель холодного, как лёд голоса.
— Но ведь мы навсегда отрежем его от силы!
— Пусть его тело станет пристанищем Бездны, да? Начинай ритуал!
В словах Серебряного был здравый смысл, но мне жутко не хотелось стать жертвой ритуала, который, к тому же, отрежет меня от силы.
Вот только сопротивляться сил уже не было.
Задержав взгляд на Пылаеве, я одними губами шепнул ему:
— Прости…
И без сил припал к земле, чудом уперевшись на выставленную ладонь.
— Стойте!
От звонкого голоса Пылаева в лазарете тут же потеплело, а я «услышал» эмоции присутствующих здесь демонологов, Пылаева, Дубровского, Пожарского и, неожиданно, Ольги с Иваном.
— Сначала я.
В следующий миг я почувствовал, как мою голову охватывают пылающие ладони Адена, а следом пришла боль.
Адская боль.
Глава 12
Засада лже-паладинов, Огненный град, Гранитная сфера Толстого и безбрежный океан жара…
Именно такие ассоциации нахлынули на меня в результате действий Пылаева.
Я находился на туманном островке, вокруг которого свирепствовал огненный шторм.
Раскаленный воздух, выстреливающие высоко ввысь гейзеры из лавы, бесконечное море огня и коптящий на горизонте вулкан…
То тут, то там, из огня вырастали человекоподобные фигуры и кидались в меня огромными огненными шарами, и единственное, что меня спасало, была прокисшая белёсая пелена.
Парадокс — сейчас, чтобы спастись от нестерпимого жара, я вынужден был принять помощь ксуровой Бездны!
Видимо, все эти сцены, все эти касания с мерзким туманом не прошли бесследно, и я… пропитался Её эманациями?
Фух!
Огромный протуберанец плазмы вспыхнул в опасной близости от моего островка, и я с досадой скривился.
Было решительно непонятно, что делать.
С одной стороны стояла Бездна, с другой — Огонь…
Мерзкий выбор — сгореть в очищающем пламене или принять настойчиво лезущую в меня Бездну…
Причем, я каким-то образом знал, что если распахну Бездне свое сознание и душу, то всего огня этого странного мира не хватит, чтобы меня одолеть.
Более того, я совершенно точно знал, что Серебряные, какие-бы ритуалы они ни проводили, тоже не смогут причинить мне вред.
И эта мощь… потрясала.
Теперь я отчасти понимал северян, меняющих свою молодость на Силу и сиюминутную Власть.
И для того, чтобы её обрести достаточно лишь сказать короткое «Да»… Или умереть в обжигающем огне…
Жизнь, пускай и под дланью Бездны или мучительная смерть…
Непростой выбор.
Стоп.
Я с омерзением переступил с ноги на ногу, чувствуя, как туман прилипает к подошвам сапог.
А с чего я взял, что на другой стороне стоит мучительная смерть?
Страх перед огнем, бескрайнее пламя, нестерпимый жар — тут всё понятно, но… зачем Пылаеву так извращаться, чтобы меня убить?
Значит… Значит есть выход!
Внимание! Бездна в последний раз предлагает свою помощь
— Чтобы объявить Священную войну против Бездны, — прошептал я потрескавшимися от жары губами, — нужно для начала выжечь её изнутри.
И шагнул в огонь.
Отныне и вовек, вы непримиримый враг Бездны!
Увидеть финальный привет от этой ксуровой сущности я успел, а вот отреагировать уже нет.
Невыносимо жгло всё тело, тиски духоты и жара стягивали виски, дико хотелось вдохнуть хоть глоточек свежего воздуха.
А когда до моего обожжённого носа донёсся сладковатый запах жареного мяса, я не выдержал и заорал.
От боли, от страха, от предчувствия мучительной смерти.
Надеюсь, со стороны я смотрелся не сильно жалко…
Неожиданно в груди потеплело, и раздался пронзительный крик.
Причем, несмотря на всю ту боль, которую я сейчас пропускал сквозь себя, мне почему-то показалось, что этот крик услышал весь мир.
Глаза я открывать боялся — мне хватило непередаваемого ощущения влетающего в горло огня — поэтому феникса я не увидел, а почувствовал.
Окружающий меня огонь стал какой-то мягкий, что ли? А за спиной будто бы расправились крылья.
Хотя… почему будто бы?
«Пора» — пронеслось в голове, и я через силу раскрыл глаза.
Вокруг бушевал огонь, это был свой огонь. Феникс, вылетевший у меня из груди, увеличился в размерах, и я сейчас находился внутри него.
Эдакий огненный кокон, защищающий от внешнего пламени.
И от обступивших меня элементалей Огня.
Но мне сейчас было не до них.
Найдя взглядом островок белёсого тумана, я выхватил ярко-белый сгусток огня из рук ближайшего элементаля и швырнул его в последний осколок Бездны.
И тут же, не глядя на получившийся результат, ринулся вперёд — прямо на удивленного таким поворотом элементаля.
— Ууууууу!
Ревущий огонь пронесся сквозь меня, выжигая все следы Бездны, которых на моем теле оказалось неожиданно много.
Было очень больно, но… приятно.
Как после вырезания нарывающего чирея или зашивания раны — вроде и больно, и приходит понимание, что самое страшное позади.
Элементаль возмущенно заревел, наверное, ему показалось, что им, хе-хе, воспользовались, а я интуитивно посмотрел наверх.
Огонь, бушующий в небесах, сложился в огромную ладонь, которая медленно тянулась ко мне.
«Аден» — промелькнуло не то узнавание, не то надежда, и я немедленно протянул руку навстречу.
Вокруг меня ревели недовольные элементали Огня и предупреждающе кричал Огненный феникс, в который превратилась моя аура.
Казалось, ещё немного, и элементали переступят через себя и накинутся на огненную птицу, яростно защищающую наглого человека.
Огненная ладонь, словно уловив мои опасения, неожиданно ускорилась и, крепко ухватив меня за протянутую руку, рванула наверх.
Последнее, что я услышал, был торжествующий крик феникса.
— Кто-нибудь слышал птичий крик?
— Смотрите!
— Кажется получилось…
— У него же ожоги по всему телу! Пожарский!
— Удивительно… Ни единого следа Бездны… Что это было, Очищение Огнём? Как он вообще жив-то остался?
По идее, можно было постараться и по голосам понять, кто столпился вокруг меня.
Я совершенно точно слышал холодный голос Серебряного, усталый голос Адена, невозмутимый голос Ромы и… хриплые голоса Вани и Ольги Ивановны.
И этого мне было достаточно.
* * *— Ну что, пришел в себя? — Толстой бесцеремонно уселся на мою постель и ткнул меня в плечо. — Герой!
— По лбу получишь, — проворчал я, неохотно разлепляя веки.
Не знаю, сколько я проспал, но… впервые за долгое время я просто спал.
Видел какие-то сны, в которых неизвестно откуда взялся мой бывший учитель по литературе.
Куда-то бежал, с кем-то дрался, брёл по пустыне и раз за разом принимал любопытную диадему.
Кажется, мне ещё снились шахматная доска и шахматные фигуры, превращающиеся в воинов, а ещё…
Я был в каком-то магическом университете и в кабаке, полном непонятных личностей с разбойничьими рожами.
И если в кабак каким-то чудом меня ещё могло занести, то магический университет был точно мимо.
Где я и где магия?
Хотя… может быть подсознание таким способом высказывает некое сожаление? Ведь неплохо было бы самому кидаться огненными шарами!
— Вставай давай, — Толстой пропустил мою угрозу мимо ушей. — Куча дел накопилась!
— Подождут, — отмахнулся я, всерьез рассчитывая ещё немного подремать.
— Отец прибыл, — усмехнулся Иван. — И Прокудин-Горский.
Сон как рукой сняло, и я рывком поднялся, отчего голова слегка закружилась.
— Ты чего сразу не сказал? — я отпихнул ухмыльнувшегося Толстого в сторону и потянулся за мундиром, который кто-то аккуратно сложил на стуле.
На мне была та самая холщовая или льняная — плохо разбираюсь в тканях — ночнушка, в которой щеголяли раненые в госпитале.
Ночнушка отправилась на кровать, а я принялся облачаться в мундир.