Ходящий по улицам (СИ)
— Слава, попрошу тебя впредь выражаться деликатнее. Не забывай, что они для тебя сделали.
Охранник умерил пыл, быстро наклонился и что-то нашептал коротышке на ухо.
— Что? — удивлённо протянул хозяин. — Что же ты раньше не сказал!?
Коротышка покраснел от злости. Лицо исказилось смятением и муками отвращения. Глаза скрылись среди густых бровей, губы сжались. Переварив услышанное, он сказал:
— Они не потащили тебя на девяностый, потому что ты, как бы это поделикатнее сказать… обосрался! И нагло плюхнулся в моё кресло! Немедленно встань с него!
Слава с Дашей быстро вскочили со своих мест.
— Вы, милочка, можете сесть обратно. Я не представился. Здешний народец зовёт меня Антикваром.
— Я знаю вас.
— Еще бы ты не знала. Боря, — обратился он к охраннику, — налей ему стакан и проследи, чтобы ни духа, ни запаха их тут не осталось.
Боря кивнул и ушёл к барной стойке.
— Стакан? Ты серьёзно?
— Хочешь больше — ныряй к своей машине! Ах, я забыл, там же пусто! — раздался ехидный смех, вдавивший его голову в спинку кресла.
Слава не унимался.
— Я хочу получить своё…
— Погоди секунду! — прервал его Антиквар и достал блестящий портсигар.
Внутри, плотно прижавшись друг к другу, размещались сигареты различных марок. Он поводил пальцем, закрыл глаза и наобум достал первую попавшуюся. Губы смочили фильтр. Чиркнул кремень, и загорелся огонь. Цена этого пламени могла исчисляться ночами, не в самой дешёвой комнате этого здания. Огонь бензиновой зажигалки жадно накинулся на бумагу и подпалил табак. Ароматный дым вырвался наружу, как из паровоза, и Даша жадно облизала губы. Коротышка заметил это.
— Где мои манеры! — выдохнув дым, ласково произнёс Антиквар. — Гостей нужно угостить, — и протянул Даше свой портсигар.
Слава тоже дёрнулся, подумав, что и ему можно, но резкий жест руки его охладил.
— А ты стой там и не подходи! Надеюсь, дым рассеет эту вонь! А вы угощайтесь.
Даша протянула руку и взяла сигарету.
Бумага только легла в губы, а мысли уже расплылись в блаженном предвкушении терпкого дыма, одурманивавшего разум. Хотя бы на пару минут отвлечься, забыться и просто раствориться в этом мягком кресле. Усталость окутала невидимой шалью. Бдительность испарилась.
Ударив по карманам, Даша вспомнила, что там пусто. Да что обманывать, там ничего и не было, кроме хлама, резинок для волос и металлических скрепок. Антиквар это предвидел. Он широко ей улыбнулся и поманил рукой.
Даше стало неловко. Заветная зажигалка в руке не появилась.
— А ты что думала, я на тебя бензин буду переводить?
Даша вопросительно посмотрела.
— Наклоняйся, — жадно произнёс коротышка и вытянул губами свою сигарету вперёд.
Смутившись, она всё же наклонилась, пытаясь дотянутся своей сигаретой до манящего уголька. Коротышка упёрся ногами в пол и вжался в кресло. Расстояние между папиросами увеличилось. Даша опустила спину еще ниже, приняв горизонтальное положение. Длинные волосы скатились с её спины и повисли, щекоча своими кончиками руку мужчины. Капли пота выступили на бледном морщинистом лбу. Раздался сильный хлопок. Пухлая ладонь Антиквара жадно впилась в Дашину ягодицу.
Глаза красавицы вспыхнули ярким пламенем, хватившего бы подпалить не только сигарету, но и спалить всю комнату со всем содержимым. Она резко откинула его руку, выпрямилась и вмазала крепкую пощёчину. Дашин хлопок был громче. Голова Антиквара уставилась вбок. Сигарета упала на пол.
Не успев наполнить стакан Славы, Боря перепрыгнул через стойку и ринулся к Даше.
— Постой, — медленно, испытывая наслаждение, произнёс коротышка, — не трогай её. Я получил, что хотел, — и быстро встал, проведя ладонью по опухшей щеке. — Приношу извинения за своё поведение, но животное внутри меня захотело сочного мяса.
Подобных “комплиментов” никто и никогда Даше не делал. Она смерила его взглядом, положила сигарету в карман и вернулась на место.
— Боря! — позвал его Слава. — У меня голова болит, можно побыстрее!
Охранник оскалился, но вернулся за стойку.
— Не обижайтесь, Дарья, — нежно произнёс Антиквар, сел обратно в кресло и закурил новую сигарету. — Я даже рад, что так получилось. Девушки с характером не посещают моих покоев, а тут такое. Подарок! Как правило, женщины бросаются к моим коленям, смотрят с вожделением и ждут, когда мои искры обожгут их кожу. Мечтают увидеть пламя бензина. И готовы на всё. А вы…
— А что я? Мы в пустую тратим время. Сидим здесь, разглагольствуем на тему «у кого есть яйца, а у кого их забрали». А там, наверху, на семьдесят пятом этаже, рожает женщина. Люди сплотились, пытаются спасти жизнь ребёнка, но бензин закончился. А вы берёте и поджигаете бензином сигареты!
— Простите, а в чём тут моя вина? — он стряхнул пепел. — Я вам всё дал. Но вам мало! Дай еще! Ещё! Это ваши проблемы, что у вас всё закончилось. Платите, дам еще. Думать надо прежде, чем тратить! — и постучал указательным пальцем по лбу.
Даша почувствовала себя нашкодившей девочкой, попавшей под раздачу вспыливших родителей. В словах Антиквара была истина, и винить его было не в чем. Она сама сделала свой выбор, и только она сама могла всё исправить. Ни он тянул время, ни Слава, а она. Сидит и бездействует, ожидая непонятного чуда.
Слава только подносил вожделенный стакан к губам, как вдруг Даша вскочила и молча направилась к выходу. Проходя мима, она желчно прошептала:
— Спасибо! Не подавись.
Так и не смочив горло, Слава отбежал от стойки и схватил Дашу за руку. Взгляды их встретились. Ненависть и любопытство схлестнулись.
— Я обещал, значит, помогу!
— Я сама справлюсь!
— Простите, Дарья! Что вам пообещал наш ихтиандр? — с преисполненным любопытством спросил Антиквар.
— Это не ваше дело, — спокойно ответила Даша.
— Да, ну ладно. А то я подумал, что вы сможете мне помочь, — и отвёл хитрые глазки в сторону.
Даша с интересом глянула на Антиквара. Отстранив Славину руку в сторону, она вернулась и села в кресло.
— Дайте бензин, и я постараюсь вам помочь.
Антиквар засмеялся.
— Дашечка, нет! Здесь я ставлю условия. Судя по вашей карте, вы куда-то собрались, я угадал? Можете не отвечать, я не вижу иного повода брать с собой этого засранца, кроме как искупаться, — он глянул на Славу и, подмигнув, продолжил смеяться. — Романтическая поездка на лодке? Нарвать кувшинки и смастерить букетик? Утолите моё любопытство, Дарья!
Перекинувшись взглядом со Славой, Дарья развернула карту и положила на стол.
— Мы отправляемся за бензином, — и ткнула пальцем в нарисованный карандашом круг.
— Дарья, я понимаю весь абсурд вашего крестового похода. Вы так смотрите на меня, что мне кажется, это из-за меня вам приходиться рисковать жизнью. Вы думаете, что я сижу на цистерне с топливом и не могу поделиться с вами жалким литром. Жмот и скупердяй. Нет. Это не так. У меня нет цистерны. Есть сотня канистр, и то я не уверен, хватит их нам, или мне придётся выключить свет во всём здании. Алкогольный бунд загнал к нам дополнительный народец, и я теперь не уверен ни в чём. Но, если вы бензин не найдёте, а найдёте кое-что другое, я с радостью поделюсь с вами канистрой.
— И поселишь меня на девяностый этаж! — воскликнул Слава.
— Да, поселю тебя на девяностый этаж.
— И дашь нажраться до беспамятства!
— Нет! Будешь терпеть интеллигентное общество и травить свои байки про русалок и подводных хмырей.
Слава сдавил стакан и замер. Залить глотку ему постоянно что-то мешало.
— Я подарю вам возможность расширить поиски. Сублимировать!
— И что же нам надо найти? — заинтригованно спросила Даша.
— Свечи, — ответил Слава.
— Да. Свечи, — подтвердил Антиквар, — Славик всё ищет-ищет, а найти не может. “Пук” — все, что он смог мне принести. Инженеры возвели этот шикарный небоскреб из стекла и бетона. Напичканный интеллектуальной электроникой, он способен управлять нашим комфортом. Каждая квартира — живой организм. Ты приходишь домой, а духовка встречает тебя горячим хлебом. Проходишь в комнату и слышишь женский или мужской голос, вкратце рассказывающий последние новости. Ты банкир? Отлично: свежие котировки бирж, рост ценных бумаг — вся информация на светодиодном табло, расположившемся под винной полкой. Всегда есть, что обмыть. Темно. Ничего страшного — квартира включит свет. Затемнит окна, сделает холодно или тепло! А теперь что? Здание мертво. Мы обыскали все квартиры, залезли в каждый ящик. Перевернули каждый стол, тумбу, пуфик и, ты можешь себе представить, ни одной свечи мы не нашли. Свеча — анахронизм нашего века. Я хочу вернуть душу в свой пентхаус! Я хочу подняться на девяносто пятый этаж, включить музыку, раздеться догола, окутать себя мягким светом пламени свечей и схватиться руками за стальные опорные балки, пронизывающие здание насквозь. А когда волна ударит в дом, я пропущу через себя её мощь и буду наблюдать за стихией через панорамное окно.