"Аратта". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)

Хаста зажмурился и закрыл лицо ладонями.
«Господь Солнце, – взмолился он, – если тебе есть хоть какое-то дело до людей, самое время явить свое всемогущество!»
Но чудеса не повторяются дважды…
– Что будем делать? – спросил он накха.
– Надо спускаться, – тусклым голосом ответил тот. – Надо найти Аюра и вытащить его, если он жив. Или убедиться, что он мертв.
– Туда? – Жрец с содроганием поглядел в темный провал.
– Я не могу, значит придется тебе…
Хаста глубоко вздохнул, опустил руки и поднял голову.
И увидел на другой стороне трещины человека.
Сперва он не поверил своим глазам. Человек, с той стороны – откуда? Но крупная фигура приближалась, постепенно выходя из завесы тумана.
Одет незнакомец был как местный житель, с ног до головы в кожу и меха. На плече нес большой моток веревки из жил. В руке держал тяжелое короткое копье, с каким туземцы охотились на крупного зверя.
Человек остановился, не дойдя до края трещины десятка шагов. Теперь стало точно видно, что это мохнач, но какой-то неправильный. В отличие от своих вечно сгорбленных сородичей, этот шагал, гордо развернув плечи и подняв подбородок, будто арий. По этой-то осанке и еще по копне взлохмаченных золотистых волос Хаста его и узнал.
– Аоранг! – воскликнул он.
Этого удивительного мохнача он знал давно, хоть и не слишком близко. Воспитанник верховного жреца, одним своим существованием нарушающий установленный порядок вещей, среди других младших жрецов всегда держался особняком. Хотя Хасту давно интересовало, как тот, к примеру, может распознать болезнь, всего лишь обнюхав больного, или одним прикосновением успокаивает любое животное. С людьми у Аоранга порой выходило совершенно наоборот – прямодушный мохнач, не желающий держать свое мнение при себе, удивительно легко наживал как лютых врагов, так, впрочем, и преданных друзей. Но ни то ни другое его, кажется, особенно не заботило.
Глубоко посаженные глаза мохнача скользнули по застывшим на другой стороне трещины людям.
– Не стойте там, – прозвучал его низкий голос. – Отойдите от края. Медленно. Дальше. Еще дальше… Привет тебе, Хаста. Наш общий учитель, святейший Тулум, пребывает в добром здравии.
– Рад слышать, – отозвался жрец. – Не могу того же сказать о нас.
С тех пор как они виделись в последний раз, мохнач, кажется, стал еще крупнее. Голубые глаза на конопатом обветренном лице смотрели на жреца в упор взглядом человека, который всегда поступает по-своему.
«Он что, один сюда явился? – подумал Хаста. – Конечно нет! Должно быть, сказал прочим оставаться подальше от опасного места».
– Я знал, что впереди ждет беда, – произнес мохнач голосом глубоким, как звук гонга. – Ползучие горы решили оправдать свое имя, и все плоскогорье в новых трещинах. Но таких больших мы еще не встречали!
– Да пусть бы эта трещина была шириной с море! Настоящая беда в том, что туда упал наследник престола.
– Аюр? – нахмурился мохнач, снимая с плеч моток веревки.
Не доходя до края провала шагов десяти, он лег на живот, подполз к нему и осторожно перегнулся через край трещины. Долго вглядывался в бездонную черноту, как будто что-то там высматривал, а может, вынюхивал.
– Что там? – не выдержал наконец Хаста. – Видишь остатки башенки?
– Нет. Я не могу почуять неживое.
– А царевич?
Аоранг закрыл глаза. Широкие крылья его носа зашевелились.
– Там, в глубине, кто-то есть, – проговорил он. – Чую тепло. Слышу, как бьется сердце…
– Он жив? – хрипло спросил Ширам, подаваясь вперед.
– Как удивительно, – проговорил Аоранг спустя несколько бесконечных мгновений, не удостаивая накха ответом. – Тот, кто там, внизу, – ему не больно. И не страшно. Он спокоен и безмятежен, словно плывущее в небе облако… Вы уверены, что там именно царевич?
– Он жив или нет? – рявкнул Ширам, которому злость придала сил. – Отвечай, дикарь!
– Не надо ссориться! – вмешался Хаста. – Я так понимаю, царевич без сознания – да, Аоранг?
– Обычно людей без сознания я ощущаю иначе, – с сомнением ответил Аоранг. – Тот, кто внизу, сознает, что с ним, но не так, как мы… Или, может, я услышал мысли брата?
 
– Какого еще брата? – удивился Хаста.
Аоранг продолжал вслушиваться во тьму, мрачнея на глазах.
– Но тогда почему я чувствую, что внизу только одно существо? И сердце брата обычно бьется совсем иначе – медленнее и громче… Неужели брат мертв и душа его пасется в небесных полях?
Хаста с изумлением увидел, что по щеке мохнача поползла слезинка.
– О каком брате ты говоришь, Аоранг? – осторожно спросил он. – Насколько я помню, у тебя же нет никаких братьев!
– Он нес племянника моего названого отца.
– Нес?
Наконец Хаста сообразил, что Аоранг говорит о мамонте. Ох уж эти дикари! Из-за какой-то мохнатой скотины он готов тут лить слезы! А то, что в пропасть упал наследник престола, на поиски которого Аоранга, несомненно, и отправили…
– Там нет никакого мамонта! – резко сказал Ширам. – Аюр упал с него, прежде чем сорваться в трещину.
Аоранг шумно выдохнул и широко улыбнулся. Все его лицо словно озарилось, совершенно переменившись.
– Добрые аары Ползучих гор спасли свое дитя, – радостно сказал он. – А сейчас я спущусь и спасу дитя государя.
– Нужна ли тебе помощь? – спросил Ширам.
Мохнач поглядел на еле живого саарсана и слегка усмехнулся:
– Это тебе сейчас нужна помощь, накх. Когда я достану царевича, я займусь и тобой. А ты пока иди и полежи в сторонке, побереги силы.
– Кто ты такой, мохнач, чтобы мне советовать? – ледяным голосом спросил Ширам. – Да, я сейчас слаб, иначе я спускался бы за Аюром, а не ты. Но твое мнение на этот счет мне не нужно.
Аоранг терпеливо дослушал, потом спокойно сказал:
– Трещины на ледниках бывают разные. Иные сужаются книзу. А иные – расширяются. Эта – из вторых, она опаснее стократ. Ты сейчас стоишь на козырьке, под которым полсотни локтей пустоты. Если будешь орать и дергаться, он может и отломиться.
Ширам замер на полуслове. Рядом тихо ахнул Хаста. Только сейчас они заметили, что стены пропасти плавно расходятся в стороны. Аоранг лежал на точно таком же козырьке, только ближе к краю.
Светловолосый мохнач отполз обратно, медленно встал. Отойдя чуть подальше, он с размаху вколотил в почву свое копье на всю длину наконечника, подергал древко, проверяя крепость. Ширам невольно отметил силищу дикаря. Какие бойцы могли бы выйти из мохначей, если бы битвы хоть сколько-нибудь их привлекали!
Аоранг тем временем привязал к копью веревку, соскользнул с края трещины и исчез в кромешном мраке. Вскоре только подергивание веревки говорило о том, что в бездну ушел еще один смертный – теперь добровольно, забирать у подземных дивов их добычу.
– Как он вытащит Аюра один? – с тревогой подумал вслух Хаста. – Неужели он хочет подниматься вместе с…
Договорить он не успел – под тяжестью мохнача обломился край карниза. Сердце Хасты пропустило удар. Куски земли и грязного льда полетели в темноту. Веревка рывком ушла вниз. Но осталась натянутой – значит Аоранг не сорвался.
«Надеюсь, ему не попало по голове куском льда!» – подумал жрец.
Все его чувства кричали отойти как можно дальше. Он очень живо представлял, как летит вниз вместе с такими же кусками грязи и льда.
Но ни он, ни Ширам не отошли от края пропасти. Они должны быть тут – раз уж они не внизу.
Аоранг был готов к тому, что ледяной край может отломиться, и не выпустил веревку, хотя ее рывок и обжег ему ладони. Однако несколько острых обломков все-таки зацепили его. Оставалось только молиться, чтобы они внизу не пришибли Аюра. Хотя Господь Солнце явно хранил царевича. Как иначе можно было упасть с такой высоты и выжить? Спускаясь, Аоранг перебрал несколько вероятностей, но ни одна из них не была убедительной. Разве что парень упал в воду…
А вода там была – Аоранг ее прекрасно чуял. Именно она, все эти подземные ключи и ручьи, которых на Ползучих горах было великое множество, порождала трещины и подмывала ледники, вырываясь на свет по окраинам горного хребта речушками и водопадами.