Отверженная жена дракона – 2

– Да знаешь… Просто захотелось согреться! А заодно сменить обстановку! Нельзя?!
– Не время язвить, – рычит он. – Ты хоть понимаешь, какой опасности себя подвергла?!
– Зато ты смог меня героически спасти! Чтобы я в очередной раз была перед тобой в долгу!
– Адель… – в его ледяном голосе сквозит предупреждение.
Я сцепляю зубы. Собственное имя режет слух, будто граблями по стеклу провели.
– Адель… – натянуто усмехаюсь я, повторяя вслух собственное имя. – К чему это притворство, Клоин? Называй уж меня “Эйда”, чтобы я не забывала своё место. Ты ведь на самом деле именно за неё испугался, за Эйду? Испугался, что твоя бывшая жена сгинет, ещё до того как ты успел ей отомстить. А до “Адель” тебе и дела нет.
– Прекрати нести бред!
– Бред?! Да с момента, как я встретила тебя – вся моя жизнь стала нескончаемым бредом! Я уже ничего не понимаю! Отпусти! – выкрикиваю я, пытаясь выкрутиться, вырваться из стальных объятий, которые ощущаются как тиски, сжавшие не только тело, но и душу, и сердце! Мне невыносимо в них находиться! Не хочу быть здесь! Не хочу ничего чувствовать!
– Адель…
– Нет! Не называй моё имя! Вообще никак меня не называй! Знать тебя не желаю!
Но проще было бы стянуть железные кандалы, чем вырваться из рук дракона. Почему-то я уверена, даже если ударю магией – он не отпустит. Просто из упрямства!
В итоге, так ничего и не добившись, замираю, тяжело дыша. Вскидываю злой взгляд.
Клоинфарн смотрит остро, будто иглой прошивает, а я вдруг замечаю, насколько бледна его кожа. Глаза какие-то лихорадочные, а губы – сухие, покрытые вертикальными алыми трещинками, будто он долгое время был на морозе. Но при этом дракон выглядит спокойнее, чем обычно, и нет вчерашней надломленности, будто ему хватило одной ночи, чтобы навести в душе порядок.
Тогда как у меня всё получилось наоборот.
Пройдя вглубь гостиной, он молча опускает меня в глубокое мягкое кресло, которое стоит возле потухшего камина. Проникая сквозь щели между штор, солнце ложится на лицо дракона полосой тёплого света от виска к подбородку, как бы рассекая надвое – на светлую и тёмную половины. На личину добра и зла. На ту часть, что покорила моё сердце… и ту, что я ненавижу всей душой!
Почему-то в груди рождается дрожь, и приходится сжать пальцы на коленях, чтобы они не выдали моё состояние.
– То что случилось – не шутка, Адель, – говорит Клоинфарн, глядя мне в глаза. – Твоя магия вышла из-под контроля и едва не привела к серьёзному пожару. На что ты разозлилась?
– А у меня разве мало поводов? – я вздёргиваю подбородок.
– Тебя так сильно злит правда? То, что ты в прошлой жизни была Эйдой?
Он издевается?!
Я сжимаю губы в линию, обдумывая как бы поблагороднее выдать ответ из разряда: “А не пошёл бы ты в бездну!” Но неожиданно Клоинфарн делает нечто странное. Он вдруг опускается на пол возле моих босых ног, а затем, потянувшись, берёт в ладони мои напряжённые руки. Я пытаюсь их вырвать, но он успевает удержать – крепко, но мягко обхватив пальцами мои запястья.
– Что ты…
– Я ничего не сделаю, только поищу ожоги. Сиди смирно, – тихо откликается дракон, расположившись прямо на полу возле моих ног. Голос у него гипнотический, с повелительными нотками. Я подчиняюсь почти безотчётно, замираю, напряжённая как натянутая струна.
Клоинфарн сосредоточенно обводит подушечками пальцев голубые венки на моих запястьях, а затем переворачивает мои руки ладонями вверх. Оглядывает их. Следом осматривает предплечья, потом торчащие из-под белой ночнушки щиколотки и голые ступни. Не найдя ран, поднимает на меня внимательный взгляд.
Всё это время я не дышу.
Происходящее кажется нереальным! Он сидит передо мной на полу! Смотрит снизу вверх! И всё равно остаётся сильным, непоколебимым. В нём нет сомнений, тогда как меня предаёт собственное сердце, оно колотится так сильно, так мощно, будто желает вырваться из груди и упасть к ногам сидящего передо мной мужчины.
– Ожогов нет, – констатирует он, глядя мне в лицо. – Значит, это была не стихийная магия. А духовная. Ты не удержала злость… но злилась не на себя.
 
– Что?
– Такой огонь способен навредить создавшему его магу, только если тот злится именно на себя. В другой раз просто закрой глаза и сделай несколько спокойных вдохов, концентрируясь на дыхании. И он потухнет.
– Всё это крайне познавательно… – отвечаю, вновь пытаясь освободить руки. – Но я вообще не пойму, почему ты так переполошился? Боишься, что месть свершится раньше времени?
– Твоя смерть мне не нужна.
– Тогда, всё из-за поисков утерянного? Поэтому?
Дракон заглядывает мне в глаза.
– Чтобы ты не думала, ты мне не безразлична.
– Я? Или Эйда? – спрашиваю с усмешкой, а на самом деле этот вопрос – единственное, что меня волнует. Я вглядываюсь в лицо Клоинфарна, пытаясь считать микроскопические движения мимики.
Но с равным результатом я могла бы вглядываться в мраморную статую.
– Адель, – наклонив голову, дракон обводит прохладным пальцем золотую метку на моём запястье, – знаешь, что это?
– Метка, которую я никогда не просила и которая испортила мне жизнь?!
– Почти… Это метка наречённой дракона. Она не может взяться ниоткуда, её проявляют особым магическим ритуалом, в ходе которого обе стороны соглашаются связать себя узами, что сильнее смерти. Она привязывается не к телу, а к душе, Адель. И если наречённая погибает… при некоторых удачных условиях, дракон может попытаться притянуть её душу через эту связь. И заставить вернуться в мир живых. Родиться вновь. Что я и сделал.
Моё лицо леденеет.
Я сглатываю пересохшим горлом. Мысли спотыкаются, сталкиваются друг с другом.
Держа меня за руки, Клоинфарн сидит на полу возле кресла, будто для него нет ничего естественнее. И говорит столь жуткие слова с таким непроницаемым лицом, словно речь о погоде. Но я чувствую, он внимательно следит за моей реакцией… и оттого что увидит, зависит, будет он откровенен или окончит разговор.
Но как мне реагировать на новости, будто это он заставил меня родиться?!
Якобы вот так запросто, стал причиной моего появления на свет!
Взбалмошная, детская часть меня хочет закричать. Возмутиться в голос! Заткнуть уши, чтобы не слышать шокирующих слов. Но рациональная, взрослая половина напряжённо шепчет, что это шанс докопаться до правды. Выяснить, наконец, почему Клоинфарн так уверен, что я перерождение его сумасшедшей покойной жёнушки.
Сделав глубокий вдох и медленный выдох, я успокаиваю эмоции и спрашиваю ровным голосом:
– Что значит, “ты заставил меня родиться”?
– Ровно то и значит, – отвечает дракон.
– Ты… притянул меня через связь метки… в живот моей мамы?
– Да.
Я нервно хмыкаю. Это просто не укладывается в голове!
Что же получается? Они с Эйдой заключили брак, обменялись метками… Потом она предала его, сбежала и помогла поймать дракона в ловушку. И пока Клоинфарн был заперт в алтаре – умерла, возможно, от старости. Но когда дракон освободился, он вернул её душу из забвения смерти… вытянул за нить связи как рыбку из пруда. И родилась я?
– Но получается, – мой голос скатывается в сип, – … если я родилась из-за тебя… значит, у мамы должен был родиться другой ребёнок? Значит, я заняла чьё-то место?
– Не совсем так, Адель… – медленно отвечает дракон. – Я не бог, чтобы изменить течение жизни и смерти. Едва взглянув на Николь, я смутно ощутил, что должен помочь ей выжить, а позже, освободившись, понял почему. Николь была связана с тобой… и эта связь алой нитью тянулась от моей души, через её живот… куда-то за грань… к моей наречённой. В одной из будущих жизней Николь так и так должна была стать тебе матерью, а Джаред – отцом…
– Но ты не хотел ждать…
– Верно, – ледяной огонь в его глазах вспыхивает ярче. – Потому что, скорее всего, не дождался бы.
Невесело хмыкнув, я опускаю взгляд на свои ладони. Они кажутся такими маленькими в руках дракона. Метка на запястье переливается золотом… Неужели то, что говорит Клоинфарн – правда? Неужели я и она – едины? И вся моя злость – это просто нежелание принять неприглядную правду?