Конторщица-2 (СИ)
В щукином кабинете народу было как в той сказке про рукавичку. Я узрела Лактюшкину, Акимовну, Швабру и еще двух теток из отдела планирования. Бабы возбужденно шушукались, спорили, в общем, гвалт стоял еще тот. А если добавить еще жару и густой дух валерьянки — то атмосфера здесь была реально адской. Впрочем, женщины чувствовали себя вполне комфортно. Я осторожно заглянула, но решила не привлекать внимания: к сожалению, хоть что-нибудь выяснить в такой обстановке вряд ли получится.
И я отправилась домой. Вечером лучше схожу к Алевтине Никитичне домой.
— Лида, — заявила мне с порога Римма Марковна, — ты не в курсе, где Светочка раздобыла два градусника?
— Что? — вытаращилась я, — каких еще два градусника? Где они?
— Да разбила она их, — вздохнула Римма Марковна, — представляешь, я захожу в комнату, а она шарики ртутные по подоконнику перышком гоняет. Я ей объяснила, что так делать нельзя, можно же осколками стекла пораниться. Мне кажется, это соседская Анька ей градусники дала, ее мамка на скорой как раз работает…
— А с ртутью вы что сделали? — перебила старушку я.
— Да как обычно, смела на совок и в мусорное ведро выбросила. — отмахнулась Римма Марковна и продолжила развивать тему, — Надо с Галиной поговорить, пусть ее Анька…
— Так! — мгновенно сориентировалась я, — я сейчас вынесу мусор, а вы — откройте все окна и бегите к соседям звоните в санстанцию. Пусть срочно приезжают.
— А зачем? — не поняла Римма Марковна.
— Это же ЧП, — всплеснула руками я, — нужно срочно провести демеркуризацию… в смысле химическую обработку.
— Да что ты ерунду говоришь, — никогда такого не было, — поморщилась Римма Марковна, — буду я еще из-за ерунды гвалт поднимать. Светочка же не порезалась, я смотрела.
Блин, я и забыла, что в это время народ почти ничего не знает о вреде тяжелых металлов и особо не заморачивается со всей этой экологией и ее последствиями.
— Ладно, — я схватила ведро, веник и совок, и потащила всё на мусорку. — В ту комнату только не заходите.
— Лида, что ты делаешь?! — донесся в спину возмущенный крик Риммы Марковны.
Выбросив все в контейнер, я побежала в аптеку, где купила несколько пакетиков аморфной серы и понеслась обратно.
Дома, под возмущенные упреки Риммы Марковны, которая не могла простить мне выброшенное ведро, веник и совок (они же еще совсем новые были!), я тщательно промыла пол мокрой тряпкой, а затем засыпала все толстым слоем серы (паркет же, пористый). Запах был еще тот! Да и вредно.
Хорошо, хоть Светка в это время была в Доме пионеров.
Сразу встал вопрос о том, где нам пожить, пока реакция пройдет полностью. И тут меня осенило (что не делается — всё к лучшему). В общем, я позвонила Валееву, он как раз вчера вернулся из отпуска, и договорилась, что Римма Марковна и Светка поживут пока у него (втайне я надеялась, что отцовское сердце дрогнет и он заберет Светку к себе назад). А сама решила пару дней пожить в комнате Риммы Марковны в переулке Механизаторов.
Представляя вытянутое лицо Горшкова, я быстренько собрала все необходимые вещи и поехала в коммуналку.
Коммуналка встретила меня знакомыми (и почти родными) запахами подгоревшей еды и хлорки. Благополучно преодолев инсталляцию из хлама в коридоре, я отперла дверь в комнату Риммы Марковны. И поморщилась от вони. Мебель была Риммы Марковны, свои личные вещи Олечка забрала, а вот грязную посуду помыть и убрать не удосужилась. Весь стол посреди комнаты был заставлен немытыми чашками с испачканными помадой ободками, засохшие объедки громоздились на тарелках, по которым чинно ползали сытые зеленые мухи. На заросшей сероватым мукором слизеобразной субстанции в одной из тарелок лениво копошились крупные белые личинки.
Меня аж передернуло от отвращения. И тут она все загадила!
Недолго думая, я схватилась за концы скатерти, сгребла все в большой узел и торопливо понесла это безобразие на мусорку (что-то сегодня я все по мусоркам бегаю, и все торопливо). Лучше куплю новую посуду.
Вернувшись, широко распахнула окно. Полотенцем принялась выгонять мух. Окно выходило на проспект (а не во двор, как в комнате Горшковых), и машины с громыханием ездили туда-сюда, в комнату попадали выхлопные газы и пыль. Я поморщилась. Но все же это было получше, чем жуткая вонище после пребывания там демонической Олечки.
Вот зараза!
Покончив с этим гнусным делом, я отправилась на кухню, вытащила ведро горшковых, половую тряпку и веник. Пока вода набиралась, я проверила все холодильники: у Горшкова девственно, как в пустыне Намиб, а вот у Риммы Марковны ожидаемо холодильник оказался забит испорченными продуктами, которые уже неслабо так завонялись.
Фу!
Я захлопнула дверцу холодильника, бросила тряпку в ведро и потащила мыть пол.
— Лидия? — услышала я в спину удивленный возглас.
Обернувшись, я узрела Клавдию Брониславовну, лично (ну, кто бы сомневался!).
— А что это ты делаешь здесь? — с подозрением поджала губы она, просканировав меня взглядом.
— Пол мою, — абсолютно честно ответила я. — И вам здравствуйте, Клавдия Брониславовна.
Соседка еще сильнее сжала губы, но больше на мой сарказм не отреагировала никак.
— Ты теперь по квартирам ходишь полы мыть? — язвительно уточнила она, и добавила, — впрочем, я всегда говорила Элеоноре Рудольфовне, что долго ты без ее протекции в депо не продержишься.
Я предпочла не комментировать наезд и тщательно прополоскала тряпку в воде.
— А у твоего мужа Валерия появилась женщина. Красивая и молодая, — воодушевленно сообщила мне Клавдия Брониславовна, внимательно отслеживая мою реакцию.
— Это вполне нормально, — я оттерла, наконец, большое пятно и опять опустила тряпку в ведро с водой. — Молодой мужчина, полный сил, долго без женщины ему тяжело.
— Но вы еще не развелись, — заявила Клавдия Брониславовна, чуть разочарованно.
— Через два дня разведемся, — успокоила ее я.
— А где Ольга? — перевела разговор соседка.
— Не знаю, — отмахнулась я.
— Но ты же убираешь ее комнату, — нахмурилась Клавдия Брониславовна, — значит, ключ ты у нее взяла.
— Нет. Ключ мне дала Римма Марковна, — ответила я, — от своей личной комнаты.
Клавдия Брониславовна не успела ничего ответить, так как в коридоре появился Валера Горшков.
Глава 25
— Ты чего сюда приперлась?! — ожег меня взглядом Горшков. Был он и выбрит скверновато и, что поразительно, — в несвежей сорочке.
— Так теперь она по квартирам полы моет, — опередила мой ответ Клавдия Брониславовна и гнусно захихикала.
— Зачем ты пришла? — повторил Горшков раздраженным голосом.
— Тебе же Клавдия Брониславовна ясно сказала, — подтвердила я (вполне доброжелательно, между прочим) и для убедительности продемонстрировала половую тряпку. — Полы вот мою. По квартирам.
Горшков издал какой-то невнятный звук, долженствующий, очевидно, символизировать изрядные сомнения и подозрительное недоверие.
— Вот видишь, Валерий, тянули вы ее, тянули всей семьей, а только ты Лидию бросил, так сразу и покатилась по наклонной, — продолжила развивать благодатную тему Клавдия Брониславовна, но Горшков не оценил и перебил невежливо, глядя на меня исподлобья:
— Убирайся отсюда!
— Фу, какой ты невоспитанный, Горшков, — ответила я с легким упреком, — непедагогично так выражаться вообще-то. Тем более в обществе. Узнают на работе — мигом уволят. Ты-то убираться, в смысле мыть полы, не умеешь, так что придется идти дворником. Хотя правильно двор подметать тоже мозги нужны.
— Это она вернуть тебя хочет, — предположила Клавдия Брониславовна, — но ничего у нее не выйдет. Надеюсь.
— Здесь Ольга живет, — не поддался на провокацию Горшков, игнорируя прогиб соседки.
— Так что, из-за этого полы мыть разве не надо? — хмыкнула я, — кстати, Ольга так загадила комнату, что за один день и не уберешься. Помочь не желаешь? Твоя все-таки сестрица.