Штурм и буря

– Стой! – крикнул Мал.
Дарклинг ждал.
– Я… я сделаю это.
– Мал, нет! – храбро вскрикнула я, хоть и не чувствовала себя храброй.
Он сглотнул.
– Возьмите курс на юго-запад. Туда, откуда мы приплыли.
Я замерла. Он что-то заметил? Или просто пытался отвести от меня опасность?
Дарклинг склонил голову набок и окинул его изучающим взглядом.
– Я думаю, ты знаешь, что со мной не стоит играть в игры, следопыт.
Мал быстро кивнул.
– Я могу это сделать. Я найду его. Просто… дай мне время.
Дарклинг спрятал нож. Я медленно выдохнула и попыталась подавить дрожь.
– У тебя есть неделя, – сказал он, развернувшись и исчезая в люке. Затем крикнул Ивану: – Веди ее сюда.
– Мал… – начала я, когда Иван взял меня за запястье.
Тот поднял связанные руки и потянулся ко мне. Его пальцы на мгновение задели мои, но тут Иван потащил меня к люку.
Мои мысли путались, пока мы спускались в сырой трюм корабля. Я плелась за Иваном, то и дело спотыкаясь, и пыталась осознать все, что только что произошло. Дарклинг обещал не трогать Мала, пока от того есть толк. Я полагала, что он использует его, дабы держать меня в ежовых рукавицах, но теперь стало ясно, что дело не только в этом. Неужели Мал действительно думает, что сможет найти морской хлыст? Или просто тянет время? Я даже не знала, какой из этих вариантов более предпочтителен. Мысль о том, что меня подвергнут пыткам, не прельщала, но что, если мы найдем ледяного дракона? Что для нас будет значить второй усилитель?
Иван втолкнул меня в просторную каюту, напоминавшую капитанскую. Должно быть, Штурмхонду пришлось переехать к остальной команде: кровать была задвинута в угол. Вдоль вогнутой стены кормового отсека шли ряды окошек из толстого стекла. Сквозь них просачивался свет на стол, за которым сидел сам Дарклинг.
Иван поклонился и ретировался из комнаты, закрыв за собой дверь.
– Ему не терпится убраться от тебя подальше, – сказала я, стоя у входа. – Иван боится того, кем ты стал. Как и все остальные.
– А ты боишься меня, Алина?
– Тебе бы этого хотелось, не так ли?
Дарклинг пожал плечами.
– Страх – могущественный союзник. И верный.
Он наблюдал за мной своим жестким, оценивающим взглядом, который всегда вызывал у меня ощущение, словно меня читают, как открытую книгу. Его пальцы водят по тексту, вбирая тайные знания, о которых я могу только догадываться. Я пыталась не ерзать, но мне натирали кандалы на запястьях.
– Я хотел бы освободить тебя, – тихо произнес он.
– Освободить, освежевать. Сколько вариантов! – Я все еще чувствовала лезвие ножа на щеке.
Он вздохнул.
– Это была угроза, Алина. И с ее помощью я добился того, что мне было необходимо.
– Значит, ты не собирался меня резать?
– Я такого не говорил, – произнес он ласково и непринужденно, как всегда. Таким голосом он грозился порезать человека, с той же интонацией заказывал ужин.
В тусклом свете я едва могла различить светлые линии его шрамов. Наверное, стоило помолчать, дать ему заговорить первым, но любопытство взяло надо мной верх.
– Как тебе удалось выжить?
Дарклинг провел рукой по острому подбородку.
– Судя по всему, волькр не интересует вкус моей плоти, – лениво протянул он. – Ты никогда не замечала, что они не питаются друг другом?
Меня передернуло. Они были его творениями, прямо как тот монстр, который пронзил зубами мое плечо. Кожа в том месте продолжала пульсировать.
– Подобное притягивает подобное.
– Стоит признать, что тот опыт мне не хотелось бы повторять. Милости волькр мне хватило сполна. Твоей тоже.
Я пересекла комнату, остановившись у стола.
– Тогда зачем давать мне второй усилитель? – спросила я с отчаянием в голосе, надеясь найти аргумент, который смог бы его образумить. – Если ты забыл, я пыталась тебя убить.
– И потерпела поражение.
– Да здравствует второй шанс! Зачем делать меня сильнее?
Он вновь пожал плечами.
– Без усилителей Морозова Равка обречена. Тебе предназначено собрать их, а мне – править. Иначе быть не может.
– Как это удобно.
  
Он отклонился на спинку кресла и сложил руки на груди.
– Я бы не сказал, что вести с тобой дела удобно, Алина.
– Нельзя смешивать усилители. Об этом говорится во всех книгах…
– Не во всех.
Мне хотелось кричать от досады.
– Багра меня предупреждала! Она говорила, что ты самонадеянный наглец, ослепленный амбициями!
– Да что ты? – голос у него стал ледяным. – Какие еще преступные речи она нашептывала тебе на ушко?
– Что она любит тебя, – сердито ответила я. – И верит, что ты можешь искупить свою вину.
Тут он отвернулся, но не раньше, чем я увидела гримасу боли на его лице. Что он с ней сделал? И чего ему это стоило?
– Искупление, – пробормотал он. – Спасение. Покаяние. Причудливые идеи моей матери. Наверное, мне следовало уделять им больше внимания. – Дарклинг потянулся к ящику стола и достал тонкий красный том. Когда он поднял его к свету, на обложке блеснули золотые буквы: «История святых». – Знаешь, что это?
Я нахмурилась. В голове мелькнуло смутное воспоминание. Много месяцев назад, в Малом дворце, Апрат подарил мне книгу. Я бросила ее в ящик комода и тут же о ней забыла.
– Это детская книжка.
– Ты читала ее?
– Нет, – призналась я, внезапно пожалев об этом. Дарклинг внимательно смотрел на меня. Что могло быть такого важного в старом собрании религиозных картинок?
– Суеверия, – начал он, поглядывая на обложку. – Пропаганда для крестьян. По крайней мере, я так думал. Морозов был странным человеком. Немного похожим на тебя – его тоже тянуло к обыкновенным и слабым.
– Мал не слабый.
– Талантливый, не спорю, но не гриш. Ему никогда не стать равным тебе.
– Мы равны и даже больше, – рявкнула я.
Дарклинг покачал головой. Не изучи я его хорошенько, я могла бы принять выражение на его лице за жалость.
– Ты думаешь, что обрела семью. Что нашла свое будущее. Но твоя сила будет расти, а он будет стариться и слабеть. Он проживет короткую жизнь отказника, а ты будешь смотреть, как он умирает.
– Заткнись!
Дарклинг улыбнулся.
– Давай, топни ножкой, борись со своим естеством. Тем временем твоя страна страдает.
– Из-за тебя!
– Из-за того, что я доверился девчонке, которая испытывает отвращение к собственному дару! – Он встал и обошел стол. Несмотря на мой гнев, я сделала шаг назад, врезавшись в кресло.
– Я знаю, что ты чувствуешь, когда ты со следопытом.
– Сомневаюсь.
Он лишь отмахнулся.
– Нет, я не про вашу абсурдную привязанность, которую ты еще перерастешь. Я вижу истинный ответ в твоем сердце. Одиночество. Растущее понимание того, что ты – другая, – он наклонился. – Боль от этого.
Я попыталась скрыть свое смятение.
– Не понимаю, о чем ты, – сказала я, но даже мне эти слова показались фальшивыми.
– Она никогда не исчезнет, Алина. Будет только хуже, за какими бы шарфами ты ни пряталась, какую бы ложь ни произносила, как бы далеко или быстро ни бежала.
Я попыталась отвернуться, но Дарклинг взял меня за подбородок и заставил посмотреть на себя. Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание.
– Таких, как мы, больше нет, Алина, – прошептал он. – И никогда не будет.
Я дернулась в сторону, оттолкнув кресло, и едва не потеряла равновесие. Начала барабанить кулаками в железных кандалах по двери, призывая Ивана. Тот не появлялся, пока Дарклинг сам ему не приказал.
Уголком сознания я отметила руку Ивана у себя на спине, вонь в коридоре, матроса, пропустившего нас, затем тишину в моей тесной каюте, звук захлопывающейся двери, койку, прикосновение грубой ткани, когда я зарылась лицом в одеяло. По телу проходили волны дрожи, пока я пыталась выкинуть из головы слова Дарклинга про смерть Мала. Про мою долгую жизнь. Про боль оттого, что я другая, которая никогда не пройдет. Каждый новый страх впивался в меня острыми коготками, поселяясь глубоко в сердце.