Штурм и буря

– Бегите!
– Быстрее, Алина! – крикнул Мал, потянувшись, чтобы взять меня за руку.
– Женя, – позвала я с нотками отчаяния в голосе, – пошли с нами.
Ее рука дрожала так сильно, что я опасалась, как бы не выпал пистолет. По щекам девушки струились слезы.
– Я не могу, – сломленно всхлипнула она, опуская оружие. – Иди, Алина. Просто уходи.
В следующее мгновение Толя снова закинул меня на плечо. Я тщетно забарабанила по его спине.
– Нет! Подождите!
Но никто не обратил на меня внимания. Толя разбежался и перепрыгнул через перила. Я закричала, наблюдая за приближением ледяной воды, и приготовилась к удару. Вместо этого нас подхватил сильный ветер, управляемый шквальным, и с глухим ударом опрокинул на палубу атакующей шхуны. За нами приземлились Тамара с Малом, а затем и Штурмхонд.
– Подайте сигнал! – крикнул он, вскакивая на ноги.
Раздался оглушающий свист.
– Петр, – обратился он к незнакомому мне матросу, – докладывай.
– Восемь полегло, – ответил он. – Четверо остались на китобое. Груз уже поднимают.
– Святые бы вас побрали! – выругался Штурмхонд. Он оглянулся на судно, явно ведя какую-то мысленную борьбу. – Мушкетеры, прикройте их! – крикнул он людям на грот-стеньге.
Те начали обстреливать палубу китобоя. Толя передал Малу ружье и повесил одно себе за спину. Потом прыгнул на такелаж и взобрался наверх. Тамара достала пистолет из кобуры. Я все еще валялась на палубе в позе лишенного достоинства эмбриона. От моих закованных рук не было никакого проку.
– Морской хлыст привязан к кораблю, капитан! – крикнул Петр.
Еще два члена экипажа Штурмхонда перепрыгнули через перила судна и взмыли в воздух, бешено размахивая руками. Затем звучно шмякнулись о палубу шхуны. Один из них истекал кровью из раны на руке.
И тут снова прогремел гром.
– Он наступает! – крикнула Тамара.
На нас обрушились клубы тьмы, полностью обволакивая шхуну и поглощая все на своем пути.
– Освободите меня! – взмолилась я. – Я помогу!
Штурмхонд кинул Тамаре ключи.
– Сделай, как она просит!
Тамара схватила меня за запястья и завозилась с ключами, и в этот момент нас накрыла кромешная тьма.
Мы словно ослепли. Где-то рядом послышался крик. Тогда замок открылся, и кандалы с глухим лязгом упали на пол.
Я воздела руки, и во мраке засиял свет, отталкивающий облако тьмы обратно на китобой. Команда Штурмхонда радостно завопила, но быстро умолкла, когда воздух наполнился новым звуком: скрежещущим визгом, от которого закладывало уши. Он напоминал скрип распахивающейся двери, которую ни за что и никогда не стоило открывать. Рана на моем плече запульсировала. Ничегои.
Я повернулась к корсару:
– Нам нужно выбираться отсюда. Немедленно!
Он медлил, борясь с самим собой. Двое его людей все еще оставались на борту вражеского судна. Его лицо ожесточилось.
– Марсовые, разворачивайте паруса! – крикнул он. – Шквальные – на восток!
Матросы у мачт подняли руки, и парус над нами надулся от сильного потока ветра. Сколько же гришей было в его команде?
Но шквальные Дарклинга не уступали и посылали собственные потоки ветра, чтобы задержать нас. Шхуна заколебалась в разные стороны.
– Пушки к бою! – взревел Штурмхонд. – По моему сигналу дать бортовой залп!
Прозвучали два пронзительных свистка. Корабль сотрясла оглушительная череда выстрелов. Наши пушки проделали зияющую дыру в корпусе китобойного судна. На корабле Дарклинга раздались панические вопли. Шквальные Штурмхонда воспользовались ситуацией, и шхуна вырвалась на свободу.
Когда дым от пушечных залпов рассеялся, я увидела, как к перилам покореженного судна подошла фигура в черном. К нам помчалась новая волна тьмы, но эта отличалась от предыдущих. Она извивалась над водой, словно прорывая себе путь к шхуне. С ней приближался жуткий стрекот тысячи обозленных насекомых.
Мрак вспенивался, как волна, врезавшаяся в огромный камень, а затем начал разделяться и приобретать некий облик. Мал прошептал молитву и вскинул ружье на плечо. Я сосредоточилась и метнула разрез в черное облако, надеясь уничтожить ничегой прежде, чем они полностью преобразятся. Но я не могла остановить их. Они шли на нас стонущей ордой из черных зубов и когтей.
  
Люди Штурмхонда открыли огонь.
Ничегои добрались до мачт и закружили вокруг парусов, срывая матросов с такелажа, как фрукты с дерева. Затем они спустились на палубу. Мал стрелял снова и снова, а экипаж обнажил сабли, но пули и клинки всего лишь замедляли монстров. Их созданные из теней тела колебались и вновь формировались. Их число нарастало.
Шхуна опережала китобойное судно и продолжала увеличивать расстояние. Но недостаточно быстро. Я снова услышала визгливый стон: на нас надвигалась новая волна корчащейся, скользкой темноты, в которой уже можно было различить крылатые тела – подкрепление для теневых солдат.
Стоило Штурмхонду это увидеть, как он ткнул на шквального, все еще раздувавшего паруса.
– Молния! – крикнул он.
Я вздрогнула. Он же это не всерьез?! Шквальным строго-настрого запрещалось вызывать молнии. Они слишком непредсказуемы и опасны… не говоря уж о том, что мы находились в открытом море! На деревянных кораблях! Но гриш не мешкал. Шквальные хлопнули в ладоши и начали потирать руки. Давление резко поднялось, и у меня заныли уши. Воздух потрескивал от напряжения.
Нам хватило времени ровно на то, чтобы рухнуть на палубу. Небо осветили зигзагообразные вспышки. Новая волна ничегой рассеялась в минутном помешательстве.
– Вперед! – заорал Штурмхонд. – Шквальные, дуйте на полную!
Шхуна рванула вперед, и нас с Малом откинуло к перилам. Казалось, корабль летел над волнами.
Из левого борта китобоя начало выплывать очередное облако мрака. Я вскочила на ноги и приготовилась защищаться, собираясь с силами для следующего нападения.
Но его так и не последовало. Похоже, даже силы Дарклинга были небезграничны. Мы вышли из его зоны досягаемости.
Я склонилась над перилами. Ветер и морские брызги щипали кожу. Корабль Дарклинга и его монстры исчезали из виду. В моей груди зародилось что-то одновременно похожее на смех и всхлип.
Мал обнял меня, и я прижалась к нему, чувствуя прикосновение влажной рубашки на щеке, слушая биение его сердца, цепляясь за невероятный факт, что мы до сих пор живы.
Несмотря на количество пролитой крови и потерю друзей, экипаж шхуны взорвался радостными криками. Они гикали и выли, лаяли и рычали. Толя, сидящий на такелаже, поднял ружье в воздух и откинул назад голову, испуская триумфальный вой такой мощи, что волоски на моих руках встали дыбом.
Мы с Малом разжали объятья, глазея на смеющуюся и ликующую толпу вокруг нас. Я знаю, что мы оба думали об одном и том же: в какую же передрягу мы попали на сей раз?
 
ГЛАВА 5
 
Мы откинулись на перила и сползли вниз. Там и остались, усталые и ошеломленные. Нам удалось сбежать от Дарклинга, но теперь мы оказались на странном корабле, в окружении кучки свихнувшихся гришей, которые нарядились под матросов и выли, как одичавшие собаки.
– Ты в порядке? – спросил Мал.
Я кивнула. Рана на плече горела огнем, но в остальном я осталась невредима. Мое тело вибрировало от удовольствия после использования силы.
– А ты?
– На мне ни царапинки, – удивленно ответил он.
Корабль плыл с невероятной скоростью, управляемый шквальными и, как оказалось, проливными. Когда ужас и пыл от битвы поутихли, я наконец-то заметила, что промокла до нитки. Зубы стучали от холода. Мал обнял меня, а один из членов экипажа накинул на нас одеяло.
В конце концов Штурмхонд объявил передышку и приказал подвязать паруса. Шквальные и проливные опустили руки и оперлись друг на друга в измождении. Их силы были на исходе после столь долгого путешествия, но лица и глаза продолжали светиться.
Шхуна замедлилась до плавного покачивания на волнах. На палубе внезапно воцарилась оглушительная тишина.