Пермский Губернский. Паритет (СИ)

* * *
Ресторан «Нолан» считался одним из самых пафосных мест в Перми. Сюда стекались все местные «сливки» общества, или просто те, кому бумажник сильно оттягивал карман.
Правда, кот рассказывал про некое «А-кафе», но там была посредственная кухня и все крутые гости были, скажем так — не всегда чисты перед законом.
Поэтому мы выбрали именно «Нолан».
Артова я сперва даже не узнал… Из помятого бородатого бомжа, он превратился в солидного взрослого господина. Борода была расчёсана и аккуратно уложена. А волосы собраны в элегантный хвостик. Но больше меня удивил его пепельный костюм, как у классического Бонда.
Парень определённо знал, что такое стиль.
— Доброго вечера! — поздоровался Мерлин, и дружелюбно улыбнувшись, сел напротив меня.
— Приветствую. — ответил я, делая вид, что внимательно изучаю меню: — Как прошёл ваш день?
— В целом — было слишком много суеты. Корпоративные дела начали отнимать очень много времени. А у вас?
— Узнал много нового про себя…
— Век живи — век учись. — Артов поднял руку, и к нам в мгновение ока прибежал официант.
— Чем могу быть полезен?
— Веллингтонский пирог, пожалуйста. — ответил Мерлин, а затем немного подумал: — И к нему белое сухое. Франция. Что-нибудь интересное. С нотками мёда.
— Сделаем. — радостно кивнул официант и обратился ко мне: — Чего желает Ваша Светлость?
— Суп из «Морских гадов». И бренди. А лучше — хороший коньяк.
— Отличный выбор! Время готовки — в районе десяти минут. — с этими словами официант поспешно удалился.
— Так, о что там за вопрос, Господин Артов? — я придвинулся ближе к столу и вопросительно посмотрел на своего собеседника. Пришлось сделать максимально уставший вид. Хотя, чего греха таить? Ситуация в ЦИБ меня реально слегка вымотала.
— Уверен, Господин Князев уже рассказал вам о моей личной трагедии?
— Допустим. Но одно дело, когда её рассказывают другие. И совершенно иное, слышать эту историю лично из уст «пострадавшего».
— Хех… — Артов спрятал за усмешкой удивление. А, вот хрен тебе, пень волосатый! Ты думал, я буду с тобой в игрушки играть? Нет уж: — Думал, вы осведомлены, но раз вам хочется услышать эту историю — расскажу. Питерский октябрь в двухтысячном году был очень холодным. Ветра дули так сильно, что казалось — само ледяное озеро из Ада решило навестить Культурную столицу. Я тогда состоял в тайном отряде борцов с террористической группировкой «Культ Возрождения». Вито — на тот момент молодой и амбициозный лидер, вёл своих ублюдков в бой. Он промыл им мозги, что человеческое общество сгнило. И, что люди мешают самой матери-природе, используя волшебников, как оружие. Он хотел создать новый мир на развалинах старого. Мечтал буквально устроить революцию! Тогда мы относились к этому очень скептично, поскольку злодеяния террористической группировки почти всегда удавалось предотвратить. Но в этот раз они объединились с другими группировками по всему миру. Я верил, что ребята из Москвы справятся. Верил, что спасут всех, как это сделал я в Питере. Но… что-то пошло не так. И театр, где находилась моя семья — практически полностью сгорел со всеми, кто там находился в тот момент.
— Примите мои соболезнования.
— Уже поздно… Слишком поздно, Фёдор Александрович. Да, я боролся со злом. Но… представьте ситуацию, когда вы спасли всех, кроме своих близких и родных? — металлический взгляд Мерлина стал ещё более безжизненным и злым. Это очень знакомая злоба. На самого себя.
— Мне сложно такое понять. — соврал я: — Но, всё же — попытаюсь.
— Спасибо. Когда я приехал в Москву — мне доложили, что выжила только моя младшая дочь. Как отец, я сделал всё, чтобы спасти её. Александр Осокин, который был лучшим другом моего старшего брата, конечно же, сразу предложил помощь. У него на руках были только «Омни» и «Пятьдесят пять» вашего деда. Я был в отчаянии… Я готов был отдать всё, что угодно! Даже свою жизнь, лишь бы только дочь осталась жить. Когда она снова начала дышать, я не верил своему счастью. Весь повреждённый кожный покров восстановился за три дня. А на четвёртый — моя девчока уже могла самостоятельно ходить. Только вот… счастье продлилось недолго. Александр предупреждал меня, что сыворотки — сырые. Что они были предназначены для возвращения погибших солдат в строй, а не для воскрешения детей. Но я был готов на всё… Лишь бы только она продолжала жить. А ваш отец… Он не отвернулся от меня! Продолжал помогать. Когда мой брат узнал об этом… он был в бешенстве! Коля тогда сильно поссорился и со мной, и с Осокиным. Сказал, что мы — бессердечные твари, раз смогли использовать обе сыворотки на маленьком ребёнке. А я, что мог сделать? На тот момент у моего брата ещё не было детей. Он не понимал, что это такое! Уверен, сейчас… если бы Ксюша или Алиса, упаси бог, были в таком же состоянии — он бы без промедлений использовал обе сыворотки. Но тогда ему было просто невдомёк. Он не представлял, что такое — хвататься за любую ниточку. Верить, что надежда всё ещё есть.
  
Мне стало по-человечески жалко Мерлина. Прекрасно понимаю его мотивацию. И понимаю, чего он хочет от меня. Но мне никогда не позволят принципы всерьёз сотрудничать с этим человеком. Он уже мёртв внутри. Причём, давно…
— Хорошо. С этим разобрались. — строго ответил я: — Так, чего именно вы хотите от меня?
— Сейчас моя дочь под крылом надёжного человека. Я ему доверяю. — ответил Мерлин, и даже не соврал. Молодец: — Но запас сыворотки заканчивается! Из-за нестабильности «Пятьдесят пять» — без еженедельной инъекции «Омни» моя дочь умрёт в ужасных муках.
— Но у меня нет вашей сыворотки.
— У вас есть Князев. Он курировал «Омни». И он наверняка уже нашёл рецепт на «Аресе»! Князев сможет разработать запас! Я хотел бы заключить с вами дворянский паритет на сыворотку. То есть, мы с вами не будем использовать «Омни» для распространения. Я просто хочу выкупить у вас партию на ближайшие пятьдесят лет. И обязуюсь не изучать сыворотку для дальнейшего её изготовления. Но и вы должны пообещать не изготовлять сыворотку ни для кого, кроме меня. И не продавать её другим. По крайней мере — на ближайшие пятьдесят лет.
— Сомнительные условия, Господин Артов. С чего бы мне не производить «Омни» в промышленных масштабах? Все права на неё принадлежат мне. А вы, между прочим, незаконно производили её на протяжении двадцати лет и проводили эксперименты на сиротах. Я был там, Станислав Романович. И видел, какой ужас вы развели. Я считаю, что вашему персоналу досталось за дело.
— Те дети были обречены на смерть. Я спас им жизнь!
— Вы держали их в стеклянных клетках.
— Вообще-то — полимерных, чтобы они не смогли себе навредить. Но… знаете. — Артов откинулся на спинку стула: — Я даже оправдываться не буду. Да, хотел, как лучше. Да, не всегда получалось. Но тогда мне не хватало рецепта из «Ареса». Да и Князев пропал больше, чем на год. Что мне оставалось делать? Не прекращать же работу!
— Нет-нет, я просто осуждаю вас за всё содеянное.
— Возможно, когда-нибудь, я дойду до раскаяния. Но точно — не сегодня. Всё же, мы оба — деловые люди! Все наши цели сводятся не только к всеобщему благу, но и к заработку капитала. Я готов компенсировать двадцать лет того, что мы проводили эксперименты. А в довесок — ещё пятьдесят лет за утерю потенциальной прибыли. Миллиард рублей.
— Миллиард и двести миллионов рублей. В довесок — вы не смеете лезть в мои дела. Шпионить за мной. И подсылать новых шпионов. Даже не вздумайте вставлять мне палки в колёса! А ещё, вы даёте мне возможность пользоваться всеми вашими магоборцами и ЧВК на безвозмездной основе на протяжении следующих двадцати пяти лет!
— Вы и так ими пользуетесь! Я прикрываю вашу задницу больше двух месяцев. — возмутился Мерлин.
— О, это было с вашей подачи. Отныне — все магоборцы будут слушаться меня точно так же, как и вас. Вы перед всеми дадите мне такие же полномочия!
— Вообще-то, я уже слишком стар для всего этого… И совсем скоро мне на замену придёт Виктория Владимировна. Вы же хорошо общаетесь. Так, почему бы вам не обсудить этот вопрос с ней? Она — достойный лидер.