Только герцогу это под силу

Она бы меньше удивилась, отшлёпай он её.
— Не понимаю.
Саймона сжал кулаки, и, казалось, не мог взглянуть на жену.
— Они ясно дали понять, что просто помешают мне стать премьер-министром, если я немедля не прекращу свое «участие» — и участие своей жены — в группе Лондонских женщин.
— Что? Да как они посмели! — Луиза выпрямилась, дрожа от гнева всем телом — от макушки до пят. — У них нет никакого права вмешиваться, даже если ты решишь поддерживать мою группу!
— Я им так и сказал. Они не согласны. Я должен подчиниться — иного выбора мне не оставили.
Луиза впилась взглядом в мужа и почувствовала, что её начинает мутить.
— Значит, ты собираешься вывести меня из игры. Даже если я придерживаюсь условий нашего договора. Даже несмотря на то, что я поменяла кандидата…
— Им плевать на наше проклятое соглашение, чёрт раздери! — с горящим взглядом накинулся он на жену. — И им также плевать, какой у тебя кандидат. Они просто хотят, чтобы ты со своими леди перестала вмешиваться в политику.
Луиза знала, почему Саймон так ведёт себя, но это не смягчало боли.
— И раз ты заверил моего отца — и их — с самого начала, что справишься с этим делом, ты тут же согласился выпроводить меня в Шропшир?
— Это не они придумали, — признался он. — Они определенно ждут, что я потребую твоего отказа от группы. — В голосе его сквозила некоторая горечь. — Разумеется, им неведомо как редко моя жена внемлет моим требованиям. Потому я увожу тебя, чтобы тебе было проще.
Луиза еле сдерживала гнев.
— Мне? Или тебе?
— Нам обоим.
Её охватила паника.
— Но ты едешь со мной.
— Не для того, чтобы остаться. Я лишь представлю тебя слугам и…
— Подготовишь мне тюрьму. — Она едва не задохнулась от боли. — Поэтому ты хотел заняться со мной любовью. Потому что знал — это будет в последний раз.
Саймон виновато покраснел.
— Это ненадолго, как только парламент объявит перерыв, я к тебе присоединюсь, — он глубоко вздохнул. — Ты бы всё равно вскоре покинула Лондонских женщин, как только бы забеременела.
— О чём ты говоришь?
— Таков был наш уговор.
— Вовсе нет! Я согласилась прекратить посещать тюрьму, только и всего. Я ничего не говорила насчет остальной моей деятельности, как-то продвижение реформы и выдвижение нашего кандидата. И, во всяком случае, когда ты сказал, что поддержишь Филдена, я думала, ты согласился с моим участием в группе. Даже, вероятно, одобрил.
— Я знаю, что ты подумала. И, правда, я… — он умолк и прокашлялся. Когда Саймон снова заговорил, взгляд его был безжалостен. — Неважно, какие у меня были намерения. Я даже не предполагал, насколько они решительны в стремлении уничтожить твою организацию. Теперь, когда я это знаю, мне следует предпринять иные меры.
Луиза не верила своим ушам. Всё, над чем она работала, всё, что, как она думала, знала о своем муже, рушилось прямо на глазах.
— Ты бросишь Филдена.
— Мы оба, — отрезал Саймон.
Грудь Луизы пронзила резкая боль.
— Но я уже послала ему письмо, в котором заверила, что Лондонское женское общество будет выдвигать его.
— Значит, я уведомлю его об обратном.
— Святые небеса, он же член твоей партии, — воскликнула она. — Нет никаких причин — за исключением их идиотизма — чтобы бросать его.
Саймона разбила дрожь.
— Ситуация изменилась.
— Нет, ты изменился. — Слёзы жгли глаза Луизе, она обхватила себя за талию. — Ты готов продать душу этим дьяволам за пост премьер-министра.
Лицо Саймона пылало гневом.
— Когда же ты зарубишь себе на носу, что политика требует компромиссов? Я ничегошеньки не могу сделать для реформы, если у меня нет власти.
Она покачала головой.
— Ты что, действительно думаешь, что они позволят тебе поддерживать реформу, если наделяют тебя властью? Ты говорил, что сместишь Сидмута, но ты не осмелишься так поступить с людьми, которые сделали тебя премьер-министром. По крайней мере, с поддержкой моего отца у тебя была возможность выбирать свой собственный кабинет. Но если ты свяжешь свою судьбу с его министрами…
— Чёрт побери, пока нет иного выхода.
 
— Пока? — Луиза шагнула к мужу и схватила его за руки в отчаянной попытке убедить. — Стоит продать им душу, как обратно ты её уже не вернешь. Они на этом не остановятся — Сидмут не терпит компромиссов. Они шаг за шагом будут утягивать тебя в ад, пока ты не позабудешь все свои идеалы, за которые боролся.
Саймон вырвал руки из хватки жены.
— Я могу собрать вокруг себя сторонников. Со временем…
— Сидмут и Каслри не дадут тебе времени, разве ты не видишь? Они не дали тебе времени даже на принятие этого решения. Либо делаешь, как они говорят, либо конец.
Глаза Саймона вспыхнули.
— Я довольно долго не был в Англии и не могу повести за собой палату общин без их поддержки, черт побери!
— Возможно, не теперь, но у тебя есть вес в палате лордов. И Сидмут тут бессилен. Что касается палаты общин, тебя там поддержат мужья нескольких леди из моей группы, не говоря уже о зяте миссис Фрай. У тебя будет Филден, если он победит. Ты можешь собрать сторонников и без Сидмута…
— За сколько лет? — отрезал он. — Кроме того, одному Богу известно, какой будет тогда страна.
Луиза впилась взглядом в суровое лицо мужа, сдерживая гнев, глотая яростные слова, что обжигали горло. За страстными амбициями Саймона стояло что-то ещё. Последние несколько недель она стала лучше понимать его. Людям, которых он презирает, не заставить его плясать под свою дудку — он не допустил бы подобного, он не из таких.
Однако в этом единственном вопросе, он, кажется, изменил своему характеру и моральным качествам. Если она должна была это поправить, то ей надо знать причину. Ей следует обуздать свой нрав, проявить благоразумие.
— Саймон, почему ты вообще решил стать премьер-министром?
Вопрос заставил его замереть на мгновение.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты можешь работать в палате лордов, чтобы что-то менять, и, возможно, с не меньшей пользой. Почему пост премьер-министра стал твоей навязчивой идеей? Это очень необычный шаг для человека с твоим богатством и титулом?
— Кто-то должен это делать, — небрежно бросил Саймон.
Луиза сжала зубы, чтобы не ответить резкостью.
— Это не ответ. Почему именно ты?
Саймон выпрямился.
— Чтобы всё было сделано правильно. Чтобы страна могла двигаться, оставив свой страх перед «властью террора»  [51], двигаться в лучшую сторону.
— И только тебе это по силам?
— Меня растили с этой мыслью. Какими бы не были отвратительные методы моего деда, он научил меня поразительным вещам, что касается политики. Было бы глупо и безответственно потратить впустую такое знание в тщетной погоне за удовольствиями…
— Имеешь в виду, как твой дядя Тобиас и твой отец-герцог.
Саймон осторожно взглянул на жену.
— Да.
— Значит, ты собираешься доказать, что ты лучше их? — озадаченно спросила она. — Потому что не хочешь разочаровать деда, как это сделали его сын и зять?
— Нет, конечно! — Он с презрением посмотрел на Луизу. — Почему меня должно волновать, разочарую я покойника или нет? — Саймон фыркнул. — Я уже давным-давно его разочаровал. Дед никогда не верил, что я могу стать премьер-министром. После моей… ошибки с тобой семь лет назад, он сказал, что я «слишком подвластен» своим «страстям», чтобы когда-либо «успешно управлять страной».
Теперь Луизе всё стало понятней. И то, что она поняла, разбило ей сердце.
— Значит, ты взялся доказать ему, что он ошибался. Сначала ты управлял Индией, ни разу не поддавшись своим страстям. Но это была только подготовка к настоящему испытанию — управлению Англией. — Луиза отдышалась. — Однако по возвращении оказалось, что я никуда не исчезла, и всё ещё возбуждаю в тебе твои «страсти». И ты не можешь доказать ему, что он ошибался, пока я продолжаю так влиять на тебя, вмешиваться…