Дорогами алхимии (СИ)
«Этих полный набор».
«Ну вот, — обрадовался Песец. — Значит, есть куда стремится. Года через два-три сможешь вскрыть такой сейф, если мы его найдем. Потому что пару адресов алхимиков и артефакторов я примерно могу подсказать, а вот с целителями Святослав совсем не общался».
«У таких сейфов есть какие-то отличительные признаки, указывающие на то, что он принадлежал целителю?»
«Нет, — расстроил меня Песец. — Я бы рекомендовал тебе проверять все. Такие сейфы обычно ставят в домах глав Родов, то есть, даже если он не целительский, все равно найдешь там что-то интересное».
И не успел я обрадоваться, как Песец добавил:
«Я пока ни одного сейфа не видел, только контейнеры. Но если сохранились контейнеры, где-то должны были сохраниться и сейфы. Другое дело, что их должно быть мало…»
«Почему мало? Вот, к примеру, у твоего создателя сейфа не было? Или был?»
«Нет, он же не глава Рода. В таких сейфах хранилась информация обо всех родовых секретах, на случай внезапного исчезновения какой-нибудь ветви».
Я прекрасно понимал, что пока мне такой сейф бесполезен, но все равно не удержался, поискал их как на наших сайтах, так и на зарубежных. Но нашел только контейнер для Изнаночной рыбалки. И к сожалению, тоже не у нас, поэтому за доставку пришлось выложить почти столько, сколько за покупку. Но дядя прав: использовать себя как наживку нерационально, а по изнаночной рыбалке в сети данных вообще не нашлось.
Чтобы не сидеть просто так до отлета, я шерстил все возможные сайты и аукционы на целительские модули. От других, мне полезных, я бы тоже не стал отказываться, если бы мне что-то попалось. Но увы, не попадалось ничего, всякий хлам, по мнению Песца.
— Отменили приостановку отделения, — внезапно сообщил дядя. — «Возражение Вьюгиных признано несущественным». То есть даже не сам отец отозвал, а сработала справка. Позорище…
Он покрутил головой, не находя слов для поведения деда.
— Но то, что Василий Дмитриевич не отозвал сам, это же плохо? — уточнил я. — Это значит, что он может придумать что-то еще?
Рядом с нами людей не было, но все равно говорили мы тихо, чтобы даже отдельных слов не доносилось до случайных слушателей.
— Слишком мало дней осталось. И Алка лишилась своего главного козыря.
Не хотелось мне расстраивать дядю, очень уж он радовался, но пришлось.
— Боюсь, своего главного козыря — принадлежности к Живетьевым — она не лишилась. И если привлечет главу Рода, то нужно быть готовым ко всему. У меня есть Песец, и то я не уверен, что защитит от сильной ментальной атаки…
«Защищу, — обиделся симбионт. — Пока я с тобой, твои мозги в безопасности».
«А тебя как-то из строя можно вывести?»
«Теоретически можно, — признал Песец. — Но для этого обо мне должны знать».
Тем временем дядя обдумал мои слова и сказал:
— Артефакт против ментала не потянем. Если все выгребем, может, и хватит, но тогда нечем будет штраф платить.
— Штраф?
— За участок. Если его не открывать какое-то время, минимум один штраф придется выложить.
«Посмотри в контейнере Зырянова, — неожиданно предложил Песец. — У него был артефакт такого плана».
— Песец говорит, что такой артефакт может найтись в контейнере, который мы взяли на волковских раскопках. Но может и не найтись. Мне кажется, стоит переходить от глухой защиты хотя бы к небольшим укусам. Что если взять напрокат артефакт с фиксацией ментальных атак и обвинить уже Живетьевых?
— Вывернется. Там глава клана такая ушлая ведьма, что Алка просто бледная тень. Можно сказать, скромная гимназистка начальных классов и по уровню планирования, и по возможностям.
— Ушлая-то ушлая, но чем ей это поможет, если засекут за ментальным влиянием, даже если оно целительское?
«Теоретически целители могут чувствовать чужие артефакты и определять их направленность, — сообщил Песец. — Если не ошибаюсь, на четвертом уровне дается такая способность».
«Тебя тоже так можно почувствовать?»
«Меня — нет, я сейчас — часть тебя».
Информация Песца о целителях касалась его времени создания, но в отношении Живетьевых никакая предосторожность не была излишней. Я прекрасно помнил их главу — живенькую старушку с ясными глазами и вечной сладкой улыбкой на лице. Выражение доброй бабушки не обманывало меня даже в детстве, когда Живетьева приезжала знакомиться со своим то ли правнуком, то ли праправнуком. О том, сколько ей на самом деле лет, ходило множество слухов, потому что обычно целители выглядели намного моложе своего возраста. Насколько я понимаю, именно из-за целительской регенерации, которую у меня с ходу опознал Зимин. В справке он это, разумеется, не указал, но, если Живетьева будет ко мне присматриваться, может заметить. И это точно лишнее, потому что раньше регенерации у меня не было.
«Регенерацию можно закамуфлировать?»
«Не хочешь светить? Разумно. Живетьевы точно знают, что ее тебе никто не дарил».
«Сможешь или нет?» — нетерпеливо переспросил я.
«Не обещаю. Зависит от умений и наблюдательности конкретного целителя. Загладить попытаюсь, чтобы в глаза не бросалось. А вот увидит или нет — не скажу. Не уверен, что ваши целители не притворяются».
— А ведь может сработать, — обдумав мои слова, сказал Олег. — Если зафиксируется влияние целителей не по делу и без разрешения, то Живетьевы проблем огребут.
— Вариант отпадает, — сообщил я ему, — Песец сказал, что целители в его время могли знать, сколько и каких артефактов есть у человека.
— Жаль. А я уже начал прикидывать, где взять такой артефакт для встречи, если отец будет настаивать. Значит, задача на ближайшее время: вообще никуда не ходить, пока официально не отделились. Мы заняты, строим дом, у нас нет времени на пустую болтовню.
— И сад сажаем, — напомнил я. — С яблонями для сидра.
— И сидр делаем, — хохотнул дядя.
Улыбаться он тут же перестал, потому что зазвонил телефон. Громкую связь он не включил и сам отвечал тихо, но так, чтобы мне было понятно, о чем речь.
— Да, Вов, слушаю.… В аэропорту сидим, самолет ждем.… Да, конечно, завтра будем в Верейске.… Хочешь приехать к нам с Владом и Аллой? Э-э-э, Вов, ты в своем уме? Мы так старательно разводили твоих сына и племянника, а ты хочешь, чтобы они сцепились опять?… Нет, нам не нужна помощь от твоей жены. Она — последняя, от кого я соглашусь принять любую помощь.… Нет, ноги ее не будет на нашей территории.… Тебя ждем, их — нет.… Ближе к вечеру? Ну хорошо, а почему такая задержка?… Квартиру снять?… Вов, зачем Владу квартира, он там не будет жить. Ах, Алле? — Олег выразительно на меня посмотрел. — Вы разбегаетесь, что ли?… Ах, о нас думаете. О нас думать не надо. Мы такие хоромы соорудили из того, что нашлось на участке, закачаешься.… Вот завтра посмотришь — и закачаешься.… Ага, ждем.
Он отключился, зажал трубку в руке и задумался. Полагаю, размышлял он о том же, что и я: что затеяла тетя Алла. То, что она обзаводится квартирой, наводило на нехорошие мысли: в Горинске мать Влада сидеть не будет, ей нужно контролировать меня тут. Или хотя бы быть уверенной, что расстояние между мной и ее сыном достаточное для передачи.
— Чет его шарахает из стороны в сторону, — внезапно сказал дядя. — Он прекрасно понимает, что вас с Владом сводить нельзя, но идет на поводу у Алки. «Помирить мальчиков», — передразнил он брата. — Нет, нужно его вытаскивать из этого болота, пока совсем поздно не стало.
— У нас есть секретное оружие, — намекнул я.
— Ты про что?
— Про кого. Про нашу соседку, Елизавету Николаевну.
— Точно, нужно придумать, как их помирить, — оживился дядя и предвкушающе потер руки. — Фиг Алке, а не мой брат. Он достоин куда лучшего, чем эта крыса. Нужно разработать план, как их свести опять.
— А чего разрабатывать? — я невольно зевнул. — Пригласим в гости одновременно. Если там еще что-то тлеет с обеих сторон, то увидим. Если нет, то и разрабатывать ничего не понадобится.
Наконец объявили посадку на самолет, и все разговоры прекратились автоматически. Конечно, можно было в дороге думать, но мне было не до этого — я честно спал весь перелет.