Завязать след. Часть 2 (ЛП)

Я хмурюсь. — Конечно, чувствую.
— Тогда найди источник.
Я хочу поспорить с ним, что он не мой гребаный босс и не указывает мне, что делать, но у нас мало времени.
Через секунду я подхожу к комоду и выдвигаю ящики. Некоторые сдвинуты с места и лежат боком, поэтому я просто вытаскиваю их и позволяю упасть на пол.
Если бы Бриггс подержал ее в своей комнате всего несколько часов, вполне вероятно, что запах к настоящему времени полностью выветрился бы.
Здесь есть нечто, принадлежащее Омеге.
Я роюсь в одежде, отбрасывая предметы в сторону. Когда я добираюсь до последнего ящика, под стопкой носков запах более сладкий и ошеломляющий.
Я вытаскиваю кусок ткани.
— О, черт, — бормочу я.
Я держу в руках черный фартук, от него исходит концентрированный аромат Омеги.
April's Café спереди вышито розовым.
Это запах не Скайлар, но это запах Омеги.
Возможно, Эйприл.
Винсент смотрит, как я поднимаю фартук. Из его горла вырывается низкое рычание.
Его инстинкты никогда не подводят.
— Этого достаточно для ордера, — подтверждает он. — Достаточно для собственности в Слэттене.
— К черту ордер, — шиплю я, комкая фартук в руках. — Я, блядь, сейчас ухожу. Мне было бы насрать на ордер.
Я ожидаю, что он будет спорить, скажет, что могло бы быть разумное объяснение, почему у этого человека оказался гребаный фартук из кафе, в котором он не работает, но он просто кивает, его глаза сужаются.
— Позвони Бену, — приказывает он. — Я поведу.
Мне не нужно повторять дважды.
Пропали только две Омеги из кафе.
И если Джон Бриггс находится в этом поместье в Слэттене…
Ему придется много, блядь, объяснять.
Если он вообще сможет говорить после того, как мой кулак пройдет по его зубам.
12
СКАЙЛАР
Вывод подавляющего вещества.
Первые пару дней я думала, что знаю, чего ожидать. Я вспомнила свое пребывание в Мексике, не подозревая, что это может быть хуже того, что я пережила тогда.
Но это новый вид ада.
Мою матку сводит так сильно, что я захлебываюсь рыданиями. Но плач только заставляет мое тело напрягаться и усиливает боль.
Я не могу есть.
Когда Джон приходит брать у меня кровь, я смотрю в потолок, отключаясь.
Я больше не уверена, что он реален.
Все, что я делаю, это потею и трясусь, пока он запихивает мне в горло аспирин.
— Прости, — говорит он, когда игла в сотый раз протыкает мою кожу. — Пожалуйста, не злись на меня, Скайлар.
Матрас пропитан липким веществом.
Я чувствую себя отвратительно. Я чувствую свой запах, сочетание мускуса, пота и приторно-сладкого запаха.
Однажды я пытаюсь доползти до душа, но теряю сознание в дверях ванной.
Я просыпаюсь от того, что Джон бьет меня по лицу и трясет, его глаза безумны, когда он нависает надо мной.
— Хэй. Хэй, — говорит он слишком громко, его зрачки расширены. — Чего ты хочешь? Что я должен для тебя сделать?
Лампы дневного света сильно бьют по моим глазам, поэтому я закрываю их и снова опускаю голову.
— Сумпрессанты, — пытаюсь выдавить я.
Но это бесполезно.
Ему нужна моя чистая кровь, чтобы делать свои лекарства.
Даже если какая-то часть его беспокоится, потребность в деньгах и O перевешивает любое сочувствие, которое он мог бы испытывать.
Итак, я просто слушаю, как он скулит и бессвязно бормочет.
— Мне действительно жаль, — говорит он, пока я прижимаюсь лицом к прохладному линолеуму. Его голос срывается. — Я действительно хочу быть хорошим Альфой для тебя, Скайлар.
— Угу, — бормочу я. — Хотя и не Альфа.
Тук. Тук. Тук.
Я благодарна, что кто-то стоит у двери, потому что это означает, что он наконец оставит меня в покое.
Я узнал, что у него время от времени бывают посетители, что, как я предполагаю, означает, что он продает свой продукт.
Мне теперь все равно.
В конце концов, я умру, и у него больше не будет товара для продажи.
Если только он не возьмет другую Омегу…
Тук. Тук. Тук.
— Черт, — шипит он, поднимаясь на ноги. Такая реакция ожидаема; он всегда нервничает из-за чего-то необычного.
 
Стук продолжается, такой сильный, что я слышу, как скрипит на петлях входная дверь.
У меня от этого болит голова.
Я пытаюсь снова заснуть. Я говорю себе, что если проснусь позже, то смогу принять душ.
А теперь мне просто нужно отдохнуть.
Но крики привлекают мое внимание.
Кричат сразу несколько голосов, спор выходит из-под контроля.
Возможно, цепочка снята с моей лодыжки, но я даже встать не могу.
Снова крики.
ХЛОП.
Входная дверь трясется на петлях.
Кто-то пытается проникнуть внутрь.
Я не могу найти в себе сил для беспокойства.
Но я переворачиваюсь на бок, делаю глубокий вдох, и мое тело напрягается, когда я кое-что осознаю.
Здесь есть Альфа.
Моя спина выгибается дугой, а зубы сжимаются.
Это больно.
Я дрожу на полу, мое тело непроизвольно реагирует на запах.
Он глубокий и насыщенный — оттенок восхитительной кожи, смешанной с темным шоколадом.
Рядом со мной Альфа с таким знакомым запахом, что я могу поклясться, что вдыхала его раньше.
Со стоном я заставляю себя подняться на четвереньки. От этого движения у меня кружится голова, и я со стоном падаю на пол, мои ноги болезненно подкашиваются.
Я хнычу.
Я должна добраться до этого запаха.
ХЛОП!
Дверь снова стучит, и Джон кричит на того, кто пытается войти.
Вставай, Скайлар. Ты должна встать.
Голос, который не принадлежит мне, ободряющий, сильный женский голос, говорит со мной.
Голос Эйприл.
Моя лучшая подруга, которую я не видела несколько месяцев, шепчет у меня в голове.
Вставай. Ты должна встать.
Прерывисто дыша, я снова принимаю позу ползка. На этот раз я не падаю. Это требует немалых усилий, но я вхожу в комнату с ужасной попыткой Джона сделать гнездо.
Я падаю в обморок с охом.
ХЛОП. ХЛОП.
Снова крики.
Дверь уже должна была поддаться, если только Джон не забаррикадировал ее.
И пока я лежу на полу, пытаясь отдышаться, мою спину сводит судорогой, а ноги сводит судорогой.
Еще один Альфа-аромат смешивается с предыдущим.
На самом деле нет…
Я считаю до трех.
Три знакомых, восхитительных, приглашающих аромата, настолько сильных, что у меня остаются острые боли в матке.
Я их знаю.
Они могут спасти меня.
Волна тошноты захлестывает меня, и я сворачиваюсь в клубок на боку, когда из меня вытекает новая порция жидкости, пропитывая спортивные штаны, которые я ношу.
У меня пересохло в горле от обезвоживания, поэтому единственный звук, который вырывается из меня, — это хриплый хрип, когда я пытаюсь позвать на помощь.
Вставай, Скайлар! Эйприл требует в моей голове.
Я отвратительна. Я мокрая, немытая, с жирными спутанными волосами и потрескавшимися губами. Было бы легче снова заснуть, жить в своей грязи и исчезнуть из реальности.
Но эти ароматы взывают ко мне.
Свобода за этой дверью — я знаю, что эти Альфы спасут меня.
Я не могу вспомнить их имена, только их лица. Это вертится у меня на кончике языка, в глубине души…
Входная дверь, наконец, поддается. Я слышу УДАР, за которым следуют крики Джона.
Мои потрескавшиеся губы складываются в улыбку.
Я надеюсь, что они убьют его.
— ПОЛИЦИЯ!
Ароматы становятся сильнее, и я тащусь к двери.
Я должна добраться до них.
Я должна…
Дверь спальни распахивается одновременно с тем, как я падаю в обморок от своих усилий. Я ошеломленно смотрю в потолок, поскольку меня переполняет восхитительная, гостеприимная эссенция.
Лэндон, шепчет тихий голос. Лэндон здесь.