Отринуть любовь (СИ)
Поднявшись над Наган-Кархом, я волевым усилием оторвался от созерцания Стеклянной башни — я вдруг понял, что все это время кружил вокруг нее как заведенный. Не хочу рисковать, пока я сам не в лучшей форме. Надо отложить этот визит хотя бы на день.
Набирая высоту, чтобы прыгнуть через Грань домой, я вспомнил о стрелах, вылетевших из одного из зданий Эксеры. Что за нечисть завелась там в отсутствие Вагабра, нечисть, осмелившаяся поднять руку на Вечную? Или… это его работа? Ваэль был одним из участников авантюры с воплощением Нигейра. А если предположить, что все это время именно он инспирировал и нападения на Вечных, и исследования по созданию зависимых связей? Как правильно заметил Кольер, Ваэль, так же как и Реваль, мог только прикидываться застрявшим в шкуре, а сам успешно руководить происходящими событиями, благополучно оставаясь в тени, незамеченный и незапятнанный. Такая сила, как ручной Нигейр, очень бы ему пригодилась — мы, Вечные, строптивы, каждый мнит себя богом, нас очень трудно приводить к повиновению. Ему будет гораздо удобнее, если власть полностью сосредоточится в его руках, а нас станет меньше хотя бы на несколько упрямых голов. Ну или всегда можно заменить непокорного и вырастить лояльного преемника, имея Нигейра под рукой в качестве цепного пса-убийцы.
На несколько мгновений я ослеп и оглох, поддавшись новой волне ярости. Стереть с лица земли Эксеру… Убрать этого зарвавшегося молокососа, одного и второго, пока они, объединившись, не уничтожили нас поодиночке.
Незаметно для себя я оказался прямо над Эксерой. Стемнело окончательно, и в Оленьем парке зажглись фонари и засветились цветными лучами фонтаны. Надо долбануть по древнему зданию хорошим ударом фэйра, так, чтобы они все там перепугались и повыскакивали из своих роскошных апартаментов, а потом найти Вагабра. Он не ждет нападения, он расслаблен и уверен в себе, он думает, что всех перехитрил. Отойдя подальше от куполообразных крыш, я начал накапливать силы для удара и формировать центр воронки, и кроны деревьев сразу же откликнулись на первое прикосновение ветра и заволновались под его дыханием. В конце аллеи я внезапно увидел прогуливающуюся влюбленную парочку. Они шли в обнимку, потом остановились под деревом и принялись жадно, торопливо целоваться. Я вдруг ощутил невероятно острую, болезненную зависть. Я уже и не помню, когда я сам вот так, искренне, страстно и бездумно кого-нибудь целовал… Почему я даже не помню, когда это было в последний раз? Воспоминание о том, как сегодня я так и не решился поцеловать Юльку, мучительно резануло меня и погасило гнев.
Очнувшись, я сообразил, что бездумно вымахал до неприлично больших размеров. Что за глупости я тут вытворяю? При чем тут Эксера и Вагабр? Ваэля нет в Эксере, он остался ночевать у Реваля, попросив того изложить ему в подробностях все последние новости.
Домой, срочно домой… Спать.
Я выскочил над Элезией и, снижаясь над Альбре, снова почувствовал закипающее раздражение. Голод это, что ли, так мутит мне разум… Я действительно давно не охотился, не чувствуя в этом острой необходимости — мой Ворон был спокоен и жажды крови не испытывал. Возможно, после сегодняшнего бестолкового боя следовало бы восстановить силы, пока я не потерял контроль над ипостасью.
Ворон был рад вырваться на свободу. Я позволил ему поохотиться столько, сколько ему требовалось, и потом долго и с наслаждением летал над ночной Элезией, остывая и успокаиваясь, а ближе к рассвету приземлился на верхней площадке самой теплой из Вороновых башен, Южной, находившейся на острове напротив Элласара, но принимать человеческий облик не стал — так и свернулся на теплых камнях и провалился в сон
Глава 16. О друзьях и недругах
На следующее утро очнувшийся Шандр взбунтовался от чересчур трепетного с ним обращения и сбежал домой, принудив Юльку выступить соучастницей. Целители Повелевающих были в шоке: по их мнению, пациент должен был лежать смирно и не спеша восстанавливать силы, а не рваться на подвиги. Юлька помогла ему дойти до виммы и усесться в нее, а потом, в пути из шеадра в шеадр — выступала подпоркой, поводырем и утешителем, когда он начинал ругаться и расстраиваться из-за немощи. Добравшись до дома, он долго и витиевато, в шамальском придворном стиле, перед ней извинялся.
— Теперь я твой должник на всю оставшуюся жизнь и верный раб, — завершил он. Юлька на всякий случай проверила — серьезен он или шутит. Нет, серьезен, как никогда. — Любое твое желание, любая прихоть…
— Ты бы лучше поберегся, — сказала она с упреком. — Думаю, отсюда ты можешь и лежа всем руководить
— Я так и хотел сделать, — признался он. — Надо бы узнать, вернулся ли Рессер из Наган-Карха и какие у него новости.
Но Рессера с утра еще никто не видел, и Нвер подтвердил, что в башне он не появлялся ни вечером, ни утром.
Дотошно расспросив Юльку о его планах— а она оказалась последней, с кем он общался, Глава Пауков забеспокоился.
— Выходит, он не возвращался оттуда, а может, и не был вовсе, — резюмировал он. — Позвоню-ка я Кольеру…
При ней он набрал номер Стеклянной башни и попросил секретаря соединить его со старым нагом. На том конце возникла неловкая продолжительная пауза, после чего секретарь предложил побеседовать или с Тэром, или с самим Алексом.
Шандр выбрал Сашу.
— Хэйген у вас не появлялся? — спросил он сухо, после взаимных лаконичных приветствий.
— Его видели вчера над замком, — ответил Саша, и Юльке очень не понравился его голос — хриплый, потерянный, еле живой. — Но он передумал и улетел. Словно почувствовал… что нам не до гостей.
— Что случилось? — насторожился Шандр
— Кольера… убили.
— Кто и каким образом?
— Мой друг и спутник с Основы. Стрелой Некроса. Он собирался убить меня, но так получилось, что Кольер вошел в кабинет первым, — сухо ответил Саша.
— Причины известны? — в голосе Шандра зазвучала неожиданная горечь. — За что он его?
— Это… долгий разговор, — прохрипел Саша.
— Он… не сам? — осторожно уточнил Шандр.
— Я до сих пор не понял, — признался тот. — Он производит странное впечатление. Он вообще не помнит, что в кого-то стрелял.
— Точно он? Может, кто-то его подставил?
— Это произошло на моих глазах, — печально возразил Саша. — Я шел следом.
— Кто еще был в замке в это время? Кроме своих, конечно — постоянных обитателей?
— Никого. Только свои.
— Помощь нужна? — коротко уточнил глава Пауков.
— Пока нет, но… Если Рессер не передумает насчет визита, я был бы рад поговорить с ним.
— Я ему передам, — заверил Шандр и, попрощавшись, выключил гвор.
Какое-то время они ошеломленно смотрели друг на друга.
— Как же его жаль… — пробормотала Юлька, чувствуя в горле ком. — Каким бы он ни был, он Сашу как сына любил. Он действительно о нем заботился. С самого начала. С первых дней.
— Плохо, — вздохнул Шандр. — Кольер, несмотря ни на что, был исключительно умен и осторожен, и очень умело Алекса направлял, даже с учетом стихийности недавно воплотившегося Змея. Теперь парень один, а советчики рядом, мягко говоря, не самые благонадежные.
— Я бы сказала, вокруг него вообще заговор какой-то, — вздохнула она.
— Допустим, план Румянцева, что он озвучил в день твоего побега, это план Рейнарда, — предположил Шандр. — Уменьшить количество Вечных, убрать строптивых — вполне разумная для человека, особенно для главы школы стихий, цель. Сам ваш друг до этого бы не додумался, он птица не того полета, с таким размахом может мыслить только местный, или кто-то из Вечных. Учитывая, что рядом трутся Лануэль и Кинэн, я бы подозревал, что кто-то из них с ним в связке.
— Вчера Кольер озвучил, что подозревает Реваля, — добавила Юлька. — У остальных, как он считал, не хватит сил и возможностей, чтобы провернуть подобное.
— Я бы не стал их недооценивать, — покачал головой Шандр. — И наш собственный Верховный куда-то делся… Хорошо, если просто охотиться полетел, а если нет? Юля… Рессер меня, конечно, убьет, за то, что подвергаю тебя риску, но ты единственный человек, который может поговорить и с Алексом, и с этим вашим Румянцевым по душам. У тебя есть повод — показать Саше медальон-образ, предложить его уничтожить. Заодно и узнать подробности.