Отринуть любовь (СИ)

Она просто наблюдала за детьми, вовсе не собираясь ни на кого нападать.
Дочь, вдруг понял я. Она ищет свою дочь.
Снявшись с дерева, я рванул в Рамьен.
Гевор где-то потерялся, а мне стоило огромных усилий уговорить Грейга отпустить со мной очаровательную зеленоглазую и пепельноволосую девочку. Он мне не доверял — неудивительно, после стольких-то лет рядом с Эрлен, поносившей меня на чем свет стоит. В конце концов я разозлился, поймал его взгляд и приказал ему привести девочку. Не сразу, но он подчинился.
Девочку звали Лери, и мне пришлось взять вимму, чтобы вернуться туда, где я видел Эрлен. Я очень боялся, что она покинула ту опушку, но к счастью, когда я посадил вимму на соседней улице и огляделся, там, на окраине деревни, за деревьями все еще маячило желто-зеленое сияние. Мы с Лери медленно подошли и сели на ту же самую скамейку, под которой недавно прятался пацан. Я всматривался в жухлые заросли по-осеннему сухой травы, ловя малейшее движение. На всякий случай я был готов обернуться в любой момент и закрыть ребенка крыльями, если реакция одичавшей Рыси окажется неадекватной.
Некоторое время мы сидели в одиночестве — ребятишки, игравшие на поляне до этого, разбежались по домам. Лери напряженно смотрела прямо туда, где мне уже виделись очертания крупной рыси. Потом она вдруг спросила:
— А мама нас видит?
Я растерялся. Наверняка и видит, и слышит, и запахи чует.
— А ты ее видишь? — спросил я
— Вон она, — девочка махнула рукой. — Давай подойдем?
Я взял ее за руку и медленно, не сводя взгляд с дикой кошки за деревьями, пересек опушку, оказавшись прямо напротив нее. Рысь шевельнулась, высунула морду из травы и уставилась на девочку своими странными получеловеческими глазами. Лери подошла к ней без малейшего страха или смущения, и, раздвинув траву, крепко обняла ее за шею. Рысь замерла и зажмурилась…
— У нее ошейник! — вдруг воскликнула девочка, отстраняясь и возмущенно повернувшись ко мне.
Все еще настороже, я приблизился к Эрлен. Перед моими глазами предстало печальное зрелище — грязная, отощавшая кошка таращилась на меня помутневшими глазами. Пепельная с рыжими оттенками шерсть, ранее густая и красивая, потускнела и уродливо свалялась. На шее обнаружился металлический, с множеством мелких красных кристаллов, ошейник.
— Отвлеки ее, — попросил я девочку, и она снова обняла рысь за шею, принявшись гладить ее по спине, а та аж зажмурилась от удовольствия. В этот момент я осторожно протянул руку и пощупал ошейник. Со стороны он выглядел как обычный ошейник для удерживания Двуликих в шкуре, но когда я присмотрелся повнимательнее, то понял, что на деле он представляет собой полноценный концентратор, кристаллы которого заряжены наэром, ее антагонистичной стихией. По-видимому, он не только не давал ей принять человеческий облик, но и высасывал силы.
Отодвинув Лери в сторону, я стал искать на ошейнике замок. Вот он, сложное сочленение, требующее специального ключа. Мне такой не открыть… Тут нужен Гевор, способный за несколько минут вскрыть любой механизм. Где же он шляется?
— Ты не испугаешься, если я ненадолго оставлю тебя с ней? — спросил я Лери.
— Конечно нет, — удивилась она очень по-взрослому. — Это же моя мама.
— Никуда не уходите, — сказал я максимально строгим голосом. — Я приведу того, кто сможет снять ошейник.
Гевор нашелся не сразу— его занесло аж на противоположную окраину леса.
— Хитрая штука, — задумчиво пробормотал он, осматривая ошейник. Рысь, сидевшая до этого неподвижно и покорно, увидев его, зашевелилась и заворчала. — Так просто и не снимешь.
В конце концов он снял его, заметно манипулируя силами. Эрлен вздрагивала и щерилась от его действий, но вырваться не пыталась — то ли понимала, что ей пытаются помочь, то ли настолько обессилела, что сопротивляться уже не могла. Какое-то время она недоуменно вертела головой, словно пробуя свободу, а потом медленно трансформировалась, сразу же повалившись на землю. Лери со всхлипом бросилась к ней, и какое-то время они обе лежали, обнявшись и поливая друг друга слезами, а мы, два циничных поживших мужика, смутились и отошли в сторону.
 
— Ну все, хватит, вставайте, — проворчал Гевор через какое-то время. — Земля сырая. Пошли домой.
Добравшись до замка, в первую очередь Эрлен бросилась в ванну. Пока мы летели, я заметил, что ей трудно дается человеческая речь и она очень смущается своего нелепого вида. Убедившись, что за ней есть, кому присматривать, я увел жаждущего поговорить Гевора домой. По дороге во Фьерхольм он переключился на ошейник, комментируя, кто и как его мог изготовить.
— Без элементалов не обошлось, — заявил он. — Кроме того, тут приложили руку или наши — техноасы, или Коллегиум. Занятная вещичка… По сути, если сконструировать его индивидуально под каждого из нас, можно до бесконечности успешно удерживать Вечного в шкуре. А концентратор стихии, к которой ты наиболее уязвим, встроенный в подобный ошейник и носимый на теле, постепенно высосет все силы. Демоны Маара, это ж какой надо быть изобретательной сволочью, чтобы до этого додуматься… Некрос-ошейник!
Через несколько дней Эрлен позвонила мне сама.
— Я бы хотела с тобой встретиться, — заявила она сразу же после обмена осторожными приветствиями. — Ты сможешь… навестить меня в Рамьене?
Я молчал, не зная, что ей ответить. Я не доверял ей, даже сейчас опасаясь западни. Слишком уж много гадостей сделали мы друг другу за последние сто лет. Она словно бы прочла мои мысли и сказала дрогнувшим от волнения голосом:
— Я клянусь тебе, что это не ловушка. Я бы предложила тебе прийти вместе с тем же Гевором, но не хочу, чтобы он слышал наш разговор. То, что я хочу рассказать… не для посторонних ушей.
— Хорошо, — согласился я. — Я загляну вечером.
Никогда ранее я не был в Рамьене в качестве гостя. Когда-то, во время войны, мы с Гевором подумывали взять его, но отступились, уже не помню, почему. Наверно, потому что это самый настоящий старинный лессенский замок, замок-дворец, а не замок-крепость, с его вычурной, нарядной архитектурой, огромным классическим парком и множеством удивительных и помпезных залов. Не желая торопиться и все еще не чувствуя себя готовым к встрече с Эрлен, я сделал несколько кругов, любуясь нарядными фасадами, элегантными башнями и башенками, помпезными парадными лестницами и искусными статуями в парке.
Эрлен ждала меня в невероятно роскошном старинном зале. Пока я восхищенно оглядывался, она молча налила вино в бокалы, стоящие на маленьком инкрустированном столике. Осмотревшись, я повернулся к ней и не узнал ее. Поклонница откровенных и броских нарядов, сейчас она была одета в простое жемчужно-серое платье, и небольшой кулон на цепочке не был ни щитом, ни концентратором — просто кулон. Обычное украшение. Обычная женщина, красивая, зрелая, серьезная. Ни малейшей стервозности.
— Выпьешь? — она протянула мне бокал. Я не спешил брать его, а вместо этого пристально посмотрел ей прямо в глаза. Она держалась долго, но потом все-таки отвела взгляд.
— Не веришь… — она поставила обратно свой бокал. — Что ж, я понимаю. Я хотела поблагодарить вас с Гевором за то, что вы для меня сделали.
Я кивнул.
— Думаю, большинство из нас попытались бы помочь, — сказал я нейтрально, а про себя иронично и печально усмехнулся, вспомнив, как уговаривала меня Ширин. — В такой плачевной ситуации. Разве не так?
Она смутилась.
— Не знаю, — ответила она тихо. — Вряд ли я захотела бы помочь… — она скомкала фразу и снова схватилась за бокал, как за прикрытие. — Тем, кого не… не слишком люблю.
Я усмехнулся.
— Что ж, это хотя бы честно. У тебя все?
— Нет, — она покачала головой. — Клянусь, я не имею отношения к той попытке тебя убить.
— Знаю, — бросил я холодно. — След ведет… совсем в другую сторону.
Она подождала, думая, что я поделюсь информацией, но я замолчал. На самом деле, рассказывать мне было нечего. Во время разговора Алекса с Румянцевым Юля услышала, что яд сделали дети Кошки, но мне до сих пор не верилось, что Лануэль могла принимать в этом участие. Модификанта же, по признанию самой Эрлен, вырастили и передали заказчику достаточно давно, и кто стоял за Кэммон Арскими кланами, получившими заказ, я до сих пор не знал.