Менестрель идёт по свету (СИ)
Тиви предложила остаться у неё, быть ей названой дочерью. А, так как, мужчин у них в семье нет, то и свободы у Александры будет больше. Правда, предупредила, что по истечении траура, староста деревни сможет снова выдать Тиви замуж, поскольку негоже, чтобы женщина одна оставалась. И неизвестно как себя поведёт по отношению к Александре названый отец. Так что, Сашка подумала-подумала, подхватила свою гитарку, поблагодарила хозяйку за всё, и отправилась восвояси. С тех пор и ходит по городам, да сёлам, развлекает народ – когда песнями собственного сочинения, когда – теми, что успела выучить в своём родном мире. Песен Саша знала много, петь любила и умела, а мальчишеский вид помогал ей маскироваться.
Закончив умывание, Ксан – она уже привыкла так себя называть – потрясла головой, чтобы та быстрее высохла. Заодно и нежданно нагрянувшие воспоминания стряхнула: остывающий обед не будет ждать. Перекусив, Саша переставила поднос на пол – надо бы отнести, но ей было откровенно лень, да и в сон клонило неимоверно. Так что, устроившись на кровати, девушка через минуту уже спала.
Глава 2.
Народу в таверне этим вечером было полно: развлечений в сельской местности немного, так что послушать менестреля пришли даже из соседних деревень. Вдобавок сама таверна «Три ручья» стояла на тракте, так что все проезжающие мимо останавливались пообедать, а то и на ночлег устроиться.
Ксан тронула струны, и все взгляды обратились к ней, а посторонние разговоры стихли. Девушка тряхнула головой, откидывая чёлку, сделала пару проигрышей, и, наконец, запела:
Вечер укроет нас одеялом,
Вечер опустится нам на плечи.
Стало нас много, а было мало.
Ну-ка, хозяйка, зажги-ка свечи!
Ну-ка, хозяйка, зажги-ка свечи,
Ну-ка, хозяин, налей в бокалы,
Буйно и весело кончен вечер,
Было нас много, остало-о-ось ма-а-ало...
Мало!
Создав подходящее для весёлого возлияния настроение, Александра заиграла свои шуточные песенки, временами переходя на русские народные частушки. Подвыпивший народ пустился в пляс, для чего в таверне была предусмотрена отдельная площадка перед камином. Один захмелевший гном не удержался на ногах и повалился головой в камин, вскочил и с воплем стал тушить загоревшуюся бороду. Сидевший ближе всего к гному детина, схватил со стола кружку пива и плеснул гному на бороду, желая тому помочь, видимо. Борода погасла, но умытый гном, почувствовав себя оскорблённым, набросился на спасителя с кулаками. Завязалась драка. Товарищи детины заступились за друга, на помощь гному поспешили его собратья. Более робкие посетители трактира, напротив, поспешили убраться.
Менестрель тоже под шумок подхватил свои пожитки, гитару и, даже не забрав у хозяина таверны причитающегося ему гонорара, выскользнул за дверь. Понятное дело: ведь хозяин мог не только не заплатить, но ещё и взыскать с него убытки за погром таверны.
Справедливый читатель, конечно же, возмутится: при чём тут вообще менестрель? Выпившие посетители устроили драку – обычное явление для таверны.
Так-то оно так, но у Ксан было своё мнение на этот счёт: она давно заметила, что её песни не то чтобы пророческие, но определённым образом влияют на людей. Собственно, сегодняшнее выступление было проверкой. Так что, косвенным образом в разгроме таверны почтенного Глесса она поучаствовала. Вечер действительно закончился «буйно и весело». И всё бы ничего, да только впереди ночь, а ей придётся идти по темноте около двадцати лошадиных пути* до ближайшего города. Хорошо хоть, выспалась.
(*Лошадиный путь – это расстояние, когда человек перестаёт видеть удаляющуюся от него лошадь. Равен примерно 1-1.5 км)
Саша вздохнула, закинула на плечи рюкзак с подвешенной к нему укулеле, и потопала прочь, оставляя за спиной великую Кальму, таверну «Три ручья» и эпичную битву. Мучили ли её угрызения совести? Пожалуй, что нет. А что? Посетители таверны получат неплохое развлечение – за чем они, собственно, и пришли сегодня, а сама она получила очередное подтверждение своей теории, и ей теперь предстояло подумать, что с этим делать.
В своём родном мире, Александре и в голову бы не пришло начать считать, что все эти странности в поведении людей вообще имеют к ней какое-либо отношение. Но в этом мире существовала магия, и, видимо, музыка была одним из её проявлений.
Впервые она заподозрила неладное, когда, выступая на площади в одной деревне (не в каждой деревне есть свой трактир), неожиданно для себя спела песенку из мультика про Мамонтёнка, который маму искал.
А на следующий день, в дом, куда её пустили переночевать, прибежала в слезах женщина и кинулась целовать ей руки. Саша ничего не понимая, пыталась успокоить женщину. Выяснилось, что пять дней назад в лесу заблудился один из её сыновей, семилетний мальчик. Два дня его всей деревней искали, но так и не нашли. Поиски прекратились, и все решили, что ребёнка съели волки.
А к вечеру того дня, как Ксан спела на площади, со стороны реки пришли люди из соседней деревни, что была ниже по течению, и привели мальчонку. Оказывается, тот нашёл в лесу на берегу реки чью-то брошенную лодку и решил покататься, никому ничего не сообщив. Ну и покатался так, что уплыл за десять лошадиных путей от родной деревни. Когда лодка к берегу прибилась, он вылез, блуждал какое-то время по лесу, вышел к чужой деревне. Пока местные его заметили, пока накормили-приютили, пока расспросили, пока пытались решить, что с ним делать дальше – несколько дней и прошло. Мальчик не мог точно сказать, где находится его родная деревня, и названия её не знал – деревня и деревня, всю жизнь в ней жил, зачем её как-то называть?
Хорошо, выяснилось, что туда он на лодке приплыл, и кому-то пришла в голову светлая мысль отправиться вверх по течению с мальчиком и в каждой деревне спрашивать, не их ли это ребёнок. Так мальчик и оказался дома.
Ну а его мать, уже почти уверовавшая в смерть сына, поначалу никак не могла его выпустить из объятий, а потом посчитала, что это менестрель своей волшебной песней, помог её сыну вернуться домой.
Александра подивилась совпадению – но и только. Но подобные случаи возникали почти каждый раз, когда она выступала. Ради интереса она даже обратилась к магу, чтобы тот проверил её на магический потенциал. Но оказалось, что в этом смысле она чиста как белый лист. То есть, на ней вообще не было какого-либо воздействия магии – ни внешнего, ни внутреннего. Маг тогда очень удивился и сказал:
- Я такого никогда не видел. Такое ощущение, что вы не из нашего мира, ведь любой человек, кроме, разве что новорождённого ребёнка, несёт на себе следы магии. Вы, часом, не с Турина* свалились?
(*Турин – спутник планеты этого мира, как у нас – Луна)
Оказывается, почти каждый человек в этом мире, так или иначе, взаимодействует с магией: либо сам являясь магом (ведьмой), либо пользуясь плодами их трудов. Чисты в этом плане только младенцы – и то, до первых колик, а там уже лекарка при заговоре магию применяет. А иногда, если роды трудные, то и тут без магии не обходится, так что ребёнок уже с рождения носит магические следы на ауре.
Теперь-то про Александру никто не скажет, что на ней нет следов магии: немного освоившись в этом мире и подзаработав, Саша купила несколько весьма важных амулетов, которые теперь всегда носила с собой.
Один из них – амулет отвода глаз. Одинокой странствующей девушке, и, тем более, девушке, рискующей выступать перед толпами пьяных мужчин, надо уметь вовремя и незаметно ускользать. Поскольку боец из неё явно никакой, Ксан больше рассчитывала на свои ноги, чем на кулаки.
Второй амулет – маскировал её запах. В этом мире, где, кроме людей, живут и иные разумные, причём некоторые из них обладают весьма чутким обонянием и способны распознать в ней девушку по запаху, такая вещь была просто незаменима – особенно если пытаешься выдать себя за парня. Обычно женщины, да и мужчины тоже, пользовались подобными маскирующими запах амулетами, когда отправлялись в долгую дорогу без возможности регулярно мыться. Так что вопросов о том, почему Ксан использует такой амулет, возникнуть ни у кого не должно.