Пенсия для морского дьявола - 3. Подводный охотник (СИ)
Мелькнуло понимание, что ещё немного — и моему линю конец. Простая бечёвка из растительных волокон держалась из последних сил, грозя вот-вот порваться.
Кстати, и мне было пора на воздух — хоть я и нырнул к нему с поверхности, но борьба, в течение менее, чем минуты, уже сожрала весь кислород в мышцах, и лёгкие немилосердно сотрясали контракции, намекая, что, как бы, уже и хватит. А то…
Бросаю? Пронеслось в уже начавшем туманиться мозгу. Так ведь и закончиться можно. И Каналоа вряд ли с двадцати метров поднимет.
Ну уж, нет!
Я плавно, чтоб не порвать, но быстро потянул на себя линь. То ли рыбу к себе подтягивал, то ли себя к ней — сознание уже не фиксировало. В последний момент я левой рукой успел вырвать из ножен кинжал и вкладывая в удар остатки сил вонзил куда-то в район головы беснующейся рыбине.
Удачно попал, ибо она тут же обмякла. А я, развернувшись головой к воздуху, сотрясаемый контракциями и чувствуя накатывающее онемение, погрёб наверх. К поверхности, к солнцу и воздуху.
Глава 22. Отчетно-перевыборное
— Это всё детское баловство! — Напо кривил рожу и всячески пытался продемонстрировать своё отношение к моей «показухе». — Сколько можно таким способом рыбы добыть?
Я демонстративно повернулся к трём тушкам, лежащим на песке. Десять, семь и, по моим прикидкам, никак не меньше пятнадцати килограмм. Считай полста кило рыбы за полдня лова!
— Да большая лодка, с хорошим кормчим за день наловит куда больше! И лучше! — продолжал громить мои результаты старейшина касты сетей.
Мы все вернулись на пляж у деревни, выгрузили мою добычу, и старшие собрались, вроде как, обсудить результаты.
Вождю опять принесли стул со спинкой, поставили напротив берега, его помощник с ещё одним мужиком, в лагуну не ходившим и подошедшим только сейчас, встали позади. Остальные разделились на две неравные группы. Арииаху, Киаху, Ласа и один незнакомый мне старший встали по левую руку от вождя. Плюс, подошли ещё пара незнакомых мне молодых мужчин с наколками рыбаков.
Остальные встали напротив, по правую руку, причём, Напо занял позицию рядом с главой острова.
— Не больше, — хмыкнул я, стоящий считай в прибое, в одиночестве у рыбьих хвостов. Каналоа оставался в лодке, Семис юркнул за спину родителю.
— Что⁈ — обернулся ко мне Напо, наморщив лоб так, словно хотел сказать: «Кто это там сейчас вякнул?»
— Я говорю, что «не больше», — повысил голос я.
— Тебя, недомерок, вообще не спрашивали! — обрушился на меня Напо. — Кто дал тебе право открывать рот, когда старшие острова, и даже сам вождь, обсуждают вопросы дальнейшей жизни племени!
Вождь бросил короткий ироничный взгляд на Напо, впрочем, мало кем замеченный, особенно главным рыбаком.
— Правда, Скат, сейчас помолчи, — мягко, почти по-отечески, обратился ко мне Арииаху.
Когда выгружались и вытаскивали на берег рыбу, отец Семиса успел шепнуть: «Ты своё дело сделал. Теперь дай и мне отработать свою часть уговора».
И, слава богу! Иначе я бы сейчас вызверился: я, понимаете ли, придумал, я всё подготовил, я добыл, и теперь мне же слова и не давали! Вот тебе, Скат, все прелести патриархального общества!
— То есть, — как бы уточняя, спросил вождь у старейшины рыбаков, — ты — против?
— Да! — важно выпятил грудь тот. — Касте сетей не нужно ничего такого!
У меня «зачесался язык» крикнуть, что и хорошо. Тогда дайте мне основать новую касту! Но я напоролся на взгляд Арииаху и решил язык прикусить. В конце концов, мой партнёр, похоже, поболе меня поднаторел в подобных разборках. «Стратегический уровень не твоё поле, Скат», — сказал сам себе. Я ведь неплохой тактический командир и хороший исполнитель. Но я никогда «не двигал фишки на карте».
— Что ж, — качнул головой вождь, — твоё слово весомо в твоей касте…
На краткий миг повисла пауза. Моё сердце замерло, в испуганном ожидании, что сейчас я услышу, что-то типа: «Пусть так и будет!» — и на этом моя «показуха» закончится. Полнейшим провалом!
Но вождь добавил:
— Но, может, кто другой что-то хочет сказать?
Сердце, пропустившее такт, пошло дальше. Правда, и пульс подскочил.
— Я хочу сказать, — сделал вперёд полшага Арииаху.
— Говори, досточтимый, — милостиво кивнул вождь.
— А мне нравиться то, что я увидел, — просто заявил отец Семиса. — Такой большой рыбы мы не брали никогда. Видели, это точно. И я помню, — Арииаху усмехнулся, — как я цепенел от страха, моля всех водных духов, чтоб такая тварь, — он кивнул на рыбу, — не перевернула лодку.
По толпе собравшихся пробежались смешки, некоторые перемолвились, словом-другим, словно вспоминая похожие случаи. Прям почувствовал себя молодым летёхой, что случайно затесался на сборище пожилых полковников, в момент, когда те, вдруг, решили вспомнить лейтенантские годы: «А помнишь как? — Да-а-а-а…».
Народу, меж тем, прибывало. Время от времени подходили ещё люди.
Увидел я и Ату с парочкой воинов, что неспешным шагом подошли и встали позади вождя.
Увидевший их Напо, словно расцвёл.
— Да вы видели, чем он добывал рыбу? Видели⁈… Копьё! — рука старейшины вытянулась в направлении моей лодки. — Принесите мне то, чем этот… орудовал!
Стоявший за его спиной сын метнулся, как шустрила, и через несколько секунд, чуть ли не на вытянутых руках, словно ему неприятно было держать в руках эту мерзость, принёс вторую снаряжённую гавайку. Правда жгут на неё я так и не перевязал, поскольку посчитал охоту законченной.
— Нас, очень кстати, почтил своим присутствием сам отец войны! — Напо склонился в его сторону, — Давайте же попросим его высказаться об этом вопиющем нарушении табу!
Вождь обернулся, поздоровался кивком. Ата церемонно ответил.
— Посмотри, пожалуйста, — Напо сделал знак сыну передать гавайку. — И скажи, разве можно брать в руки оружие кому-то другому, кроме людей твоей касты?
Ата, с видом «специально приглашённого эксперта» вышел вперёд, принял одной рукой переданный бамбуковый шест, осмотрел. С недоумением подёргал пальцем линь, что шёл вдоль древка. Нахмурившись, попробовал пальцами наконечник, помрачнел ещё больше.
Затем перехватил верхним хватом и замахнулся, как будто собравшись метнуть. Конечно же трёхметровый бамбуковый шест тут же провис с обоих концов, что вызвало недовольную гримасу на лице отца войны. Ата покачал головой, как бы говоря: «Нет, это не метнуть».
Перехватил нижним хватом. Принял позу, словно собираясь кого-то пырнуть, лицо стало жёстким. И с резким хэканьем послал «копьё» вперёд…
Короткий наконечник из твёрдого дерева закономерно выскочил из гнезда на конце древка и заболтался, раскачиваясь туда-сюда на полуметровом куске линя.
Лицо Аты перекосила брезгливость.
— Это не оружие, — категорично заявил он, протягивая гавайку в сторону. И вновь сын Напо метнулся вперёд, принял. — Это… дрянь какая-то! Слишком длинное!… Зачем такое? А это? — он повернулся к не успевшему уйти парню, пальцем качнул наконечник. — Кто вообще додумался до такого?
— Вот он! — вытянулись в мою сторону руки Напо… и его сына!
Сын, правда, тут же заработал уничижительный взгляд.
Ата нашёл взглядом меня, вновь покосился на Напо.
— Он?… Хм…
— Скажи, отец войны, — тут же влез Арииаху, — если это не оружие, может ли его использовать не человек войны? Не человек твоей касты?
— Да кому оно нужно? — Ата разве что руку не обтёр, после того как за гавайку подержался.
— Но, всё-таки, — продолжил настаивать Арииаху, — пользоваться этим… этой штукой, не будет нарушением законов?
— Да пусть им пользуется кто хочет! Не понимаю только, зачем? — Ата натурально пожал плечами.
— Вот этот человек, — вставил слово один из незнакомых мне старших, из группы Напо показал на меня, — убил этой штукой рыбу. Вот эту.
— Рыбу?… Таким дурацким копьём? Вернее палкой… — вытаращился на меня Ата. — Я знал, парень, что ты с чудинкой, но до такого… Рыбу же, насколько я знаю, сетями ловят!