Пенсия для морского дьявола - 3. Подводный охотник (СИ)

— Доклад, — выдавил я сквозь зубы, медленно наливаясь бешенством. — Доклад, боец. Что случилось со вверенным тебе объектом.
— А-а, ты про это… — протянул Каналоа…
— Встать! — вскипел я. Словно багровая пелена застила «картинку», — Ну-ка встал, боец, когда разговариваешь со старшим по званию!
Тот нехотя поднялся.
— Почему не слышу доклада⁈ Доклад, боец: что случилось на плантации?
Каналоа пожал плечами.
— Пришли люди твоего клана… — начал говорить он.
Напо, сука! Убью! Но… кто? Как пронюхал? Вопросы чехардой заветрелись в голове…
— Твоего бывшего клана, — поправился Каналоа. — Люди земли…
Что⁈ Карусель в башке словно с разбега переклинило. Словно кто-то сунул лом в спицы вращающегося колеса. Люди… земли?
Каналоа продолжал рассказывать, как появился десяток парней и молодых мужчин «земляных», как они крушили всё, крича что «водяные» не имеют права хозяйничать в их лесу, как один из них решил попробовать жидкости из кокоса, но поперхнулся, пытался отплеваться, а потом схватил топор и принялся рубить дерево…
«Вот вы и допрыгались», — пришла в голову холодная как лёд мысль. Поубиваю гадёнышей.
— Поскольку делать мне там было нечего, я вернулся сюда. Вот, — показал он себе под ноги, — как ты и просил, делаю наконечники.
— Почему ничего не сделал ты? — почти равнодушно спросил парня.
Я просто боялся сейчас давать волю эмоциям — опасаюсь, что тогда потеряю контроль над собой.
— А что я могу? — тень обиды в обычно безэмоциональном голосе Каналоа всё же проскользнула. — Я вне каст, вне племени. Я никто. Как я могу поднять руку на представителя касты? Пусть даже это каста земли.
— Продолжай выполнять задачу, — словно в пустоту обронил я, — после с тобой разберусь.
Развернулся. Проверил как сидит топорик в подвесе, сунул в наголенные ножны кинжал. И прыгнул в воду.
* * *
По пути в посёлок срубил бамбуковый шест, метра два длиной и в обхвате такой, чтоб удобно в руках лежал. Обрубил по перемычкам меж колен — специально чтоб были тупые. Нельзя мне, говорите, копьё? Обойдусь!
Во дворе домика братьев толпилось человек пять касты «земляных» — мужчины лет двадцати, может двадцати пяти. Они довольно шумно что-то обсуждали, спорили. Я успел расслышать крики, типа «доколе!» и «не позволим!»
Ага. Прям так и не позволите, усмехнулся, спорым шагом направляясь прямиком к ним. На шест я просто опирался, как на посох, чтоб до поры до времени не видели в нём оружия.
Два мужика стоявшие ближе, видимо что-то почувствовав, обернулись… и отступили с дороги. Успел заметить, как на лицах возбуждение сменялось растерянностью. Наверно, видок мой говорил сам за себя. Да я и не таился. От кого?
В центре, согнувшись, стоял Эруэра, и, судя по всему, пытался проблеваться. Вокруг, словно курица-наседка, хлопотала Фива. За ними с хмурой физиомордией возвышался Акахата.
Ага! Вот кто решил попробовать на вкус латексного «молочка»? Ну я тебе сейчас помогу, с хищной ухмылкой я бросил на «посох» вторую руку.
Щёлк! Шест, описав полудугу, нижним концом влепился аккурат в грудь средненького, заставив того разогнуться.
И тут же, тычком в живот, сложил братца снова.
— Как на вкус латекс? Понравилось? — зловеще прошелестел мой голос в разом повисшей тишине.
Да! Я умею привлекать внимание, промелькнуло ироничное в сознании.
Шест же, словно живя своей жизнью, описав косую петлю сверху, обрушился старшему на плечо.
— Не-ет! — кинулась на меня Фива.
В последнюю секунду я перевёл удар, и, вместо головы, жена Акахаты схлопотала под коленку. Пусть поваляется.
— Бей его! — раздалось сзади…
После чего крикун огрёб концом шеста в ухо и отправился на землю. Сомневаюсь, что встанет в ближайшее время… Но, на всякий, проконтролил тычком под рёбра, выбивая из падающего тела дыханье. Теперь и покричит не скоро.
Дальше, в течение пяти-шести секунд, я крутился волчком в этой толпе, раздавая плюхи, обрушивая на плечи, рёбра и ноги собравшихся, хлёсткие и болезненные удары. А те лишь защищались, подставляя руки. Идиоты, я ж вам так пальцы поломаю!
 
— Остановись! Стой! Стой, Хеху! Прекрати!
Из дома выскочила Хаэата, бросилась на меня в попытке схватить за руки. Слава богу, я в этот момент оказался лицом к выходу из дома!
— Что ты творишь, брат⁈ — налетела она на меня.
— Не подходи, — остановил я её жестом, буквально в метре от себя.
И она послушалась.
В принципе, я и так остановился. Меня окружали лишь ползающие или передвигающиеся на четвереньках люди. Они охали, стонали, причитали, держались за бока и головы, и никто совершенно точно не собирался нападать.
— Я творю справедливость, — разделяя слова, выговорил я. Добавил в голос иронии, — не так ли, братцы?
— Ты напал на нас, ты ответишь за это! — прошипел сидящий на земле Акахата.
— Уж не перед тобой ли? — злорадно рассмеялся я. — А как в нашем племени наказывается воровство? — сменил я тон на зловещий.
— О каком воровстве ты говоришь? — Эруэра, наконец-то, смог разогнуться. На лице у него багровел здоровенный рубец — видать помимо груди прилетело и по мордочке.
— Кто напал на мою… делянку? Кто срубил мои деревья? Кто украл мои вещи? — распаляясь крикнул я. — Вы! Значит вы воры!
Я уже разглядел стоящий неподалеку от входа «станок». Валики были выдраны, а на раме уже сушились какие-то вещи и кувшин. Один из валиков, разрубленный пополам я заметил рядом. На дрова чтоль решили пустить, ушлёпки?
— Кто здесь обвиняет людей моего клана в воровстве? — к нам спешил десяток возрастных мужиков. И первым споро шагал старый знакомый — упитанный старик, с зелёной «короной» в седых волосах. Старейшина касты, всё никак не удосужусь узнать его имя.
— А ты догадайся, дедуля, — зло выкрикнул ему я.
Делегация, меж тем, приблизилась метров на пятнадцать, там и остановилась. Ближе, похоже, подходить тупо боялись.
— Ты напал на людей клана, — словно попугай повторил «дедуля» слова старшего брата. — Ты должен понести наказание!
— Я пришёл восстановить справедливость и наказать воров!
— О какой справедливости ты говоришь, мальчик? — нахмурил брови старейшина. — Это я должен взывать к справедливости! Знай, в деревню уже отправлен гонец!
Полезная инфа, спасибо. Сам бы я таким не делился.
Сопровождающая старейшину толпа тем временем множились. Словно капли в лужу, в неё всё время вливались новые лица. Все как один — мужские.
— Эти люди, — я обвёл «оприходованных» бедолаг, — ограбили меня и разрушили мой участок! Делянку, как вы тут выражаетесь. Они срубили… срубили мои деревья!
Неожиданно рядом со старейшиной кто-то рассмеялся.
— Как деревья могут быть чьими-то? Ты что, пацан, сам их посадил?
— Это кто там пасть раскрыл? — я нашёл взглядом умника и пристально уставился ему в глаза.
Мужик резко захлопнулся и постарался потеряться в толпе. Я снова переключил внимание на старейшину.
— Ты больше не из нашей касты, мальчик, — поучающим тоном возразил мне старейшина, — а значит у тебя не может быть делянки! Только люди земли работают на земле!
— Вот и ковыряйтесь в своей земле, а ко мне не лезьте! Я, чтоб ты знал, не с землёй работал!
— Но ты работал на земле!
— Это пустой разговор, старик, — оборвал я старейшину. — Я не намерен тратить своё время на бесполезную брехню… Так что ты скажешь по поводу воровства?
По лицу было видно — тут я его уел.
— Кого ты обвиняешь в воровстве? — старик опять сдвинул брови, но явно уверенности у него по-уменьшилось.
— А вот всех этих красавцев, — показал я широким жестом на «отоваренных». — А вот эти, — ткнул пальцем в братьев, — зачинщики.
— Почему ты считаешь, что они у тебя что-то украли? — вздёрнул нос старейшина.
— Да что у него есть? Он же гол, как камень! — раздалось вяканье за моей спиной.
Я неторопливо повернулся и посмотрел в упор на пытающуюся подняться с земли Фиву. Молча. После чего та вжала голову в плечи и серой крысой юркнула в дом.