Подарок богини зимы, или Стукнутый в голову инопришеленец (СИ)

Еще зимой видел я бывшего мужа Иры. Столкнулись случайно в центре города, когда возвращались из кино, куда меня отвели, чтобы приобщиться к «культурной жизни». Показывали забавный сказочный новогодний мультфильм. Поля очень хотела его посмотреть.
Неприятный мужчина с бегающим взглядом и выпирающим животом шел нам навстречу с женщиной в красной куртке.
— Ма-а-а, — протянула Полина. — Папа.
А сама крепко вцепилась мне в руку и потихонечку начала отставать. Так, чтобы идти за мной.
— Черт! — прошипела Ира.
— Ирина! Полина! — поравнялся с нами мужчина и фальшиво улыбнулся. — С Новым годом.
— Спасибо, и тебя, — сухо ответила Ира.
Я молчал, внимательно наблюдая за их встречей.
— Поля, дочка! — преувеличенно радостно обратился к девочке отец. — Что же ты не здороваешься?
— Привет, — хмуро отозвалась она.
— А я хотел к вам зайти, занести подарок. Ну и денег дать.
— И что же тебе помешало? — холодно спросила его бывшая жена.
— Ну, мы отдыхали, отмечали. Как-то всё некогда было. Но я смотрю, вы и так неплохо справляетесь. К тому же праздники были совсем недавно.
— Новый год был месяц назад, — буркнула Полина. — А ты плохой. Не хочу тебя видеть.
— Я-я-я-сно-о-о, — ощерившись, протянул папаша и только сейчас изобразил, что заметил меня. — И я вижу причину. Нашла себе мужика, значит? Опять гулять начала? А дочь? Какой ты ей пример подаешь?
— Не твое дело! — вскинула подбородок Ирина. — Шел своей дорогой и иди. Ты последний раз дочь навещал в начале лета. Не поздравил ее с днем рождения. Даже не позвонил! На Новый год не посчитал нужным хотя бы на минуту заглянуть. Так что тебя не должно волновать, какой пример ей подаю я.
— Пойдем! Тебе тут не рады, — потянула его за рукав новая невеста.
А тот вдруг разразился бранью. Шагнул к Полине и попытался схватить ее за рукав.
Девочка взвизгнула, бросилась к матери. Но наткнулся нерадивый отец на мою руку. Мне надоело наблюдать за происходящим, пришла пора вмешаться.
Я наклонился и совсем тихо произнес ему на ухо:
— Еще раз посмеешь приблизиться к моим женщинам… Попытаешься взглянуть на них косо, поднять голос или руку… Это будет последний день в твоей жизни, когда ты ходил на своих ногах, делал что-то своими руками и говорил своим языком. Я доступно объяснил?
Он часто задышал, а потом выдавил:
— Да.
— Вот и отлично. — Отпустив его, поправил ему ворот куртки, шарф и кивнул, указывая направление.
Подхватив свою новую подругу за руку, он не оглядываясь потащил ее прочь.
А Полина вдруг захлюпала носом и потянулась ко мне, просясь на руки.
— Дядя Кер…
Я поднял ее, а она вцепилась мне в шею, прижалась и тихонечко заплакала.
— С-с-котина! — прошипела Ира и нервно потерла лоб. — Ненавижу!
— Пойдемте домой, девочки, — обнял я ее за плечи свободной рукой.
— Кер, я люблю тебя, — шмыгнула носом Ира.
— И я. Я тоже люблю, — шепнула в ухо малышка. — Ты останешься с нами насовсем? Мы хотим.
— И я очень хочу быть с вами, — ответил я им обеим.
И не соврал ни словом, ни мыслью, ни душой. Я нашел свою семью. Свою женщину. Свою пару.
  
ИРИНА
 
Я была счастлива. Просто и без затей. После стольких лет в одиночестве, когда думала, что уже и не встречу никого, кого смогу полюбить…
В груди занозой сидела мысль, что однажды всё закончится. Что Кер исчезнет из нашей с Полей жизни. Провалится стихийно обратно в свой мир. Или вспомнит всё, и сам сумеет вернуться туда, где его дом.
Сможет ли взять нас с собой? Я не знала. Мы с Полинкой уже всё обсудили наедине. И были готовы пойти за ним, если позовет. А вот вариант, чтобы он остался тут навсегда, перестали рассматривать, когда у нашего попаданца начали вдруг расти рога.
Он сам был этим озадачен. А уж мы-то как! И эта его магия. Он постоянно пытался колдовать. Не получалось. Говорил что-то про пустой резерв и про заблокированные потоки. Про скудное энергополе Земли.
Полина видела что-то недоступное моему зрению. Может, потому что она ребенок и непоколебимо верит в чудеса? Или просто более восприимчива? Ведь магического дара у нее быть не должно. Она стопроцентный человек, как я, мои родители и мои прабабушки и прадедушки.
 
Но, тем не менее, Кер ее чему-то учил. Как шевелить пальцами и складывать их в фигуры. «Фигули», как называла их Полинка. Сначала он мучительно вспоминал что-то, а потом показывал ей. Ни у нее, ни у него не получалось того результата, что они задумывали. Но какие-то… движения чего-то невидимого мне они оба отслеживали.
Закончилась зима. Невероятно снежная и морозная. Вообще не припомню таких ни разу за свою жизнь. Наступил март. Морозы потихоньку стали отступать, сменяясь оттепелью. Плакали тогда сосульки на крышах. А дворники разгребали грязный городской снег и матерились.
Пришла Масленица. Мы с удовольствием всю неделю ели блины с разными начинками. Поля вообще блинная душа. Керу тоже пришлись по душе румяные тонкие кружевные лепешки. Гуляли в парке, смотрели на гуляния и на то, как сожгли чучело зимы, прощаясь с ней до следующего года.
Но зима не торопилась отступать. Как говорится в пословице: пришел марто́к, надевай сто порток. Вот и в этот раз март решил на прощание устроить настоящую снежную бурю. Мело так же, как накануне Нового года.
Снег валил, словно торопясь высыпать все свои запасы. А осталось много… Вновь сугробы, вновь вьюга и метель.
— Кер, я за Полиной. Нужно забрать ее из садика.
— Вместе пойдем, — тут же отложил он планшет и встал. — Я бы и один сходил, если бы не ваши требования.
— Ну, у тебя же нет паспорта, — в очередной раз пояснила я. — Значит, я не могу указать тебя в заявлении, кто ещё имеет право забирать ребенка из садика. Тебе ее не отдадут.
Домой Керу пришлось нас буквально буксировать. Ветер практически сбивал с ног. Полина, укутанная до самых бровей шарфом, чуть ли не висела на руке нашего инопришеленца. Я тоже вцепилась, чтобы не падать. А он пёр напролом сквозь бурю и мглу и тащил нас домой. Светопреставление какое-то прямо случилось.
Наконец мы добрались до нашего дома. Стоя под козырьком, я принялась искать связку ключей. Полина начала прыгать и стряхивать с себя снег.
Она же первая и заметила что-то странное:
— Ой! Мам, дядя Кер! Что это?
— Сейчас, Поль…
— Замрите! — вдруг скомандовал мужчина и толкнул дочку ко мне. — Ира, держи ее!
— Что происходит? — Я перестала копаться закоченевшими руками в рюкзаке и посмотрела туда, куда с открытым ртом указывала Поля.
А из снежной пурги к нам шли… снеговики.
Я аж икнула от этого зрелища. Брежу, что ли? Перемерзла?
— М-а-а… Они живы-ы-ы-ые… — обалдело протянула Полина.
— Говоришь, в твоем мире снеговики оживают только в детских сказках? — оглянулся на нас Кер.
Его лицо стало жестким. Он расстегнул молнию на куртке и, быстро поискав глазами что-нибудь поблизости, вдруг схватил лопату для чистки снега. Дворники так замучились за эту зиму нон-стоп чистить тротуары, что уже даже перестали прятать свой инвентарь.
— Ира, Поля! Я люблю вас, девочки! Уходите!
— Кер, нет! — закричала я, когда он с лопатой наперевес двинулся к ожившим снеговикам.
— Дядя Кер, нет! Не ходи! — завизжала Полина.
Еще с пару минут мы, остолбенев, в ступоре смотрели, как мужчина пытается остановить живые снежные фигуры. Как они окружают его. А потом вдруг полыхнуло северным сиянием, и… все исчезли. И снеговики, и наш инопришеленец.
Лишь остались на снегу груда одежды, обувь и лопата. Он угодил в наш мир обнаженным, и перенесся отсюда тоже без одежды.
 
— Кер! Ке-е-ер! — кажется, я кричала. И плакала, сидя на снегу и прижимая к себе шарф, который ещё пах одеколоном, который я же и подарила своему любимому мужчине.
— Мам, мам, мам, мам… — монотонно бубнила дочка. — Ну мам. Пойдем. Не сиди так.
— Что? — перевела я на нее взгляд.