Звезда Искушения (ЛП)

— Этот мальчик был одержим девушками из вашей семьи с тех пор, как впервые увидел Венди. Он пытался оставить её себе, как чёртово домашнее животное, и хотел сделать то же самое с тобой. Ты должна быть благодарна, что мы вмешались.
— Держать меня как домашнее животное? Как ты держишь крокодила?
— Этой крокодилице повезло, что она осталась жива. Я держу её как напоминание о том, что я могу сделать с теми, кто осмелится бросить мне вызов. Она съела кусочек меня, и когда-нибудь, когда сочту нужным, я съем часть её. Позволь мне кое-что у тебя спросить, — сказал он, снова меняя тему на меня. — Когда Питер привёл тебя сюда, в Неверленд, он вообще предложил тебе выбор? Или он просто привёл тебя, воспользовавшись пьяной девушкой?
Откуда он знал, что я была пьяна? Я попыталась вспомнить тот вечер, когда Питер вошёл в мою комнату. Он спросил? Моя память была затуманена. Я не могла вспомнить подробностей. Помню, как он пришёл в мою комнату и упомянул Весеннее Очищение. Ещё я помню, как проснулась в Неверленде, дезориентированная. Стараясь понять, на что намекает Крюк, я отрицательно покачала головой.
— Я не помню, чтобы мне давали выбор, — блядь, Крюк рисовал совсем другую картину Питера, которого, как мне казалось, я знала. Я посмотрела на него, и на мгновение мне показалось, что я увидела сострадание в его голубых глазах незабудки, обрамлённых тёмно-красной оправой.
— Это, — он кивнул на моё ожерелье, — должно было стать заменой этому? — спросил он, схватив одну из цепочек со своей шеи и вытащив мой медальон.
— Мой медальон!
— Что он тебе дал? Простой жёлудь? Без фотографии? Питер знал, что без настоящей вещи ты забудешь о своей сестре. Жёлудь вместо «поцелуя». Как по-детски, — засмеялся он. Моя улыбка быстро исчезла после слов Крюка. — Твои мальчики не очень-то его разыскивали. Мой боцман нашёл его валяющимся на земле. Позволь мне оказать честь вернуть его, — встав, он снял медальон со своей шеи. Холодный металл его крюка задел мою кожу, когда он откинул мои волосы в сторону, вызывая дрожь по спине. Он осторожно накинул цепочку мне на шею и без труда застегнул её.
Я сразу открыла его. Вот она — моя Микаэла, мой якорь. Я провела пальцами по выгравированным словам: «Смерть будет ужасно большим приключением». Всё вернулось на круги своя. Мик была больна и одинока. Как я могла забыть сестру? Вина стала всепоглощающей. Я сделала ещё глоток, испытывая отвращение к себе.
— Итак, Гвен. Расскажи мне. Каково это — жертвовать своей жизнью, своим счастьем… просто ради заботы о любимом человеке? А ещё лучше расскажи мне, каково это — хоть раз побыть эгоистом? — его слова задели меня, словно лезвие, пронзившее моё сердце.
— Она моя сестра. Я бы отдала за неё свою жизнь. Она никогда не просила помощи. Это и не нужно было, но я… — я опустила голову от стыда. — Да. Я стала эгоистичной с тех пор, как попала в Неверленд, — призналась я тихо, будто от этого боль будет меньше. Крюк перегнулся через стол и поднял мой подбородок. Его глаза держали меня в заложниках.
— Заботиться о себе не стыдно. Как бы тебе ни казалось, мир не держится на твоих плечах, моя дорогая, — его большой палец нежно погладил мою челюсть, прежде чем он откинулся на спинку стула. Он был прав. Мик бы побудила меня потерять себя в данный момент. Но пришло время возвращаться.
— Я не выбирала отправиться сюда. Я разыграла те карты, которые мне выпали. И да, мне это понравилось. Я воспользовалась своим положением. Впервые в жизни я сделала то, что хотела, — убеждённо заявила я. — Я не сожалею о сделанном выборе. Если бы была возможность, я бы сделала это снова.
Крюк улыбнулся. Было видно, что он доволен моим ответом.
— Я нахожу твой эгоизм весьма очаровательным. Ты вкусила свободы, но всё же готова вернуться к своей жалкой, самоотверженной жизни, — он покачал головой. — Твоя преданность любимому человеку достойна восхищения.
— Где мы? — резко спросила я, снимая напряжение между нами. — Мы возвращаемся через Завесу? — мне отчаянно хотелось попасть домой.
  
— Мы покинули порт, как только поднялись на борт. Я отдал приказ своей команде плыть навстречу рассвету, — он сделал паузу. — Полагаю, ты хочешь как можно скорее вернуться к Мик. Ты здесь сколько, несколько дней? Твоя дорогая сестра, возможно, уже мертва.
— Что?! Почему она должна быть мертва?
— Ты знаешь, что время в Неверленде течёт иначе, чем ты привыкла?
— Нет! Насколько иначе? — потребовала я. Откуда он узнал, что я называла её Мик? Меня нервировало то, что он знал так много личных подробностей обо мне. Я сделала ещё один глоток, допив остатки.
— Питер никогда не говорил? Видишь ли, любимая, как я и сказал, он пытался удержать тебя здесь, — Крюк налил нам ещё выпить.
— Сколько? Как долго меня не было?
— Трудно сказать наверняка, — он пожал плечами. — Недели, может быть, месяцы.
Я уронила голову на руки, какой же я была эгоисткой. Желала, чтобы моё время здесь никогда не заканчивалось. Почему Питер не сказал, что время течёт по-другому? Возможно, Крюк и Тигровая Лили правы. Что, если Питер пытался удержать меня здесь? Что, если я была просто навязчивой идеей? Заменой. Будучи настолько эгоистичной, я была одержима вниманием своих парней, что забыла о своей умирающей сестре. Что же я наделала?
Ром ударил мне прямо в голову. Моя логика быстро разваливалась. Вот тебе и трезвость. Осушив стакан, я хлопнула им по столу и подошла к окну.
Я посмотрела на море, лунный свет отражался от волн в мерцающем танце. Небо было ясным и усыпанным звёздами. Я пыталась запомнить красоту Неверленда. Скорее всего, я никогда не увижу его снова. Мои воспоминания должны быть именно такими. Я смогу вспоминать удивительные моменты. Я смогу забыть о предательстве, верно? Я обхватила себя руками, желая почувствовать хоть какой-то комфорт. Где-то там была моя сестра. Оставалось надеяться, что я не слишком долго отсутствовала.
Я почувствовала, как он приблизился к моей спине. Его пьянящий аромат завладел моими чувствами: мускусная кожа, смешанная с морской солью.
— «Мы живём на безмятежном острове невежества посреди чёрных морей бесконечности, и нам не предназначалось далёкое плавание», — он цитировал Лавкрафта, и это было как нельзя более уместно.
— Дай мне возможность хотя бы попрощаться. Позволь написать им письмо, — попросила я. Мне нужно было найти хотя бы какое-то завершение для себя. Какой-то способ отпустить их.
— Может быть, мы сможем поторговаться, — он провёл крюком по тыльной стороне моей руки, от чего у меня по спине пробежала дрожь. — Я заставляю тебя нервничать?
У меня перехватило дыхание, я боюсь ответить. Я чувствовала жар его тела на своих обнажённых плечах.
— Ответь мне, Гвен, — его голос был строгим и властным. — Ты боишься меня?
— Нет, — солгала я. — А должна?
Он наклонился ближе. Я чувствовала его дыхание на своём ухе.
— Страх… возбуждает тебя? Тебя заводит то, что в любой момент я могу распотрошить тебя, как свинью, одним быстрым рывком?
Мой разум должен был кричать, чтобы он отстранился, но моё тело кипело от возбуждения и желания.
— Позволь мне доставить тебе удовольствие… — промурлыкал он, наклонившись и поцеловав меня в шею, я склонила голову в сторону, закрывая глаза, предоставляя ему больше доступа, — …отвлечь тебя… — его рука обвила мою талию. — Позволь мне заполнить твои мысли. Позволь мне сделать твои последние минуты здесь, в Неверленде, приятными.
Я повернулась к нему, и мы встретились взглядами. Он посмотрел на меня, как волк, преследующий добычу. По моему телу пробежало электричество. Неужели я действительно собиралась позволить Крюку соблазнить меня? Буду ли я потом жалеть об этом?
— Я…
— Ш-ш-ш, — успокоил он. — Нет ничего постыдного в том, чтобы поддаться удовольствию.
Я сделала шаг назад и нащупала край оконной рамы. Он подошёл ближе и погладил мою щеку тыльной стороной крюка. Холодный металл, опасный и необычайно эротичный. Он прильнул своим телом к моему, прижимая меня к стене.