Клятва Ненависти (ЛП)

Райдер останавливается так внезапно, что я налетаю на него и врезаюсь лицом в его мускулистую спину. Моя все еще ушибленная щека пульсирует от удара, и моя рука мгновенно поднимается, чтобы погладить больное место.
— Смотри, куда идешь, сука, — рявкнул на меня Райдер. От резкости и ледяного тона его голоса мой позвоночник напрягается от страха. Он никогда не говорит со мной так. Он никогда не называет меня иначе, чем маленькая сова. Это не тот Райдер, которого я знаю, и я не думаю, что он мне нравится… Он мне вообще не нравится.
  
Глава 18
 
Райдер
Я оглядываюсь на Пенни и вижу, что она смотрит на меня так, словно я только что дал ей пощечину. Я делал с ней всякие гадости, но никогда не говорил с ней так, и сейчас это оставляет горький привкус на языке.
— Наконец-то, — зовет Хак и подходит к нам, схватившись свободной рукой за промежность, а другой держа бутылку пива. — Я думал, ты никогда не вернешь ее и не поделишься с нами.
— Не верну, — говорю я ему, вытянув руку, чтобы он не смог подойти ближе. — Она все еще моя, и мне нравится трахать ее без презерватива на члене. Так что никто не трахнет ее, пока я не закончу. Я не хочу подхватить какую-нибудь из ваших болезней.
Хак откидывает назад голову и смеется.
— Ты гребаный мудак, ты знаешь это?
О, я, блять, знаю.
— Ладно, я подожду, — говорит он, облизывая губы и напоследок бросая на нее взгляд.
Ты напрасно ждешь. Я никому не позволю к ней прикасаться.
— Райдер, — зовет Мэддокс и приглашает меня за свой стол, где уже сидят он и еще трое наших братьев. Брэдли, самый младший из моих братьев, а также один из самых умных. Он занимается всеми нашими наблюдениями и техническими вопросами. Еще есть Трик, наш надежный механик, и Медведь, наш седовласый брат, который больше похож на дровосека, чем на байкера.
Не оглядываясь, я подхожу к ним и занимаю свободный стул. Я знаю, что Пенни следует за мной. Не только потому, что я велел ей, и я знаю, что она послушается. Я чувствую ее присутствие, ощущаю ее тепло, вдыхаю запах ее сладости, витающий в воздухе.
Пенни садится рядом со мной, выглядя нервной, как никогда, и она еще даже не знает самого худшего. Может, это была плохая идея, может, мне следовало предупредить ее. Ну, черт, теперь уже слишком поздно.
— Ты привел свою зверушку, как я вижу, — говорит Мэддокс, оглядывая Пенни с ног до головы. — Что случилось с ее лицом?
Я пожимаю плечами.
— Зверушка не слушалась, и мне пришлось преподать ей урок. Вот как нужно дрессировать домашних животных, верно? Бить их скрученной газетой?
— Должно быть, это была тяжелая газета, — Трик хихикает, и остальная часть стола разражается смехом, а я сижу и пытаюсь изобразить улыбку на губах. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, насколько сильно я сейчас взбешен.
— Ты заодно тычешь ее носом в мочу? — шутит Брэдли, и еще больше смеха прокатывается по толпе, только раззадоривая медведя. Я — медведь.
Мэддокс смотрит на меня, его бровь слегка приподнята. Черт. Он слишком хорошо меня знает. Мне никогда не удавалось ничего от него скрыть. Сегодня этот факт раздражает меня до смерти. Я бросаю взгляд на Пенни и вижу, как она нервно ерзает на месте. Затем она останавливается, ее тело становится неподвижным, и она стоически сидит в своем кресле.
Я прослеживаю за ее взглядом и, что неудивительно, вижу Такера, идущего к нашему столику. Его взгляд мгновенно останавливается на миниатюрной женщине рядом со мной. На его губах играет зловещая ухмылка, и впервые я надеюсь, что Мэддокс прав, и Такер нас надувает. Только так я смогу избежать наказания за его убийство.
— Я не знал, что теперь мы можем приводить секс-рабынь на собрания, — говорит Такер, его внимание по-прежнему приковано к Пенни.
— Давай уже, черт возьми, подбивай цифры, чтобы мы могли напиться, — рычу я, зарабатывая еще один взгляд от Мэддокса.
— Ладно, — Такер кладет стопку бумаг на стол и достает калькулятор из внутреннего кармана своей куртки. — В понедельник утром мы получили 3400, вечером — 8300, отнимаем 80 %, делим на 14 братьев, остальное кладем обратно в банк… — он вбивает цифры за каждый день в калькулятор и делает пометки на бумаге.
 
После того, как он проанализировал всю неделю, он говорит:
— Итого, 91 250 долларов, 20 % возвращаются в банк, остается 73 тысячи. Делим на 14, значит, каждый брат получает $5,214.
Такер все еще говорит, когда я чувствую, как мягкие пальцы Пенни осторожно касаются моей руки. Ее прикосновение, настолько мягкое, что щекочет, и вызывает мурашки по коже. Я наклоняю голову в ее сторону, давая ей понять, что слушаю, но не смотрю на нее. Мои глаза не отрываются от Такера.
— Можно мне что-нибудь выпить… пожалуйста, — говорит она, едва ли достаточно громко, чтобы люди услышали. Ее слова подтверждают то, что я подозревал. Гребаный Такер, обдирает нас. Думает, что он такой умный.
Все, что я хочу сделать, это подозвать его, схватить за горло и использовать его лицо в качестве груши для битья следующие двадцать минут, но я знаю, что не могу. Мне необходимо действовать умно, и мне определенно нужно поговорить с Мэддоксом, прежде чем что-то предпринимать.
— Брэдли, принеси ей выпить, — приказываю я брату, который смотрит на меня так, словно я только что попросил его разгадать неразрешимую загадку.
— Я не официант, особенно для какой-то сучки, — фыркает он.
Едва сдерживая себя, я выдавил:
— Оторви свою гребаную задницу и принеси ей выпить, пока я не выбил твои зубы.
— Господи, чтоб тебя, Райдер, — кричит Брэдли, но, слава богу, встает и уходит в сторону бара.
— Трогательно, трогательно, — усмехается Такер.
Брэдли возвращается через минуту, ставит стакан с какой-то на вид фруктовой жидкостью перед Пенни и бутылку передо мной.
— Я прихватил для тебя пиво. Может, это улучшит твое гребаное настроение.
Сомневаюсь. Но я все равно беру пиво и опустошаю половину. Мне действительно нужно успокоиться, пока я не наделал глупостей. Что-нибудь, что я не смогу исправить.
Все за столом вступают в разговор. Брэдли рассказывает о телке, которую он трахнул вчера за своим спортзалом, а Трик клянется, что трахал ту же телку на прошлой неделе. Мэддокс говорит с Такером об усовершенствованиях, которые он хочет сделать для своего байка, а Медведь говорит о том, что эти усовершенствования только добавят ненужный вес.
Мэддокс время от времени бросает в мою сторону взгляд, говорящий, что мы поговорим об этом позже, а Пенни сидит рядом со мной неподвижно, как доска, и потягивает свой уже наполовину пустой напиток.
— Итааак, — громко говорит Брэдли, привлекая внимание всего стола. — Помните, я рассказывал вам о новом наркотике? Который безвкусный и растворяется в жидкости, — он ухмыляется, глядя прямо на меня. Я замираю. Он, блять, не мог. Я едва не швыряю бутылку пива через всю комнату.
— Успокойся, ублюдок, — он смеется. — Я не подсыпал его в твое пиво, — его взгляд переходит на Пенни. — Я подсыпал в ее.
— Ты что, блять, издеваешься? — рычу я, поднимаясь так быстро, что стул, на котором я сидел, рухнул на пол позади меня.
Брэдли закатывает глаза… он закатывает свои гребаные глаза. Я в бешенстве. Мой разум отключается, и в следующее мгновение я оказываюсь на другом конце стола, обхватив руками горло Брэдли.
— Райдер! — кричит Мэддокс, хватая меня за руку и оттаскивая назад. Я чувствую на себе другие руки, пытающиеся оттащить меня, но мои пальцы так крепко обхватили горло брата, что они не могут заставить меня двигаться.
Лицо Брэдли приобретает красновато-синеватый оттенок, а его глаза выпучиваются, когда до меня наконец доносится голос Мэддокса:
— Райдер, прекрати это, мать твою. Просто убери эту цыпочку отсюда.
При напоминании о том, что Пенни находится здесь, туман вокруг моего сознания медленно рассеивается, и я толчком отпускаю Брэдли. Он падает обратно в кресло, а я делаю шаг назад, осматривая сцену перед собой.