Искушенная дьяволом (ЛП)

Все смотрят на меня с нескрываемым шоком на лицах.
— Серьезно? Виттория убила Маурицио? — спрашивает Ренцо.
Я качаю головой. — Нет, она никогда не смогла бы совершить убийство. Я жду, чтобы услышать ее версию.
— Где она? — спрашивает Дамиано.
— Она без сознания наверху. — Я прислонился спиной к дивану. — Большой Рикки присматривает за ней.
— Может, она случайно убила Маурицио? — спрашивает Франко.
Я пожимаю плечами. — Вполне возможно. Мы все знаем, что у Маурицио был вспыльчивый характер. Он мог напасть на нее, а она отбивалась от него. — Я сужаю глаза. — Нет, Маурицио убил бы ее. Он сильнее ее. — Я провожу рукой по лицу. — Черт. Я просто хочу, чтобы она проснулась.
— Ты сказал, что твоя тетя тоже мертва, — бормочет Дамиано. — Как она умерла?
— Она пыталась впарить мне жалкую ложь, а когда я ее разоблачил, она призналась, что они хотели, чтобы я женился на Валентине Тоскано. Они пытались избавиться от Виттории. — Я глубоко вдыхаю, вспоминая, что произошло.
— Анджело, — говорит Дарио, и я понимаю, что отошел от темы.
Я прочищаю горло, прежде чем выпить остатки виски. — Тетя Глория пыталась наставить на меня пистолет, и Большой Рикки убил ее.
— Господи, — бормочет Франко. — Это хреновое дерьмо.
— Да. — Ренцо качает головой в недоумении.
— Мне жаль, брат. — Дамиано смотрит на меня с сочувствием. — Иногда те, кто нам ближе всего, становится самой большой угрозой.
Более правдивых слов еще никто не произносил.
На мгновение мы все замолчали, прежде чем Дамиано сказал: — Тебе следует взять несколько дней отпуска. Мы присмотрим за твоими делами.
Я качаю головой. — Я не могу просить вас об этом.
— Ты ни черта от нас не просишь, — ворчит Ренцо. — Мы предлагаем. Так работает братство.
— Я позабочусь о клубе, — усмехается Дарио.
— Оставь стриптизерш в покое, — игриво предупреждаю я его.
— Эй, если они бросаются на меня, кто я такой, чтобы отказываться, — шутит он.
— Я проверю Сальваторе и флот, — предлагает Ренцо.
— Я присмотрю за рестораном, — быстро заявляет Франко. — Передай Эдди, что он может связаться со мной, если ему понадобится помощь.
Когда мои глаза встречаются с глазами Дамиано, он говорит: — Моя задница присмотрит за тем, чтобы ты отдохнул.
Уголок моего рта приподнимается. — Спасибо, братья.
Вот что делает Козу Ностру такой чертовски сильной - тот факт, что мы прикрываем друг друга.
Вместе мы непобедимы.
Глава 34
Тори
Я бегу по пустой дороге, а тени сгущаются, приближаясь ко мне.
Я открываю рот, чтобы закричать, но не издаю ни звука.
Вокруг меня нарастает давление, и кажется, что за мной кто-то гонится, но я никого не вижу. 
Одиночество охватывает меня, и вдруг я оказываюсь в свадебном платье.
Черные чернила медленно поднимаются по платью, и мое тело становится все тяжелее и тяжелее, пока я пытаюсь идти.
Чернила достигают моей шеи, и я задыхаюсь, глядя в черное небо.
Не в силах открыть рот, паника и страх становятся настолько сильными, что кажется, будто меня душат.
— Неет! — Я ударяюсь обо что-то твердое и на мгновение прихожу в себя. Мое дыхание - не более чем вздох.
— Я держу тебя, — раздается над моей головой голос Анджело.
О, Боже. Нет!
Когда я понимаю, что врезалась в грудь Анджело, и чувствую его руки вокруг себя, весь ужас и травмы возвращаются.
Маурицио, рассказывающий мне, что мой труп съедят черви.
Борьба на балконе перед падением через перила.
Пальцы Маурицио, хватающиеся за мое платье.
Тошнотворный звук удара.
Его тело разбитое о валун.
Страх упасть навзничь и борьба за то, чтобы забраться на балкон.
Страх, что меня остановят, когда я буду убегать с виллы.
Страх, что я потеряю Анджело.
Я бросаюсь в поток машин, чтобы скрыться от Анджело.
 
Он хватает меня.
— Ты...
Инстинктивно я пытаюсь вырваться из его рук, и из моего горла вырывается крик.
— Детка!
Он прижимает меня к себе все крепче, а я неистово толкаюсь в его грудь, но, не в силах освободиться, умоляю: — П-пожалуйста. Это б-был несчастный с-случай. П-пожалуйста, Анджело.
Он убьет меня. 
Он убьет меня.
Он убьет меня.
Эта ужасная мысль заставляет меня толкаться и напрягаться, чтобы вырваться из его крепкой хватки.
Обхватив меня руками, он другой рукой ухватился за мой подбородок. — Открой глаза, Виттория. Посмотри на меня!
Когда я хватаюсь за его запястье, мои глаза открываются, и как только я вижу его лицо, я начинаю безудержно рыдать.
Издав рык, он обнимает меня так крепко, что становится больно.
— Господи, мне чертовски жаль, что я оставил тебя с ними. Я здесь. Ты в безопасности. Ты со мной, детка.
Его слова доходят до меня, и я начинаю безудержно рыдать.
Мое тело обмякает в его объятиях, когда облегчение высасывает из меня все силы. — Анд-же-ло, — всхлипываю я, мои плечи вздрагивают от страшного груза, который мне пришлось понести. — Мне... мне... жаль.
— Господи Иисусе, — простонал он, словно испытывая физическую боль. Я оказываюсь у него на коленях, и он осыпает мое лицо поцелуями. — Тебе не за что извиняться. Я знаю, что ты не убивала моего дядю, и ты убежала, потому что испугалась. Все в порядке. Я не сержусь.
Анджело продолжает осыпать меня поцелуями, его руки обхватывают меня стальными кольцами безопасности. Из-за травмы, полученной за последние несколько дней, я рыдаю у него на груди.
— Босс? — слышу я голос Большого Рикки.
— Принеси сладкой воды! — огрызается Анджело.
Время искажается вокруг меня, а травмирующие события продолжают проноситься в моей голове.
Внезапно к моим губам подносят стакан. — Пей, детка.
Мне удается сделать несколько глотков, прежде чем меня сотрясает рыдание. Я вынуждена выпить еще, затем стакан исчезает, и Анджело успокаивающе укачивает меня.
— Я здесь, mia piccola cerviatta. Ты в безопасности.
Потерянные всхлипы дрожат на моих губах, а страх и паника ослабевают настолько, что я могу ясно мыслить.
Только тогда я понимаю, что нахожусь в нашей спальне и на мне одна из рубашек Анджело.
Он берет меня за челюсть и откидывает голову назад, чтобы видеть мое лицо. Когда наши глаза встречаются, мой рот начинает дрожать.
— Лучше? — мягко спрашивает он. На его лице столько беспокойства, что его легко можно принять за гнев.
— Мне очень жаль, — хнычу я.
Он качает головой. — Все в порядке, детка.
Он проводит своей ладонью по моей щеке с такой любовью, что слезы снова катятся из глаз.
Опустив голову, он прижимается нежным поцелуем к моим дрожащим губам.
Его взгляд снова встречается с моим, прежде чем он говорит: — Я так чертовски волновался за тебя. Как ты себя чувствуешь?
Как я себя чувствую?
Я потрясена до глубины души, я чувствую, что застряла в яме отчаяния.
Я чувствую себя немного потерянной.
Подняв руку, я хватаюсь за его плечо. Подтягиваюсь и, уткнувшись лицом в его шею, прижимаюсь к нему изо всех сил.
Его рука проводит по моей спине, некоторое время он просто держит меня.
— Господи, детка, ты разбиваешь мне сердце, — простонал он, крепко обнимая меня. — Пожалуйста, поговори со мной.
Нет того человека, который приказывал мне использовать слова.
Исчез безжалостный мужчина, который до смерти пугал меня.
В крепких объятиях мужа меня охватывает чувство безопасности.
— Я думала, что потеряла тебя, — хнычу я, мой голос хриплый и такой же уязвимый, как и мои чувства. — Я думала, ты убьешь меня.
— Никогда, — рычит он. — Никогда, mia piccola cerviatta. Mia raggio di sole7.