Дезертир (СИ)
Джек поднялся на ноги. Тряхнул головой и улыбнулся.
- Я понял. Спасибо. Пожалуй, я просто уйду. Все эти тайны, пещеры, Черные Холмы... все это принадлежит вашему народу, а я здесь чужак и останусь им.
Кусающий Волчонок поднялся следом.
- Тогда иди в степи. Пусти там корни, оставь семена - чтобы они взошли, тогда все, до последней веточки полыни будет принадлежать твоему народу. Но и позаботься о том, чтобы остались те, кто будет в лесах проводить обряды, кто взойдет на эти горы, чтобы сплясать Танец Солнца и Танец Ветра. Кто будет соревноваться в беге с волками... Иначе этот мир не протянет и двух сотен лет. Слышишь?
Индеец дождался кивка и продолжил:
- Ты один, поэтому другие племена тебя не тронут. А на поддержку лакота ты можешь рассчитывать всегда. И прими от меня маленький дар, взамен того оружия.
Волчонок развязал пояс, мешочки с травами и нож в ножнах беспокойно качнулись.
- Поверь, в лесу это пригодится. - Лакота помолчал и добавил: - Несмотря на то, что ты не нашей крови, в тебе живет кто-то беспокойный и мудрый, кто придает твоим глазам способность видеть неведомое.
- Может, и так, - улыбнулся Джек. - Спасибо. Быть может, мы еще встретимся, индеец.
Он застегнул на себе подаренный пояс и, не оборачиваясь, стал спускаться с холма.
Ни Кусающий Волчонок, ни другие люди лакота больше ничего не слышали о странном белом человеке. Через полгода, весной 1877-го уставшие от бесконечной войны сиу начали складывать оружие и сдаваться, а самые непокорные под предводительством вождя Сидящего Быка вынуждены были оставить Черные Холмы и откочевать в Канаду. Кусающий Волчонок остался среди тех, кто до последнего защищал священное место - сначала оружием, потом словом, участвуя в переговорах с генералом Круком, но им так и не удалось сделать ничего существенного: всего через год холмы наводнили золотоискатели.
Конец
Заново, как в первый раз
1.
Когда дракон взглянул с небес вниз, на планету, все уже ждали его появления. Грянула музыка, и, как по команде, люди принялись веселиться и танцевать, словно стараясь уверить великого космического путешественника, что на Земле всё прекрасно - лучше быть не может!
Редкие горожане говорили своим соседям и друзьям, пытаясь воззвать к голосу разума: "Вторник, сегодня же только вторник. И впереди ещё целая рабочая неделя! К чему всё это, зачем вы веселитесь? Дракон посмотрит и улетит, а нам здесь жить, ковырять землю в надежде на хороший урожай, удить рыбу..." Но всё без толку. К часу ночи в небо взлетели первые фейерверки - земной огонь для огня небесного. А дракон промчался мимо, озарив половину неба пурпурным сиянием и затмив множество далёких звёзд, тем самым демонстрируя, что эта пыль не стоит и искорки из его ноздри. Жители высыпали на крыши, словно желая проводить его на другую сторону Земли, свистели и смеялись вслед; дети, которым разрешили по такому поводу попозже лечь спать, запускали воздушные шары и бумажные самолёты. Собаки лаяли, кошки прятались от суеты в подвалах.
Столько людей наблюдало появление кометы, что и не сосчитать. Даже Егор одним глазком глянул, хотя ему и не хотелось. Сумятица за окном начала нервировать его задолго до того, как появилась её причина. Против обыкновения, он выключил компьютер в восемь вечера, умылся и рухнул в постель, намереваясь заснуть прямо сейчас, желательно до того, как голова коснётся подушки, заранее мокрой от пота, потому что в начале лета в Краснодаре по-другому никак. Лежал и пялился на часы, ненавидя весь мир. Через полчаса в комнату, как всегда без стука, заглянула бабушка.
- Егорка! Все метеор смотреть пошли, - её совершенно не заботило, что внук может видеть уже десятый сон. - Вот-вот появится. А ты чего?
Бабушка считала, что в жизни Егора не происходит ничего интересного, и потому позволяла себе вторгаться туда чуть ли не с метёлкой, чтобы собрать пыль, паутину, выгнать обитающего там паука в большой мир.
- Что-то не хочу.
Силуэт пожилой женщины в свете яркой лампы напоминал огромный мухомор, детей которого Егор, будучи малышом, мог беспечно растоптать в лесу.
- А я пойду, - сказала бабушка с вызовом. Она уже облачилась в свой выходной сарафан и сандалии. - Меня подруги ждут. Спросят: "Егор-то, поди, до утра шляться будет с мальчишками, распоясалась нынче молодёжь!", а я что скажу? Что ты, как старая дева, дома сидишь? У всех внуки как внуки...
- Ну ба! - Егор сел на кровати, водрузив от досады подушку на макушку.- Мне шестнадцать. Я уже достаточно взрослый, чтобы сидеть дома и никуда не ходить.
- Не хами старшим, - сказала бабушка и ушла, оставив дверь открытой. Её голос доносился из прихожей. - Этот глаз дракона - сущая панацея! Говорят что тот, на кого он взглянет, непременно станет лучше. Мне кажется, тебе, Егорка, нельзя упускать шанс поработать над собой. Даже таким способом. Я вот сейчас накрашусь, да пойду. Может, грыжа отпустит.
- Это же просто суеверия, - застонал Егор, падая на матрас.
Но бабушка не услышала. Хлопнула дверь. Свет в коридоре продолжал гореть.
Молодой человек укрылся с головой простынёй и вновь попытался заснуть, но голова пухла от мыслей, словно у страдающего гидроцефалией плюшевого медведя - от ваты. Когда маленькая стрелка настенных часов переползла за полночь, комната вдруг озарилась красным светом. Свет насмешливо проник сквозь облако задёрнутых штор, добрался до стола и заполнил собой даже вложенные одна в другую чашки с остатками чая и кофе. Снаружи донёсся звук, похожий на шелест дюн под южным ветром - Егор не сразу догадался, что он исходил из десятков глоток. Он заочно ненавидел эту комету. К чёрту глаз, и дракона, им обладающего, тоже к чёрту! Придумали же названице... Приспичило ему поглазеть на планету землян именно сейчас, когда он, Егор, никак не может позволить себе выйти и встать плечом плечу с остальными. Он жалок. Самый жалкий из людей. В лучах красной звезды, появившейся сегодня на южном небе, должны греться сливки общества, никак не такие как он.