Оборот второй. И пришел творец (СИ)

— Это где Адам и Ева? — спросил я.
— Нет, это когда Беркута изгнали из пантеона. С тех пор ему поклоняться не желательно… В общем, с богами этими всё ясно. А вот с богиней Дианой — непонятно. Кто она, откуда появилась — неизвестно. Многие, — он понизил голос, — многие вообще в вас не верят. Наместник последний даже подумывал храм закрыть, но император не позволил.
— Скотина какая этот наместник, — нахмурилась Диана. — Надо бы его покарать, что ли.
— Обязательно покарайте, — согласился Гримуэль. — Заодно и силу покажете.
— А там, в лесу, с призраками, что — недостаточно было?
Гримуэль сам-то не видал, как Диана призраков всасывала в смартфон, но из разговоров вроде бы суть уловил. Разговоры он начал слышать ещё до того, как зашевелился. Постепенно в себя приходил.
— И то на пользу, — сказал он. — Сейчас слухи побегут.
Наконец, уладив все формальности, мы вошли в «Пятизвёздочный отель». Внутри всё было, как в обычном отеле: фойе, лифты, улыбающийся персонал, люстры. Я спросил про электричество, Гримуэль сказал, что это — магия. Я уже устал ржать над фантазией Амадея и просто кивнул. Вместо нежной и ненавязчивой музыки откуда-то доносились суровые гитарные риффы.
В лифте оказался лифтёр — пацанёнок лет пятнадцати-шестнадцати. Всю дорогу, раскрыв рот, таращился на Фиону, которая задолбалась до такой степени, что уже ничего не замечала.
От пацана многое зависело. Он взялся за торчащий из стенки лифта рычаг и медленно, осторожно начал перемещать его от деления с цифрой «0» до деления с цифрой «13». Лифт двигался синхронно с рычагом.
— Много платят? — спросил я пацана, когда лифт остановился и все вышли.
— Ну, так, — пожал он плечами.
— Ты, это, — понизил я голос. — Если что — заходи, возьми чего покрепче, и она твоя. Стихи любишь?
Пацан покраснел, но заверил меня, что стихи не просто любит, а почти все наизусть знает.
— Ну точно, подружитесь, — сказал я и поторопился догонять своих.
Номер превзошёл все ожидания. Мало того, что тут была кровать такого кинг-сайза, что на ней можно было бы провести массовую групповуху всех королевских семей, сколько бы их ни было в этом мире; мало того, что была ещё куча диванов и кресел; мало того, что был даже телевизор с инструкцией по безопасному выбрасыванию его в окно! Тут ещё был и мини-бар.
— Вечерком за вами зайду, — пообещал Гримуэль. — Прогуляемся, город посмотрите.
Как только дверь за ним закрылась, я скинул на пол пиджак, рубашку, брюки, носки и туфли и с воем пикирующего бомбардировщика рухнул в самую середину кровати, оставшись в одних трусах и футболке.
Фиона и Диана завопили на меня в два голоса.
— Это я тут богиня!
— Костя, ты бы хоть в душ сходил!
— Пшёл вон, деревенщина!
— Или хоть ноги помой!
— Вот что я вам скажу, — сказал я и поднял средний палец, не открывая глаз. — Можете меня в окно, вместо телевизора выкинуть.
Кажется, вырубился я раньше, чем договорил.
  
Глава 7
 
Судя по тому, что я проснулся, в окно меня всё же не выкинули. Вывод был обнадёживающим, и я приоткрыл один глаз. Чтобы увидеть Диану, лежащую рядом в пушистом халате.
— Как же ты меня бесишь, — сказала она, будто заканчивая разговор, который мы вели последние часа полтора.
Оно, кстати, может, так и было. Говорю-то я много, иногда даже во сне. Правда, протрезвев проснувшись, ничего не помню.
— Это моя работа, — зевнул я. — Кто, если не я?
Но Диана приглашение к диалогу проигнорировала и продолжала будто бы на своей волне:
— Ну серьёзно. Вот почему я тебя до сих пор не убила? Что это? Материнский инстинкт прорезался, господи упаси? Или просто нездоровое любопытство? Сдал меня агентам! Да я за меньшее людей на тот свет отправляла.
— На какой именно свет? — поинтересовался я.
Присел на кровати, потянулся, заодно оглядываясь. Тело приятно занемело и сейчас столь же приятно пробуждалось к жизни. За окном было темно, а в номере горела люстра. Тян видно не было, но из-за закрытой двери вдалеке доносился шум воды и напевный голос. Наверное, Фиона пела в ду́ше.
 
— Да плевать, на какой. Выражение такое, — ответила Диана.
Ну да, выражение. В моём мире, где в реинкарнации верят лишь некоторые, да и те точно ничего не знают. Так что вопрос «из какого мира Диана?» остаётся открытым. Однако я помнил, как в прошлый раз выхватил за этот вопрос, и решил не повторять ошибок. Может быть, потом, в более интимный момент жизни. Только не в первый, а во второй. В первый интимный момент я лучше помолчу. Понятно, конечно, что Диана предписала мне партнёрство, однако я ведь не о свадьбе фантазирую. Люди взрослые, чего бы и не пошалить. Этак, по-партнёрски…
— Гримуэль приходил? — начал я включаться в жизнь. — Жрать? Пиво? Валить?
Ответить Диана не успела. Всё начало как-то само собой происходить, будто только и ждало моего вопроса.
Двери в номер распахнулись, и вошёл мальчик-лифтёр, толкая перед собой тележку с тарелками, накрытыми круглыми крышками. Несмотря на крышки, запах шёл изумительный. Мальчишка на ходу озирался, видимо, высматривая Фиону, но с каждым шагом испытывал всё больше разочарования в жизни.
Следом за ним вошёл Гримуэль. Одет он был не в дорожную рванину, а во вполне приличные штаны, рубаху и фрак. Кажется, фрак. Что-то такое… Длинное, в общем, и с пуговицами. В руке Гримуэль держал посох — тут ничего не изменилось — а на плече у него сидел ворон.
— Тут всегда так к богиням вламываются? — рявкнула Диана, резко усевшись на кровати рядом со мной.
— О… Прошу прощения, я помешал? — остановился Гримуэль.
Ну, собственно, мысль была вполне простительна. Я в футболке и трусах, Диана в халате, Фиона уже в ду́ше. Или ещё в душе, это смотря как посмотреть.
— Наоборот, — сказал я ему с воодушевлением. — Заходи-заходи, у меня, когда никто не смотрит, плохо получается. Болезнь такая, психическая. Меня потому и в армию не взяли.
— Ррррррромантика! — обрадовался ворон.
Гримуэль озадачился от такого откровения. Диана привычно пропустила мою пургу мимо ушей.
— Что, наконец-то человеческая жратва? — Она соскочила с кровати, преградила путь тележке и сняла пару крышек; запах усилился. — Зашибись! Эй, ты! — повернулась она ко мне. — Марш в ванную, приведи себя в порядок. Завтракаем и выдвигаемся.
Куда выдвигаемся — я уточнять не стал. Против завтрака на ночь глядя тоже ничего не имел. Ну и против ванной, куда меня послали, тоже. Я ж не виноват, меня послали. Вот сейчас зайду, и…
Дверь открылась мне навстречу, и из ванной вышла счастливая распаренная Фиона в таком же, как у Дианы, халатике. В халатике закономерно не было прорези под хвост, и он выглядывал из-под халатика, немного приподнимая его сзади. Мокрый и жалкий.
— Костя, ты проснулся? — воскликнула Фиона. — А я всю горячую воду спустил.
— Это ничего, ему сейчас как раз на пользу, — отозвалась Диана с набитым ртом.
Я оглянулся. Мальчишка-лифтёр, разинув рот, смотрел на Фиону и краснел. Гримуэль невозмутимо сидел в кресле и крутил пальцами посох. Диана, склонившись над тележкой, дегустировала блюда. Если она в таком же духе продолжит, боюсь, и от тележки скоро одни колёсики останутся.
Отодвинув Фиону, я вошёл в заполненную паром белоснежную ванную комнату, в точности слизанную с нашего мира. Плитка на полу и стенах, ванна со всякими хитрыми дырочками, из которых бьют всякие хитрые струйки для удовлетворения купающегося в самых разных местах, душевая кабинка. О, унитаз! Интересно, а унитаз в окно можно выкидывать? Нажрусь — обязательно выкину, может, новую моду введу. Может, мне тоже памятник поставят.
* * *
— Меня бесит твоя футболка, — заявила Диана.
С завтраком мы покончили и собрались выходить в свет. Мальчик-лифтёр так и не набрался смелости заговорить с Фионой. Она, если б в глубине души была девочкой, заметила бы страдания несчастного и помогла, либо поглумилась — ну, разные девочки бывают, чего уж. Но взгляд Филеаса больше обращался к мини-бару, либо просто блуждал. Мечтательная натура.