Нет покоя в "корейских лесах". (Шаг третий) (СИ)

Женщина оценивающе и при этом молча осматривает меня некоторое время. Лицо её выражает сомнение.
— Ну, посмотрим… — неоднозначно произносит она и обращается к режиссёру: — Вы в ней уверены?
— Полностью! — безапелляционно заявляет мужчина и улыбается, глянув на племянницу друга.
— «Ого! Какая честь мне оказана! Я прям и не знаю, что теперь делать»? — хохмлю про себя, а сам прикидываю, что дядю подводить нельзя и придётся постараться.
— Что это у тебя? — вдруг обращает внимание на мои глаза женщина.
— Эм-м-м. Линзы, сценарист Юн. У меня не очень хорошее зрение.
— Сними! Хочу увидеть какого у тебя цвета глаза.
— «Ни фига себе заявочки? А ещё что снять»? — кошусь на режиссёра. Он, как не крути, мне ближе, чем эта непонятная дама с её требовательным взглядом и манерами «местечкового тирана».
Друг дяди одобрительно кивает, сомкнув на мгновение веки.
— «Ну ладно. Чего не сделаешь ради родственника.»
Прошу принести стакан воды и, получив его, снимаю линзы. Делал я это спиной к сценаристу и режиссёру, отойдя к столику, где валялось всякое барахло, коим периодически пользовались работники.
— Холь! — высказалась ИнНа, вытаращилась на зелёные глаза девочки, когда та обернулась.
— Вау! — в тон ей выдал ДэДжун и обратился к Лалисе: — Почему не сказала, что у тебя такие красивые глаза?
— Ну-у-у, как бы… — снова проблеял я, немного растерявшись от столь бурной реакции, но, быстро собравшись, ответил: — Так вы не спрашивали, режиссёр Кон. Я и не думала, что это важно. Да и какая разница-то?
Народ как-то странно за переглядывался. Касалось это не только сценариста и режиссёра, даже представители стаффа приблизились к нам.
— Ха! — весело хохотнул мужчина и глянул на стоявшую рядом сценариста Юн. Мол, видали?
Женщина тем временем подошла ближе и взяла моё лицо в ладони, начав разглядывать глаза и бормоча себе под нос:
— Мало того, что большущие, так ещё и цвет редчайший. Хм! Я вообще не припомню, чтобы хоть у кого-то в Азии был такой цвет глаз, — замолкнув на миг, она обратилась к режиссёру: — А вы?..
Друг дяди мотнул головой и тоже приблизился, вторя женщине, начав разглядывать мои «зенки».
— «Блин! Вот пристали. Ну, глаза. Ну, зелёные. И чего? Как-будто это на самом деле такая уж редкость? Что-то я сильно сомневаюсь.»
— Мне кажется, что ей будет лучше играть без линз, — задумчиво произнесла сценарист Юн.
— Да-а-а. Пожалуй, так будет куда более эффектно, — согласился режиссёр Кон.
Вот так и было принято решение о том, что мне придётся играть без линз. Ясен красен, меня никто и спрашивать не подумал. Хотя, по совести говоря, мне было наплевать. Без линз, так без линз. Мелочь какая, право слово.
Подготовка съёмочной площадки тем временем шла полным ходом. Грузчики таскали декорации, а стафф указывал куда и что ставить, поправляя мелкие недочёты. Квартира главного героя дорамы, относительно медленно, однако неуклонно, превращалась в среднестатистическое кафе в американском стиле с широким диваном в середине помещения и столиками с аккуратными стульчиками для посетителей вдоль стен. Признаться, мне подобные кафешки здесь ни разу не попадались. Впрочем, я и был то всего-навсего в десяти, может быть двенадцати из них. В общем, кто его знает… Вполне вероятно и подобное существует где-нибудь на просторах Республики Корея.
От заучивания текста, коим я занимался, меня отвлёк голос режиссёра Кона:
— Лалиса-ян, подойди! Хочу тебя познакомить с твоим сонбэ по съёмочной площадке.
Рядом с мужчиной стояли несколько человек: две девушки и парень, которого мы с ЧэЁн видели, когда садились в лифт.
— «Ух ты ж, не фига себе! Это же САМ Кан Ю! От которого писается кипятком ЧэЁн. И как я его не заметил»? — приближаясь к с любопытством за мной наблюдающим сонбэ, мысленно прикалывался я.
— Ого! — высказалась ближайшая ко мне девушка возраста СонМи.
— Холь! — не отстала от неё вторая. Та, что постарше.
И лишь Кан Ю промолчал. Однако, смотрел с нескрываемым интересом.
Вообще надо уточнить, что помимо нанесения макияжа меня ещё и переодеться заставили в типа «американизированный прикид»: чёрные джинсы, белая футболка с длинными рукавами, поверх её ещё одна с короткими и логотипом на груди, но уже чёрная и золотая цепь на шею.
 
Я против не был, потому как он — прикид оказался зачётным и полностью в моём вкусе.
(Американизированный прикид.)
Только что на голову шапку выбрал сам. Костюмерша поначалу сморщилась, но присмотревшись дала добро. Не, ну кто бы сомневался в моём чувстве стиля? Я вас умоляю! А вот отбиться от покраски ногтей не вышло. Сатрапы!
— Кан Ю-сии, Ким СоРа-сии, Ким СоХе-сии, это Ким Лалиса, — представил меня режиссёр Кон. — Она будет играть сестру ГильКан.
Как я узнал из текста, что дали мне заучить, ГильКан — это как раз имя главного героя дорамы, которого играет Кан Ю. Вообще-то Ким ГильКан. Но какая на фиг разница!
Пока шло представление, мне пришлось отвечать на приветствия поклонами и брать протянутые руки своими двумя. Иначе нельзя — это ж неуважение!
— «Обе Кимы, в отличие от Кан Ю. И зачем я на всё это согласился»? — прикидывал про себя, кланяясь и лыбясь как дурак. Ну, точнее дура.
Что так же произвело некоторое впечатление на присутствующих.
— Ты настоящая красавица, Лалиса-ян, — с толикой зависти в голосе произнесла СоРа, что была внешне постарше.
— Сонбэ верно говорит, — подключилась СоХе. — А, кстати, сколько тебе лет и где ты учишься?
О да-а-а! Без этого вопроса обойтись было никак нельзя. Вот абсолютно невозможно! Поэтому пришлось рассказывать. Когда народ услышал про Школу Искусств Сонхва, уважения в их глазах к моей персоне ощутимо прибавилось. Не то, чтобы сильно прибавилось, и они, типа, подняли меня в один ряд с собой. Нет разумеется. Но «наше высочество» взлетело на пару-тройку ступенек вверх по социальной лестнице, и дальнейшее общение стало чутка более свободным. Но толком «попытать» меня им не дал режиссёр Кон, скомандовав всем отправляться на исходные позиции.
— Режиссёр Кон, — обратил на себя внимания кто-то из стаффа, выглянув из-за дивана, что был установлен в центре съёмочной площадки чуть ли не первым, — подойдите, пожалуйста, сюда!
Народ как-то быстро рассосался, оставив меня в покое и гордом одиночестве. Подскочила женщина из стаффа, что делала мне макияж и, осмотрев внимательно свою работу, не знаю уже в который раз, потащила обратно в гримёрку, бормоча на ходу:
— Говорила же, чтобы руками не трогала лицо. Но не-е-ет! Они ведь все самые умные. Что им слова взрослых?
Топал следом, не сопротивляясь и чувствуя некую неловкость из-за того, что, в общем, да, пару раз потёр зенки.
Съёмки продолжились с момента, когда главный герой пришёл в кафе на встречу со своей девушкой, с которой желает расстаться. Её как раз играла СоХе. После непродолжительной беседы «пассия» парня вышла «попудрить носик». По тексту так и было сказано:
— Оппа, я отойду попудрить носик и скоро вернусь, — с нотками игривости произнесла героиня и, поднявшись с дивана, вышла из кадра.
Надо было видеть лицо Кан Ю в момент, когда она обошла диван и скрылась за какой-то дверью. Это было ЭПИЧНО! Я аж хрюкнул, но всё же успел прикрыть рот ладонью, потому что на съёмочной площадке царила гробовая тишина, не считая переговаривающейся на фоне игры главных героев массовки, что заполнила кафешку.
— «Чёрт! А он и правда крутой актёр. И чего я раньше этого не замечал, когда смотрел одним глазом эту дораму, — закатил глаза, силясь припомнить, и кивнул пришедшей мысли. — Потому и не замечал, что одним глазом.»
К месту, где я стоял, рассматривая съёмочный процесс, подошла помощница режиссёра Кона и позвала за собой в сторону исходной позиции. Короче говоря, утащила меня за декорации, что изображали стену главного входа в кафешку.