Аналитик

— Вообще-то мне такими делами заниматься не положено, — пробормотала она. — Но вы все-таки доктор… ладно, посмотрим.
Покрытые красным лаком ногти забегали по клавиатуре. Компьютер заурчал. На экране появился текст, и одновременно брови женщины удивленно поползли вверх.
— Это дурной малый, доктор. У него на счету ограбление, еще одно ограбление, драка, шесть лет в Синг-Синге за нанесение телесных повреждений при отягчающих обстоятельствах. Ничего себе, послужной список. — Она почитала дальше, потом сказала: — От него вы помощи не дождетесь, доктор. Он умер. Ровно полгода назад. И хорошо сделал, на мой взгляд. Тут есть полицейский отчет. Похоже, кто-то забил Рафаила Джонсона до смерти. Господи, ну и кошмар. После избиения его повесили на водопроводной трубе, на его же собственном ремне.
Рики отшатнулся от компьютера. Ему было нетрудно догадаться, кто отыскал Рафаила Джонсона. И почему.
Из вестибюля здания суда Рики позвонил по телефону-автомату в отдел объявлений «Нью-Йорк таймс», чтобы задать свой последний вопрос. Служащую, похоже, рассердило, что он звонит всего без нескольких минут шесть — рабочий день заканчивался. Голос ее был сух:
— Хорошо, доктор. Что должно быть сказано в объявлении? Рики немного подумал, потом продиктовал:
 
 
Был ли он одним из трех?
 
Сирота, но не глупый щенок
 
ищет тех, кто был так жесток?
 
 
Служащая записала эти строки и не стала их никак комментировать. Рики был ей за это благодарен.
Он вышел на улицу, поднял было руку, чтобы остановить такси, но передумал и решил ехать подземкой. Рики влился в толпу, чувствуя себя защищенным в окружении человеческих тел. Он ехал на север, держась за металлический поручень и раскачиваясь в такт движению поезда. Оказаться среди такого множества безымянных людей представлялось ему едва ли не роскошью.
Он старался не думать о том, что к утру у него останется меньше семидесяти двух часов.
Станция подземки находилась в двух кварталах от дома Рики. Он поднялся наверх, постоял немного, вдыхая нагретый воздух, и пошел к дому. Повернув за угол, он замер на месте.
Перед особняком, в котором он жил, стояли, мигая огнями, три полицейские машины, одна большая, красная, принадлежащая пожарному управлению города, и две желтые аварийные. Свет вращающихся фонарей прорезал тускнеющий вечерний воздух. На ступенях подъезда маячили несколько полицейских, погруженных в неторопливую беседу с рабочими в касках. Пожарная машина, взревев двигателем и взвыв сиреной, отъехала.
Рики торопливо пошел к дому. Когда он достиг фасада, ему уже почти не хватало дыхания. Один из полицейских обернулся, взглянул на него.
— Эй, не так резво, приятель, — сказал он.
— Я здесь живу, — ответил охваченный тревогой Рики. — Что случилось?
— Живете? — переспросил полицейский. — Да, дела. Вы лучше вон с теми поговорите.
Он показал Рики на другую группу людей. Рики увидел в ней одного из своих соседей, биржевого брокера. Тот о чем-то спорил с человеком в желтой каске — представителем городской службы коммунального хозяйства. Рядом с ними стояло еще двое. В одном Рики узнал коменданта дома, в другом — техника-смотрителя.
Голос у человека из службы коммунального хозяйства был громкий, и, подходя к спорящим, Рики услышал:
— Я отвечаю за жильцов и повторяю вам: ни в коем случае!
Брокер огорченно отвернулся от него, оказавшись лицом к лицу с Рики.
— Что случилось? — спросил тот.
— Черт знает что. Жуткая неприятность. Похоже, прорвало водопровод на четвертом этаже. Лопнуло сразу несколько труб. На первые три этажа вылились сотни литров воды, а теперь еще этот идиот требует, чтобы все очистили здание.
— Но мои вещи…
— Кто-нибудь из коммунальщиков проводит вас, если попросите. Они говорят, здание пришло в аварийное состояние.
— Да, но как это могло случиться?
— Не известно. Этот малый твердит, что трубы словно взорвались. И похоже, квартира, с которой все началось, находится прямо над вашей.
 
Рики отступил на шаг к улице, оглядел дом, в котором прожил четверть века, и почувствовал себя человеком, которому только что сообщили о смерти родственника. Потом махнул рукой технику-смотрителю:
— Проводите меня внутрь. Я хочу посмотреть.
— Вам не понравится, — сказал техник.
Вода все еще капала с потолка вестибюля и сочилась из его стен. Воздух в доме был влажным, как в джунглях. Они медленно поднимались по лестнице, стараясь по возможности не наступать в лужи, и все равно в полуботинках Рики уже хлюпала вода. Потолок на третьем этаже вздулся, обретя сходство с огромным фурункулом, который вот-вот прорвется.
Дверь в квартиру Рики была распахнута настежь. Он переступил порог и остановился. Квартира выглядела так, будто по ней пронесся ураган. На полу стояла нездорового, коричневатого оттенка вода. С потолка свисали плиты гипсокартона. Он сделал еще шаг вперед, и запах помойки, который Рики учуял еще в вестибюле, стал совсем невыносимым.
Он осторожно приблизился к кабинету, постоял в дверном проеме. На кушетку свалился огромный пласт штукатурки. В потолке образовалось три дыры, из которых свисали, точно сталактиты в пещере, трубы. Вода покрывала пол. Гравюра, дипломы Рики, портрет Фрейда — все попадало со стен.
Рики шагнул вперед, но техник-смотритель удержал его:
— Сюда не надо. Пол может провалиться.
— Мои вещи…
— Не стоит из-за них рисковать жизнью. Давайте выбираться отсюда, пускай тут эксперты шуруют. Боюсь, придется им ободрать весь дом сверху донизу.
Как раз таким и ощущал себя Рики в эту секунду — ободранным с головы до ног. Он повернулся и пошел следом за техником. За спиной Рики обвалился, словно подчеркивая правоту техника, кусок штукатурки.
Уже на тротуаре к нему подошли брокер и человек из службы коммунального хозяйства.
— Плохи дела? — спросил брокер. — Что-нибудь хуже этого видели?
Рики покачал головой. Брокер протянул ему визитную карточку:
— Знаете, позвоните мне через пару дней. У вас найдется, где пока отсидеться?
Засовывая визитку в карман, Рики снова кивнул. В жизни его сохранился только один, никем пока не тронутый уголок, однако он не питал особых надежд на то, что преследователи вскоре не доберутся и туда.
  
Глава 7
 
Ночь, бывшая уже на исходе, облекала его, как плохо сидящий костюм, тесный и неудобный. Прижавшись щекой к окну автобуса «Бонанза», ощущая прохладу раннего часа, он вслушивался в рокот мотора. После остановки в Провиденсе автобус выбрался наконец на идущую к Кейп-Коду автостраду и теперь медленно, но неуклонно продвигался по ней, высаживая пассажиров в Бурне, Фалмуте, Хайяннисе, Истеме.
Автобус был заполнен всего на одну треть. Одиноко сидя сзади, Рики размышлял о месте, куда он направлялся, — о полном воспоминаний доме. Старенькая «хонда-аккорд», которой он пользовался только во время летних отпусков. Несколько поношенных брюк цвета хаки, рубашки-поло, свитера с потертыми воротниками. Банковский чек на десять тысяч долларов. Жизнь, пришедшая в полный беспорядок.
И примерно тридцать шесть часов до назначенного Румпель-штильцхеном срока.
Впервые за эти дни мысли его сосредоточились на предложенном ему выборе: либо имя, либо его, Рики, некролог. Иначе кого-то ни в чем не повинного ожидает страшная кара. У Рики больше не осталось сомнений в искренности Румпельштильцхена. Равно как и в длине его рук.
Рики взглянул на часы. В Уэлфлит он попадет на рассвете.
Быть может, самым приятным в начале отпуска для Рики всегда было соблюдение давно заведенного порядка. Каждый год первого августа он одним и тем же рейсом вылетал из аэропорта Ла-Гуардиа в Провиденс, где усаживался в такси всегда одной и той же компании. Неизменно одинаковой оставалась и процедура открытия дома — от распахивания окон до складывания покрывавших плетеную мебель истертых простыней. В последние несколько лет Рики приходилось проделывать все это в одиночку, но он уже привык.