Невыносимое счастье опера Волкова (СИ)

Дьявол: “Кулагина? Ты потеряла кнопку “удалить контакт?”. 
Конфетка: “Ты, я смотрю, тоже?”. 
Дьявол: "На мое несчастье, у меня просто феноменальная память на номера. Кстати, если ты собралась подкатить ко мне через ребенка, знай, не прокатит, конфетка". 
Вот же, самоуверенный бабуин! 
Конфетка: "Слишком много чести, к тебе подкатывать такими сложными путями. Если бы я хотела, я бы, как твоя Лера, просто сфоткала грудь". 
Дьявол: "И всего лишь? Ну нет, конфетка, давай баш на баш. У тебя есть мое видео. Требую что-то настолько же весомое в ответ". 
Конфетка: "Какое видео?" 
Дьявол: "Так я и поверил, ага". 
Конфетка: "А, ты о той пошлятине для порносайта? Я его удалила" 
Дьявол: "Могу повторить". 
Вот же… 
Кто бы сомневался! 
– Хм, а это что такое, Тони? 
– Где? – заглядываю Ру через плечо. – А-а-а, ух ты, я думала уже давно его потеряла, – откладываю телефон, так и не ответив Вику, забирая у ребенка разноцветный блокнот. – Это мой старый дневник. 
– Он какой-то… странный. И тут нет оценок, – озадаченно вскидывает бровь Руся. 
– Не школьный, – улыбаюсь, – личный. 
– Это что еще за зверь такой? 
Эх, современная детвора. Закатываю глаза. Как скучно они живут в двадцать первом веке! Никакой рукописной романтики и девчачьих душу изливаний на страницы бумаги, под плаксивые песни Максим. Жуть! Пришлось объяснять, как мы, нынешнее взрослое поколение, в их возрасте развлекались. 
– Ясно. Понятно. Какая-то фигня. Вам было больше нечем заняться, да? 
– Эй! Сама ты фигня! – надула я щеки. 
Ру расхохоталась. 
Пару часов назад, вернувшись из города, мы с моей маленькой гостьей засели на полу в гостиной. Поедая прикупленные в кондитерской пончики в сладкой глазури, копошились в одной из последних не разобранных картонных коробок, припрятанных бабулей на чердаке. Чего тут только не было: старые тетрадки, документы, плакаты, и еще бог весть какая ерунда – кладезь ностальгии. Честно говоря, выкидывать все это можно было не глядя, но ба в свое время пожалела, а мы с Русей полезли из чисто девчачьего любопытства. Перебрать перед тем, как все это отправить в урну. 
– О-о-о! 
– Чего там? 
– Это Чип, да?! Ты и Чип?! 
– Э-э-эм… 
Заглядываю в фотокарточку в руках сложившей губки буквой “о” Ру. Надо же, точно. Удивительно, как хорошо сохранился снимок за столько лет. Не выцвел, не потрепался, разве что чуть уголки замялись. 
– Угу. Чип... 
Беру из рук Русланы фотографию, вглядываясь в лица. Я и Волков. Молодые, улыбчивые, хорошенькие. Это так странно, держать в руках наше совместное фото десятилетней давности… 
Помнится, это был последний проведенный вместе день перед его уходом в армию. Тепло тогда было, мы почти весь день по городу гуляли, что было необычно для нашей пары. В тот момент хотелось тишины. Не хотелось движа, шума и толпы. Хотелось просто, тихо, вдвоем. Мы обошли, кажется, все туристические и не очень места. Сладкой ваты я тогда наелась на всю жизнь вперед, до сих пор на нее смотреть спокойно не могу. Она, кстати, и тут, на снимке, запечатлена. В руках у меня розовое воздушное облако. Это мы случайно набрели на фотобудку в одном из торговых центров. Понятия не имели, что она вообще у нас есть. Нафоткались от души. Насмеялись, наобнимались, нацеловались так, что потом губы припухли и горели, щеки полыхали, и из этой будки даже выходить-то было стремно. Что люди подумают. 
Это был хороший день. Но на душе, как сейчас помню, тяжело было. Вик хоть и болтал, шутил, часто-часто прижимал к себе, то в макушку, то в лоб, то в нос чмокнет. Обещал, что все у нас будет хорошо. А я словно уже тогда чувствовала, знала, что ничего хорошего после этого дня между нами больше не будет. Виду, конечно, не подавала, но уныние в тот день зашкаливало. 
И все равно, хорошие вышли снимки. Их было три разных. Один у меня, где мы с Виком корчим рожицы на камеру, и два у Волкова. На одном из них этот жук поймал и впился поцелуем в мои губы, а на другом Вик отвернулся, выскочил из кадра, и на снимке получилась я, в гордом, офигевшем одиночестве. Два смешных молодых дурака. 
 
– Ты улыбаешься, Тони. 
– А? – отрываю взгляд от фотки. – В смысле? 
– В прямом. Почему ты улыбаешься? – щурит глаза хитрая девчонка. В лицо мое вглядывается пристально. Я только сейчас понимаю, что и правда, так улыбаюсь, что скулы свело. Тороплюсь исправит свою ошибку. 
– Кхм, неправда. Тебе показалось. 
– Правда-правда. Ты смотрела на фотку во-о-от такими глазами и улыбалась. Так, прикольненько. Почему? 
– Почему-почему… сложные у тебя вопросы, Ру! 
Тяжело объяснить кому-то “почему”, когда ты этого даже себе самой объяснить не можешь. Просто рефлекс. Просто от этого снимка теплом и уютом повеяло. Морским бризом, теплым летом и ватой со вкусом бабл-гам. Молодостью и ощущением, что все у этих ребят на снимке еще впереди. Надеждой повеяло. Всего лишь. 
– Тебе нравится Чип, да? 
– Ч…чего? 
– Ну, так глупенько улыбаются, когда кто-то нравиться. 
– С чего ты это взяла?! 
Плечами пожимает: 
– Просто знаю. Ты ему, кстати, тоже нравишься. 
Вот тут я уже не просто офигела, я поперхнулась. Воздухом. Закашлялась так, что заботливая Ру пару раз меня по спине стукнула, так и продолжая улыбаться. 
– А это ты тоже “просто знаешь”? 
– Не-а, это мне Агата сказала. Ну и Чип, он та-а-ак часто про тебя спрашивает! Что мы делали, что мы ели, куда ходили, что ты сказала, спросила ли что-то про него, как у тебя дела, – закатывает глаза девчонка, – как мальчишка, короче! 
Вы только посмотрите, какая смекалистая проныра. Я предпочитаю игнорировать тот факт, что слова впечатлительного ребенка мое сердце восприняло слишком серьезно. Нахожу логичное объяснение услышанного, простым: 
– Ты ошибаешься, он спрашивает, потому что надеется, что я как можно быстрее уеду. Всего лишь. 
– Ну-у-у, я так не думаю. 
– Я тебе гарантирую, Ру. 
– Просто вы, взрослые, все всегда так усложняете! – вздыхает девчонка. – Вот если мне понравится какой-то мальчик, я просто пойду и скажу ему об этом. 
Воуч, вот это у нас разговорчики пошли. 
– А разве не мальчик должен первый проявить симпатию? 
– Мальчик? – морщится Руслана. – Ну ты что, Тони, они же такие тугодумы! Пока он будет решаться, я уже его разлюблю. Сто пудов! 
Логично, блин. Я начинаю тихо хохотать. Мелкая плечами пожимает и улыбается. Эх, дитя, если бы во взрослой жизни все было так просто и прозрачно, миллионы людей в этом мире стали бы гораздо счастливей. 
– Пойду налью нам чай, – подскакивает с места гостья. – Ты будешь? 
– Угу, с чабрецом который. 
Провожаю ребенка взглядом и возвращаюсь к снимку. Снимаю блокировку в телефоне и пару раз щелкаю его на камеру. Открываю нашу с Волковым переписку и скидываю со словами: 
"Смотри, что нашли". 
Как вам такой баш на баш, товарищ майор? Прячу снимок в книжке Драйзера, захлопнув где-то на середине. Сгребаю мусор обратно в коробку, когда на телефон прилетает смс. 
Дьявол: "Я тут получился, как всегда, неотразим". 
Конфетка: "У тебя, кажется, были еще две такие фотки. Где они ?". 
Дьявол: "Сжег". 
Конфетка: "Врешь". 
Дьявол: "Хочешь проверить? У тебя есть мелкая сообщница с ключами от моего дома. Ни в чем себе не отказывай. Тем более, где моя спальня, ты уже знаешь". 
Намекает на подарок, который я ему на комод подкинула? 
Конфетка: "Нет, спасибо, воздержусь. Боюсь, что найду у тебя в шкафах что-то такое, чего моя нежная психика не выдержит". 
Дьявол: "Нежная психика? Я тебя умоляю, конфетка! Все, что есть в тебе нежного это твои губы, и то, только когда заняты моими”. 
Ухмыляюсь. Ну, каков мерзавец, а?! Губы у меня, видите ли… нежные. Зато зубки острые. Ой, Кулагина, уже давно пора взять и не глядя кинуть его номер в "черный список", но когда женская логика была адекватной, правда?