Порезы (ЛП)

Он быстро сбежал с лестницы, перескакивая по две ступеньки за раз и бросился к входной двери. Велосипед валялся на соседском газоне, в том же месте, где он его и оставил. Он схватил его за руль и развернул с такой силой, что тот едва не вылетел из его рук. А затем он просто крутил педали. И не чувствовал ничего, кроме промозглого ветра, продувающего окровавленную грудь его водолазки.
Прежде чем выходить из дома Брокстонов, нужно было переодеться. Одолжить какие-нибудь шмотки у отца или сына. Если бы он сделал это, то не был бы вынужден мчаться со всех ног домой, чтобы поскорее переодеться там. Но мысль взять одежду Брокстонов пришла в его голову слишком поздно. К тому времени он находился уже на половине пути к дому, и поворачивать назад было бы просто неразумно.
Бросив велосипед в кустах сбоку от дома, он поспешил в гараж. Там было жарко и душно, а тьма казалась еще более густой, чем на улице. Раздеваясь, он услышал дрожащие, прерывистые звуки собственного дыхания. Оставшись в одних лишь носках, он собрал всю одежду и сунул в вещевой мешок, стоящий рядом с верстаком. Тот уже практически доверху был заполнен старым тряпьем. Он вытащил несколько вещей, чтобы закопать свою заляпанную одежду поглубже, а затем закрыл мешок.
В гараже было слишком темно, поэтому он открыл боковую дверь, чтобы впустить в помещение побольше света. Тем не менее, его все равно было недостаточно, чтобы он мог рассмотреть свои грудь и живот. Наверняка они тоже испачканы в крови.
- Ну что? - Спросил Милтон, прерывая мысли Альберта.
- Что?
- Ты не думаешь, что разумнее было бы вернуться домой и, по крайней мере, закончить учебу?
- Я предпочел бы остаться с вами.
- Не могу понять, почему.
- Я не могу вернуться домой. Никогда. Ничто не сможет заставить меня туда вернуться.
- Не поладил с родителями?
- Я живу только с отцом, - сказал Альберт. - Он всегда пьяный. И чокнутый. Он постоянно бродит вокруг дома в поисках какого-то Ангела Смерти и частенько бьет меня.
- Звучит не слишком здорово, - согласился Милтон.
- Он запер меня в сарае за домом. Я просидел там около двух недель и чуть не умер от голода, но в конце концов прорыл себе проход и сбежал.
- Это правда?
- Правда, - сказал Альберт.
- В таком случае, ты можешь подать на своего старика заявление.
- Он сказал, что убьет меня, если я сделаю нечто подобное. Я и вам то не должен был этого рассказывать. Но вы ведь не выдадите меня, да?
- Нет, конечно же нет.
- Спасибо, Милтон. Вы как будто были посланы мне Богом.
- Я всегда стараюсь делать все, что в моих силах, следуя примеру Господа.
- Так будьте же благословенны, - сказал Альберт.
Милтон кивнул, наклонился чуть ближе к рулю, и нахмурился, глядя на простирающуюся впереди пустую дорогу.
Альберт закрыл глаза и вернулся к своим воспоминаниям о раннем утре. Где я остановился? - Подумал он.
В гараже.
Он закопал свои запачканные вещи поглубже в вещевой мешок.
И теперь стоял, голый и окровавленный.
Он словно со стороны увидел самого себя, вышедшего из гаража и крадучись пересекающего заднюю лужайку. Ветер был сильным. Он будто заставлял тени, отбрасываемые от листвы деревьев лунным светом, танцевать на траве. Он трепал его длинные волосы. Он просачивался между ног, и касался его там, будто холодные женские пальцы, вновь вызывая эрекцию.
Вода в поливочном шланге оказалась просто ледяной. Проливаясь струей ему на грудь, она стекала вниз по животу. Свободной рукой он смыл с тела кровь.
Выключив шланг, он опрометью вбежал обратно в теплый гараж и закрыл за собой дверь. Оказавшись внутри, он надел носки и обувь. Затем тихо и очень медленно вышел на улицу, прокрался в дом и дошел до своей комнаты. Там он надел чистую рубашку и джинсы. Сняв с вешалки свою ярко-желтую парку, он обнаружил в кармане той складной нож фирмы "Бак".
Он сунул его в черные кожаные ножны, прикрепленные к ремню. Нож оказался достаточно тяжелым и приятно оттягивал своим весом ремень. Другой нож с автоматическим выкидным лезвием он сунул в передний карман джинсов. Затем застегнул куртку и на цыпочках спустился вниз.
 
Он без устали крутил педали велосипеда, направляясь на юг, до тех пор, пока не взошло солнце. В солнечном свете он увидел, что его руки покрыты едва заметным ржавым оттенком.
На первых двух автозаправочных станциях не было ни одного клиента, поэтому он проехал мимо них и остановился возле следующей, где на площадке с колонками стоял припаркованный пикап. Оператор был занят разговором с водителем.
В туалете Альберт вымыл с мылом руки и предплечья. Затем расстегнул рубашку. На груди тоже оставались пятна. Основная кровь смылась при помощи садового шланга, тем не менее, на коже еще осталось множество крохотных красно-коричневых пятнышек.
Это может и подождать. Все равно, пока рубашка застегнута, никто их не увидит.
Он взобрался на свой велосипед и выехал на дорогу.
Он понимал, что через некоторое время велосипед станет для него лишней проблемой. Но только через некоторое время, пока отец еще не проснулся и не обнаружил его отсутствия. Обычно, по воскресеньям, он никогда не вставал раньше десяти. А волноваться он начнет только спустя около часа после этого. Вот тогда он уже сможет позвонить в полицию и сообщить о пропаже Альберта. А возможно и не сможет, чертов ублюдок.
В одиннадцать часов, ради того, чтобы обезопасить себя, Альберт избавился от велосипеда. Уже практически час после этого он шел пешком. Остановившись на одной из заправок, он купил себе корневого пива[8], чизбургер и картошку фри. Когда проезжающий по дороге Милтон остановился, чтобы подвезти его, было уже около двух часов дня.
- Голоден? - Прервал его мысли Милтон, и выкинул в окно окурок. Во тьме сверкнул его красный огонек.
- Просто умираю, до того охота поесть, - сказал Альберт.
- Судя по дорожному знаку, скоро мы въедем в Личфилд. Там можно будет остановиться...
- Девушка! - Внезапно выпалил Альберт.
Она сверкнула в свете фар лишь на мгновение, а затем скрылась во тьме позади. Но за это мгновение Альберт успел разглядеть ее вытянутую руку с оттопыренным большим пальцем. Это была стройная блондинка лет шестнадцати. На ней был Индийский ободок, свободная расстегнутая рубашка и джинсы.
- Подсадите ее, Милтон.
- Без вариантов.
- Почему нет?
- Запомни одно золотое правило, Билли: никогда не подсаживай в свою машину попутчиц прекрасного пола.
- Эй, давайте вернемся и подсадим ее. Эта дорога в самом деле пустынная. Она может простоять там всю ночь.
- Нет. Я не подсаживаю в свою машину девушек.
- Почему?
- Я объясню тебе, почему. Посадив ее в свой автомобиль, ты оказываешься в ее же власти. В ее и только ее власти, Билли. Она может творить абсолютно все, что только придет в ее голову. Она может даже начать тебя шантажировать.
- Как она может начать кого-то шантажировать? - Специально громко спросил Альберт, чтобы заглушить звук открываемых ножен.
- Она может обвинить тебя в попытке изнасилования. Это же так просто. Подобное происходит постоянно. И что будет значить твое слово против ее? Более того, она ведь в самом деле может пойти в полицию, где в подробностях опишет и тебя и твой автомобиль. Даже номерной знак на нем.
Нож уже лежал у него на коленях, скрытый под скрещенными руками.
- Вы говорите так, опираясь на собственный опыт? - Спросил он.
- Естественно.
Быстрым движением, он выкинул лезвие и выставил нож в вертикальном положении.
Глаза Милтона резко метнулись в сторону. Он начал было что-то говорить, но в этот же момент лезвие уперлось в его щетинистую кожу под подбородком. Он закрыл рот и отклонил голову назад.
- Останови автомобиль, - сказал Альберт.
Милтон убрал ногу с педали газа. Его худощавое, кожистое лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Альберт мог видеть только один его глаз: тот бликовал на свету и продолжал коситься в сторону.