Невеста из империи Зла (СИ)

— Но это же ваши сделали!
— А из-за ваших человечество изгнали из рая, началась Троянская война и родился Гитлер!
Марика в удивлении уставилась на него.
— Причем тут наши?
— Ну ты же женщина! Значит, все женщины мира — это «твои».
— Алекс, ты ничего не понимаешь!
— Что именно?
— Седых, ну имей совесть! — простонал на всю столовую Лядов. — Мне что, три часа тебя ждать?
Марика вскочила и, не прощаясь, понесла свой поднос к раздаче.
Все. После такого разговора об Алексе можно было позабыть.
Она вернулась с работ злая и голодная. К ее удивлению, Лена уже совершенно оклемалась от своих утренних недугов и теперь сидела на подоконнике и наведила марафет.
— Ты куда собралась? — спросила ее Марика.
Поплевав в коробочку с тушью, Лена подкрасила правый глаз.
— Миша Степанов сказал, что сегодня в клубе будут танцы.
— И ты решила пойти?
— А что, в общаге, что ли, весь вечер сидеть? — беспечно отозвалась та. — Туда, кажется, все наши идут.
— Ну и иди, — вздохнула Марика. Внезапные перемены в Ленином настроении не переставали ее удивлять.
— А ты?
— А мне все равно надеть нечего. Светка положила мне только ватные штаны.
— Ну я дам тебе какую-нибудь юбку! — Бросив зеркальце и тушь в косметичку, Лена подскочила к подруге. — Там же весело будет!
Но Марике хотелось упрямиться, ворчать и занудствовать.
— Ну кого я там не видала? Воронова, который вчера с перепою облевал нам все крыльцо? Ах, да! Он прекрасен!
— Ну хотя бы с Пряницким потанцуешь, — не сдавалась Лена.
— Мы с ним уже объяснились в любви, так что необходимость в танцах отпадает.
— Так, значит, не пойдешь?
— Не пойду, — отозвалась Марика. — Проведу вечер в размышлениях о загадках бытия. Вот ты знаешь, почему между Ближним и Дальним Востоком лежит Средняя Азия? И никто не знает! А вопрос, между прочим, очень актуальный.
Марике действительно никого не хотелось видеть. А в особенности Алекса.
Жека решил пойти в клуб в своих фирменных белых штанах.
— Да грязь же на улице! — принялся увещевать его Миша. — Пока дойдем до клуба, перемажешься по самое не балуйся.
Пряницкий только отмахнулся:
— Можно подумать, ты не перемажешься! Путь к сердцу женщины как раз лежит через белые штаны! Я ими уже соблазнил четырех студенток, одну школьницу и одну даму бальзаковского возраста. Вот бы еще презервативов где-нибудь отхватить, и был бы полный боекомплект.
— У меня есть, — сказал Алекс, доставая из рюкзака здоровенную картонную коробку. — Угощайтесь, если кому надо.
Ребята столпились вокруг него. Даже Миша, сроду ничего не бравший у Алекса, и тот не удержался — взял одну штуку на всякий случай.
— Тоже такую коробочку хочу! — проговорил Жека, распихивая добычу по карманам. — Я перед отъездом зашел в нашу аптеку и спрашиваю: «Презервативы есть?» А кассирша мне в объявление тычет: «Товары повышенного спроса отпускаются только инвалидам и участникам Великой Отечественной войны». Вот ответьте мне, на фига инвалидам резиновые изделия номер два?
— Это у вас презервативы так называются? — улыбнулся Алекс.
— Ну да! Слово «презерватив», между прочим, неприличное, и благовоспитанные люди всегда говорят либо «изделие номер два», либо «гандон».
— А что же тогда «изделие номер один»?
— Противогазы, — отозвался Миша. — Презервативы — это для личного пользования, а противогазы — для нужд гражданской обороны. Поэтому они стоят на первом месте.
«Пошел этот Ибрагим к чертовой бабушке! — в сердцах думала Лена. — Он еще сто раз обо всем пожалеет! У меня будет муж, дети, а он так и останется одинокий и никому не нужный».
Поход на деревенскую дискотеку значился первым пунктом в ее плане отмщения. Лена уже представила себе, какой фурор она произведет там с помощью новых туфель и кофточки с рюшками, но судьба-злодейка с самого начала смешала ей все карты. Выйдя из общежития, Лена обнаружила, что идти по мокрой глине на шпильках практически невозможно: каблуки либо проваливались в раскисшую землю, либо разъезжались в разные стороны. Кроме того, Лена жутко натерла ноги.
  
Отстав от остальных девчонок, она кое-как ковыляла по темной дороге.
«Господи, не надо было мне никуда идти! — чуть ли не стонала она. — Марика небось сейчас в теплой постельке лежит, журнал «Юность» читает, а я скачу здесь, как цирковая собачка».
Деревенский клуб располагался в здании бывшей церкви, стоявшей в некотором отдалении от правления. Внутри уже вовсю гремел магнитофон, в окнах, забранных витиеватыми решетками, гуляли отблески светомузыки.
Чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя, Лена остановилась перед афишей, оглашавшей «Правила поведения на танцевальных вечерах»:
На танцевальные вечера трудящиеся должны приходить в легкой одежде и обуви. Танцевать в рабочей и спортивной одежде воспрещается.
Танцевать в искаженном виде запрещается.
Танцующий должен исполнять танец правильно, четко и одинаково хорошо как правой, так и левой ногой.
 Женщина имеет право в учтивой форме выразить неудовольствие по поводу несоблюдения мужчиной положенного расстояния в три сантиметра и потребовать объяснения в учтивой форме.
Курить и смеяться следует в специально отведенных для этого местах.
— Пьянствовать будешь? — осведомился кто-то за Лениной спиной.
Напугавшись, она резко обернулась. Слава богу, это был всего лишь подвыпивший Пряницкий.
Жека уже успел наплясаться, разлохматиться и расстроить кое-кого своим внешним видом. Несколько местных парней сидели на лавочке перед церковью и взирали на него с нескрываемым отвращением.
— Гляньте — вырядился в подштанники! — довольно громко произнес один из них.
В ответ Жека лишь высокомерно усмехнулся:
— Деревенщины! Это же высокая мода!
Лена взяла его за локоть и потащила прочь.
— Ты, кажется, хотел меня чем-то угостить. — У нее было смутное предчувствие, что Пряницкий сегодня получит по рогам.
В кустах за церковью Воронов разливал коктейль «Поцелуй тети Клавы». Волшебный напиток готовился так: в полстакана дешевого портвейна вливалась солидная доза водки и немного пива.
— А можно мне просто пива? — осведомилась Лена.
— Да от него ж никакого кайфа не будет! — удивился Воронов. — Вон Пряницкий уже три «поцелуя» вылакал: смотри, как ему хорошо!
Жека действительно вовсю радовался жизни и с чувством пел какую-то бодрую песню. Правда, других слов, кроме «ы-ы-ы-э-э-ы-ы», никто не мог разобрать.
— Кажется, я еще не доросла до «поцелуев», — поспешно отказалась Лена.
Высокие потолки церкви многократно усиливали рев динамиков. Кинув свою куртку на стул, Лена протолкнулась в круг, в центре которого изгибалась какая-то деревенская тетеха.
«Чертовы мозоли!» — мысленно ругнулась Лена. Если б не туфли, она бы показала тут такой класс, что все ахнули. А так у нее получалось лишь чуть-чуть притопывать и водить плечами в такт музыке.
— Привет! А Марика где? — спросил подошедший к ней Алекс.
Лена удивленно посмотрела на него:
— В общаге. А что?
— Ничего. Я просто спросил.
В этот момент магнитофон заиграл «Миллион алых роз». Девушки кинулись врассыпную к стенкам — ждать, чтобы их пригласили. Лена хотела было последовать их примеру, но неожиданно для себя оказалась в объятиях Пряницкого.
— Мамзель танцует? — заорал он ей в ухо.
— Ну-у...
— Вот и славненько!
Жека явно не соблюдал положенное расстояние в три сантиметра.
— Убери руку с моей задницы! — шипела на него Лена.
— Я не могу, — перекрывая рев динамиков, кричал Пряницкий. — На нее земное притяжение действует, вот она все время и сползает.
Путаясь в терминах, Жека начал объяснять, что закон всемирного тяготения притягивает парашютистов к земле, яблоки — к голове Ньютона, а студентов — друг к другу.