Невеста из империи Зла (СИ)

  
Невеста из империи Зла
   
ГЛАВА 1. БЕССОВЕСТНЫЙ ПЕРЕВОДЧИК
 
Штат Калифорния, США
1982 год
Жаркий день клонился к закату. Пора было складывать бумаги и выключать вентилятор, но капрал Брэдли задержался на службе. Пять минут назад в кабинет полковника вошел переводчик Алекс Уилльямс, и теперь его за что-то распекали.
Брэдли хотелось посмотреть — с каким лицом этот подонок выйдет от начальства.
Алекс Уилльямс был крайне неприятным молодым человеком: у него было столько природного обаяния, что его хватило бы на всю военную базу, и это не раз выручало его из беды.
Даже суровый полковник, любитель порядка и служака в десятом поколении, ругал Алекса лишь для вида. Кроме того, проклятый переводчик нравился женщинам. Офицерские дочки и девчонки из машинописного бюро обсуждали его с таким пылом, будто он был голливудской звездой.
«Ведь я красивее его, — думал Брэдли, разглядывая свое отражение в дверце шкафа. — В спортзал я хожу чаще, стреляю лучше… Он тоже неплохо... и один раз я от него в морду получил, но это не считается, потому что я был не в настроении драться».
Стук в дверь отвлек Брэдли от возмущенных мыслей.
— Можно?
В приемную сунулось заплаканное девичье личико.
— Вам кого? — удивился капрал.
Девушка подошла к столу.
— Понимаете, пропал мой жених, Алекс Уилльямс, — в слезах проговорила она. — У нас завтра свадьба, мама ресторан заказала, гости приглашены… А Алекс подъехал позавчера на рефрижераторе и сказал, что у него срочное задание.
Осклабившись, Брэдли покосился на дверь, за которой скрылся пропавший жених.
— И какое же задание ему дали?
Девушка уткнула нос в платочек.
— Полковник Кроссон погиб в автокатастрофе, и Алексу поручили отвезти его труп в Лос-Анджелес. Неужели у вас некого было больше послать?!
Брэдли почувствовал, как у него медленно отвисает челюсть.
— Погиб, стало быть…
— Совсем молодым — всего сорок шесть лет, — подтвердила брошенная невеста.
Встав из-за стола, Брэдли взял ее за локоток.
— Ладно, мисс, не расстраивайтесь. Ничего с вашим женихом не случилось — он как раз сейчас возле усопшего. Пойдемте, я вас отведу к нему.
Тем временем "покойник" вовсю ругал своего "сопровождающего".
— Еще раз, Уилльямс, слышите! Еще раз я услышу, что вы что-нибудь натворили, и вы у меня вылетите из полка!
— Что вы, сэр… Никогда больше, сэр… — божился переводчик.
— Тут к вам юная леди пришла, — тихонечко поскребся в дверь Брэдли и, введя в кабинет посетительницу, добавил: — Вот, мисс, ваш жених, вот труп полковника Кроссона. Разбирайтесь.
В течение нескольких секунд девушка молча переводила взгляд с одного лица на другое.
— Мерзавец! — набросилась она с кулаками на вероломного суженого. — Ты же говорил, что женишься! Ты говорил, что от вашего полковника только фарш и тряпочки остались!
Алекс, как мог, защищался от ее нападок.
— Ну что ты кричишь? Медицина сейчас и не на такое способна…
— Вон! — наконец обрел дар речи "покойный". — Вон отсюда немедленно!
Алекс попал на военную службу, купившись на рекламу. Уж больно все красиво показывали по телевизору: "Честь и Мужество, Товарищество и Братство".
На самом же деле армия не хотела, чтобы Алекс был героем. Она предпочитала видеть в нем маленький безотказный винтик в своем огромном механизме. Думать и принимать решения здесь не полагалось.
— Мне не нравится, когда чужие стремления выдаются за мои собственные! — возмущался Алекс дозвонившись до матери в Лос-Анджелес. — Как только контракт истечет, я уволюсь.
Мама от подобных заявлений лишь тихо ахала:
— Но ты же всегда мечтал быть военным переводчиком! Ты столько труда положил, чтобы выучить русский язык!
— Мам, я все равно здесь ни черта не перевожу, кроме дурацких статей и складских документов!
— А что ты собираешься делать на гражданке?
— Пойду в университет, получу степень, потом, может быть, займусь преподаванием. Мне почему-то кажется, что студентки будут обожать меня.
— Ты весь в своего покойного папочку, — устало вздыхала мама. — У него тоже цель жизни состояла в выпендреже.
Определенная доля правды в маминых словах имелась. Алекс действительно любил производить впечатление. Во многом ради этого он и выбрал такую экзотическую профессию, как переводчик с русского.
В самом слове «Россия» было заключено многое: трагедия императорской фамилии, драгоценные яйца «Фаберже», меха, икра, балет, скорбный трагик Достоевский… А с другой стороны — преступные планы коммунистов и ядерная угроза. Красота и порок в этой стране шли рука об руку.
К тому же Алексу не пришлось особо надрываться, чтобы в совершенстве выучить язык: его бабка по отцовской линии была из старинной петербургской семьи, так что к семи годам он уже довольно бойко болтал по-русски.
— Бабушка тебя все время портила, — утверждала мама. — Отправишь к ней нормального ребенка, а через месяц получаешь бог весть что. По-английски говорить не хочет, сандвичи есть не желает, да еще и капризничает постоянно. Упрется как мул: «Я сам!» — и все тут! Шнурки завязывать — сам, мыться — сам… Даже стричься — и то сам хотел.
Алекс только посмеивался. Ему нравились подобные рассказы.
Бабушка Анна — строгая, сухая, с неизменной ниткой жемчуга на шее — была героиней его детства. Аристократка до мозга костей, она до самой смерти сохранила горделивую осанку и великосветские манеры. И дом у нее был ей под стать — резная мебель, бронзовые люстры на цепях, кровать с бархатным балдахином…
— Никогда и никому не позволяй манипулировать собой, — поучала она Алекса. — Запомни, большинство далеко не всегда право, а всеобщее «так надо» может таить в себе страшные вещи.
Алекс соглашался, кивал… И в результате сделал все наоборот — записался в армию не потому, что страстно хотел стать военным, а насмотревшись рекламы и наслушавшись красноречивого рекрутолога.
И как же он потом жалел, что не последовал бабушкиному совету!
— Хоть какую-то пользу принесете обществу, — проворчал полковник Кроссон, когда Алекс в последний раз появился в его кабинете. — Ваше увольнение одновременно повысит уровень дисциплины и в армии, и на гражданке. У нас одним разгильдяем будет меньше, а у них появится хоть кто-то, кто умеет застилать койки.
Алекс тут же поклялся не посрамить честь полка и всемерно способствовать распространению своих постельных навыков.
— И не смейте больше морочить голову своей девушке, — смягчившись, сказал полковник. — Как ее там?
— Эми, — подсказал Алекс.
— Так вот, раз вы обещали Эми жениться, то женитесь. Для девушек это очень важно.
Алекс и Кроссону пообещал все, что тот хотел услышать. Хотя в глубине души он очень надеялся, что Эми больше не пожелает связывать с ним свою судьбу.
Однако его невеста не собиралась так легко сдаваться: она переехала в Лос-Анджелес, познакомилась с мамой Алекса и начала соблазнять ее рассказами о будущих внуках.
— Зачем ты сказал, что женишься на ней? — спросил у Алекса его приятель Хесус. — Это ведь не девка, а асфальтовый каток: кого хочешь расплющит в лепешку!
В ответ Алекс только хмурился:
— Ничего я ей не говорил! Я только промычал «угу», да и то в состоянии аффекта. Дело-то было после секса! А она сразу кинулась рассылать приглашения на свадьбу.
— Ну и что ты теперь собираешься делать?
Алекс задумчиво поскреб коротко остриженный затылок:
— Отращу волосы, куплю себе широченные штаны, сделаюсь нищим студентом… Может, она сама от меня сбежит?
Под Рождество к дому Алекса подкатил папа Эми. На заднем сиденье его «бьюика» лежала увесистая бейсбольная бита. Намекнув, что у Эми есть четыре брата — морских пехотинца и дядя-полицейский, папа потребовал назначить дату свадьбы.